2013-11-07 22:19:53
ГлавнаяУголовное право и процесс — Общие вопросы квалификации преступлений, совершаемых должностными лицами путем использования своего служебного положения



Общие вопросы квалификации преступлений, совершаемых должностными лицами путем использования своего служебного положения


Субъективные признаки преступлений, совершаемых должностными лицами путем использования своего служебного положения.

Рассматриваемые должностные преступления могут быть совершены лишь умышленно (исходя из смысла ч. 2 ст. 24 УК РФ). Умысел включает в себя интеллектуальный и волевой элементы.

Дискуссионным является вопрос о наличии в должностных преступлениях двух форм вины. Формы вины должны определяться в зависимости от психического отношения субъекта к деянию. Двойная форма вины может присутствовать там, где деяние причиняет не одно, а два общественно опасных последствия. Есть составы преступлений, в которых объективная сторона характеризуется наступлением двух последствий - непосредственного и отдаленного результата. Двойная форма вины характеризуются сочетанием двух различных форм вины, т.е. умысла и неосторожности, эти формы вины устанавливаются раздельно по отношению к деянию и последствиям. А.И. Рарог утверждает, что «в преступлениях с двумя формами вины неосторожным может быть отношение только к квалифицирующим последствиям, а значит, две формы вины могут существовать только в квалифицированных составах преступлений» [1]. Также считает В.Г. Беляев: «Двойная» вина есть сочетание в одном составе - в составе умышленного преступления умышленного посягательства на один объект с неосторожным причинением тяжкого вреда другому, боле важному объекту» [2].

На наш взгляд, это не совсем точно. Так, судебная практика признает возможным причинение смерти по неосторожности в результате превышения должностных полномочий (ст. 286 УК), что требует дополнительной квалификации по ст. 109 УК, поскольку это преступление не предусмотрено ст. 286 УК. Причинение смерти по неосторожности находится в причинной связи с превышением должностных полномочий, в результате совершения одного деяния. В таком случае две формы вины в составе превышения должностных полномочий следует признавать. Это же следует из смысла ст. 27 УК [3]. Поэтому две формы вины можно признавать не только в тех случаях, когда в конструкции состава предусматривает сочетание умысла и неосторожности, но и в случае идеальной совокупности умышленного и неосторожного преступления [4]. А.А. Габузян неправильно утверждает, что в данных преступлениях нет двойной формы вины, допуская при этом то, что «можно и нужно устанавливать раздельно вину по отношению к действию (бездействию) и к последствиям», и «можно говорить об идеальной совокупности преступлений» [5].

Вопрос о возможности признания двух форм вины в должностных преступлениях остается дискуссионным в науке уголовного права [6]. Значительная часть ученых признает наличие в указанных составах сочетание умысла и неосторожности [7].

Противники указанной позиции обычно ссылаются на то, что в подобных составах ее быть не может, так как конструкцией состава неосторожность не предусмотрена. А.Б. Сахаров утверждал, что дробление единого понятия вины в составе одного и того же преступления теоретически несостоятельно и путано [8]. Подобное мнение поддерживается К.Ф. Шергиной [9]. А.В. Галахова приводит следующие аргументы против признания двойной формы вины: «Исходя из ... явного характера преступных действий при превышении власти, предполагающего такое же явное отношение к последствиям, ибо они с обязательностью заложены в самих действиях, комбинация различных форм вины при превышении власти представляется невозможной» [10].

Тем не менее анализ судебной практики показывает, что должностное лицо, умышленно используя свое служебное положение вопреки интересам службы, вовсе не всегда желает причинения существенного вреда. В составе злоупотребления должностными полномочиями, превышения должностных полномочий умысел не охватывает всех вариантов субъективного отношения к действиям и последствиям его. Деянием может быть причинено не одно, а два и более общественно опасных последствий, по времени наступления вред может быть непосредственным и отдаленным.

В отдельных случаях виновный может не предвидеть, в чем конкретно выразятся вредные последствия в результате совершенного им деяния. Тем более, как справедливо отмечает А.А. Пионтковский «легкомысленная надежда на предотвращение вредных последствий вызывает умышленное использование должностным лицом своего служебного положения вопреки интересам службы» [11]. Так, если не мы не будем признавать в таких преступлениях двух форм вины, то не всегда виновный может быть привлечен к уголовно ответственности, в случае, например, когда субъект осознавая общественно опасный характер собственного деяния и будучи заинтересован только в нем, не относится как бы то ни было к последствиям своего деяния, а существенный вред находится в причинной связи с деянием и предусмотрен конструкцией основного состава (ст. 285 УК). В составе злоупотребления должностными полномочиями, превышения должностных полномочий умысел не охватывает всех вариантов субъективного отношения к действиям и последствиям [12]. Деянием может быть причинено не одно, а два и более общественно опасных последствий, по времени наступления вред может быть непосредственным и отдаленным. В отдельных случаях виновный может не предвидеть, в чем конкретно выразятся вредные последствия в результате совершенного им деяния, такие как существенное нарушение охраняемых законом интересов общества или государства.

Представляется верной мысль М.Д. Лысова: «теоретически и практически сложная форма вины возможна лишь при совершении тех умышленных материальных преступлений, где кроме основного ближайшего преступного результата, предусмотрен и другой отдаленный результат в качестве квалифицирующего (отягчающего) преступление обстоятельства» [13].

Если не признавать преступлений с двумя формами вины, то не всегда виновный может быть привлечен к уголовно ответственности, в случае, например, когда субъект осознавая общественно опасный характер собственного деяния и будучи заинтересован только в нем, предвидит возможность наступления последствий, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на их предотвращение, или не предвидит возможности наступления общественно опасных последствий своего деяния, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно и могло предвидеть эти последствия (очевидно, что указанные разновидности отношения к последствиям в сочетании с отношением к деянию могут относиться и к легкомыслию и неосторожности, за исключением одного «но» - ни в ч. 2, ни ч. 3 ст. 26 нет указания на то, какое деяние совершается лицом, и как оно им осознается), а существенный вред находится в причинной связи с деянием и предусмотрен конструкцией основного состава (ст. ст. 285, ст. 286 УК РФ).

Итак, двойная форма вины представляет сочетание различных форм вины, эти формы устанавливаются не только по отношению к различным юридически значимым признакам общественно опасного деяния, но и теми последствиями, которые находятся за рамками состава и представляют самостоятельные составы преступлений. Наличие двух форм вины возможно в тех составах, последствия которых неконкретизированы или (и) субъект преступления специальный, который в силу характера наделенных признаков должен (и имеет такую возможность) предвидеть развитие не только прямой, по и отдаленной причинной связи между совершаемым им общественно опасным деянием и общественно опасным последствием.

В ряде составов должностных преступлений предусматривается в качестве конструктивного признака мотив совершения преступления: корысть или иная личная заинтересованность. Мотив - обусловленные определенными потребностями и интересами осознанные внутренние побуждения, которые вызывают у лица решимость совершить преступлениями и которыми оно руководствовалось при его совершении, является причиной совершения преступления [14].

Мотив в качестве обязательного признака субъективной стороны предусмотрен в ст. ст. 137, 145170, 285, 292 УК РФ, в хищении. Отсутствие указанных мотивов даже при наличии существенного вреда превращают данные преступления в дисциплинарный проступок [15].

Понимание корыстного мотива в теории и судебной практике не вызывает расхождений. Корысть - это стремление извлечь материальную выгоду в любой форме. В основе побудительного стимула деяния лежит стремление лица получить какую-либо выгоду материального характера. Корысть, как мотив совершения преступления является одним из самых сильных воздействующих на человека побуждений и распространенным побуждений в структуре преступности. Корыстная заинтересованность может быть выражена в стремлении субъекта получить посредством использования служебного положения какой-либо имущественной выгоды с незаконного безвозмездного изъятия государственных средств в свою собственность или собственность других лиц, например получить вне очереди квартиру для себя или своих родственников. Выгоду может составить получение вещей, денег и имущественных благ, а также освобождение от уплаты различных платежей. Корыстные мотивы могут выражаться как в стремлении получить незаконную выгоду, так и вообще в стремлении получить материальные блага незаконным способом [16]. По нашим данным, злоупотребления должностными полномочиями, совершенные по мотивам составили 81 % (из числа изученных уголовных дел). Как отмечает Б.B. Волженкин, наиболее пораженными являются государственные структуры, связанные с рассмотрением и решением вопросов приватизации, финансирования, кредитования осуществления банковских операций, создания и регистрации коммерческих организаций лицензирования и квотирования, внешнеэкономической деятельности, распределения фондов, проведения земельной реформы [17]. Распространенность корыстных мотивов по данным Кузнецовой Н.Ф. и Миньковского Г.М. составляют более 60 %. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 25.10.96 N 8 «О ходе выполнения судами постановления Пленума Верховного Суда РФ от 14 апреля 1988 г. № 1 «О практике назначения судами Российской Федерации наказания в виде лишения свободы» констатирует, что «в обстановке роста преступности и судимости некоторыми судами недооценивается повышенная общественная опасность преступлений ... совершенных с использованием служебного положения» [18]. Наличие корыстного мотива резко повышает общественную опасность содеянного и требует учета в качестве квалифицирующего признака, более строгой уголовно-правовой оценки (Соловьев В.И., Лысов М.Д.), поскольку свидетельствуют о большей социальной опасности должностного лица [19].

Понимание такого мотива как «личная заинтересованность» вызывает определенные трудности в зависимости от объема толкования данного признака, что в свою очередь влияет на пределы применения уголовного законодательства. Из уяснения логического смысла и цели введения данных признаков в составы, можно сделать вывод, что закон имел в виду не всякие личные побуждения, а только те, которые наряду с корыстными мотивами также направлены на извлечение какой-либо нематериальной выгоды для себя. Следовательно, под «личной заинтересованностью» следует понимать получение или стремление получить блага, неимущественного характера, как то: занять должность, получить награду, устроить родственников или близких на работу, вуз, школу, детское учреждение и др. Иная личная заинтересованность как мотив указанных преступлений может быть выражена в желании субъекта извлечь из своих действий выгоду неимущественного характера: угодить начальству, карьеризм, кумовство и т.д. [20].

Правильно отмечает М.Д. Лысов: «поскольку каждый сознательный и волевой акт всегда носит личный субъективный характер, то совершенно очевидно, что деяние, совершенное не из личных побуждений, лишено волевого их проявления, а поэтому в уголовно-правовом смысле не имеет значения» [21]. Тем не менее не представляется приемлемым другое суждение М.Д. Лысова: «при отсутствии конкретного побуждения, направленного на получение какой-либо выгоды нематериального характера, например, злоупотребления, совершенные из так называемых альтруистических мотивов (жалость, стремление оказать бескорыстную помощь и т.п.) не могут охватываться мотивами личной заинтересованности» [22]. Думается, что данные мотивы следует учитывать лишь в рамках смягчающих обстоятельств (п. «д» ст. 61 УК РФ), и по сути своей не могу т быть критерием, разграничивающим преступное деяние от непреступного [23]. Иначе виновный должен быть освобожден от уголовной ответственности независимо от степени тяжести причиненного вреда. На наш взгляд, признак «личная заинтересованность» следует понимать расширительно, как заинтересованность субъекта в совершении действий и наступлении определенных, выгодных для лица последствий.

Но если его понимать расширительно, то есть ли вообще необходимость в его употреблении? Его отсутствие приведет к сужению сферы действия уголовного закона ограниченного лишь корыстной мотивацией [24].

В литературе до сего времени нет единства по вопросу о том, можно ли включить в понятие личная заинтересованность, совершенное из ложно понятых интересов службы [25]. По нашему мнению, если лицо, совершает преступление руководствуясь ложно понятыми интересами службы не осознает и не имеет возможности осознавать, что деяние на самом деле направлено против (вопреки) интересов службы, лицо не должно подлежать уголовной ответственности, поскольку в содержание субъективной стороны составов (ст. 285 УК) входит обязательное осознание лицом того обстоятельства, что деяние направлено «вопреки интересам службы» [26]. Если допустить, что является преступлением, например, злоупотребление должностными полномочиями из ложно понятых интересов службы, наличие мотива «личной заинтересованности» становится совершенно нелогичным.

Поэтому вряд ли можно утверждать, что эти мотивы могут служить основанием уголовной ответственности, не будучи основными признаками составов преступлений. Использование в законодательстве подобной комбинации мотивационных признаков означает, на наш взгляд, только констатацию того, что данное деяние мотивировано вообще. Тем не менее нельзя недооценивать опасности и распространенности корыстных должностных преступлений, что отмечалось учеными [27], подтверждается практикой. На наш взгляд, в таких преступлениях, как злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК), служебный подлог (ст. 292 УК) признак «корыстная заинтересованность следует перевести из разряда конструктивных (конститутивных) признаков состава в квалифицирующие [28].



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789101112




Интересное:


Уголовно-правовая характеристика злостного уклонения от уплаты средств на содержание детей
Состояние антикоррупционного законодательства - уголовно-правовой аспект
Понятие и особенности уголовной ответственности организатора
Обоснованность задержания и заключения под стражу по УПК РФ
Исследование судом данных, характеризующих личность подсудимого
Вернуться к списку публикаций