2013-11-07 22:19:53
ГлавнаяУголовное право и процесс — Общие вопросы квалификации преступлений, совершаемых должностными лицами путем использования своего служебного положения



Общие вопросы квалификации преступлений, совершаемых должностными лицами путем использования своего служебного положения


Предметом некоторых преступлений могут быть различные документы и материалы (официальные и неофициальные), которые находятся в органах государственной власти или местного самоуправления, собраны в установленном законом порядке, различающихся характером воздействия на них. Так, предметом преступления, предусмотренного ст. 140 УК РФ являются те документы и материалы, которые содержат информацию, непосредственно затрагивающую права и свободы гражданина [44], ст. 292 УК РФ - любые документы, ст. 142 - избирательные документы. Проблематичным является вопрос о признании наличия предмета в составах преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 137. Так, А.Е. Беляев утверждает, что им являются: «сведения о частной жизни лица, относимые к его личной или семейной тайне» [45]. Но сведения не являются чем-то материальным, поэтому называть их предметом нельзя. Предмет в данном составе преступления может быть обнаружен лишь в том случае, если виновное лицо воздействие воздействует на материальные носители, содержащие указанную информацию. Предметом состава преступления, предусмотренного ст. 287 Ю.И. Ляпунов называет: «официальные документы, содержащие заведомо неполную или ложную информацию по тем или иным вопросам, интересующим Федеральное Собрание РФ или Счетную Плату РФ»» [46]. Эти сведения могут представлять собой отчетность, относящуюся к определенной отрасли или сфере деятельности, данные бюджетно-финансового характера, информация, требуемая Советом Федерации, Государственной Думой или их комитетами либо создаваемыми комиссиями для решения конкретных вопросов либо по запросам депутатов или депутатских групп (фракций). В.Б. Боровиков: служебная информация (документы, материалы), которую должностные лица обязаны предоставлять [47].

Таким образом, очевидно, что для квалификации преступления по предмету преступления следует уяснить, как предмет связан прежде всего с общественно опасной формой поведения лица. Помимо того, вредные изменения в объекте далеко не всегда обусловлены воздействием на предмет преступления (который может и не предусматриваться в качестве конструктивного признака состава преступления).

Социальная связь как элемент общественного отношения характеризуется определенной деятельностью субъектов, является основным связующим звеном между субъектом и предметом, либо субъектами. Социальная связь - обязанность определенного поведения взаимосвязанных субъектов отношения; объективно существует независимо от поведения отдельных индивидов. Сущность социальной связи устанавливается на основе определения деятельности субъектов отношения по поводу предмета, содержания их поведения [48]. Социальная связь в объекте рассматриваемых преступлений должна быть такой, чтобы она исключала возможность нарушения должностными лицами своих служебного долга, совершения преступных ими действий.

Анализ содержания структурных элементов общественного отношения позволяет представить определение видового объекта общих должностных преступлений. Им являются общественные отношения, представляющие урегулированную правовыми нормами реализацию задач должностными лицами, стоящих непосредственно перед государством в целом и каждым государственным органом, организацией, учреждением в отдельности, путем воздействия государства в лице соответствующих должностных лиц на деятельность граждан и осуществления юридически значимых действий по поводу материальных и нематериальных благ.

На уровне видового объекта общие должностные преступления не имеют тождества с объектами преступлений против порядка управления, правосудия [49].

Непосредственный объект это те конкретные общественные отношения, которые поставлены законодателем под охрану определенного уголовного закона и которым причиняется ущерб преступлением (или создается реальная угроза причинения вреда) подпадающим под признаки данного состава [50]. Выделяют основной непосредственный объект, понимая под ним то общественное отношение, которое охраняется конкретной уголовно-правовой нормой и на причинение вреда которому направлено конкретное деяние [51].

В науке уголовного права распространено мнение, что непосредственный объект должностного преступления совпадает с родовым (видовым) объектом. Это точка зрения неверна, так как несовместима с общим учением о классификации объектов по «вертикали» на общий, родовой, непосредственный. Непосредственный объект - составная часть общего, родового и видового объектов [52]. Невозможно совпадение объектов, как не может одновременно быть равным часть целому. Это несовпадение становится нагляднее в случае совершения конкретного преступления [53]. Таким образом, видовой и непосредственный объекты должностных преступлений не совпадают друг с другом, хотя и лежат в одной и той же сфере общественных отношений.

Справедливо отмечает А.К. Квициния: «непосредственный объект определяется тем элементом структурного состава, на который осуществляется посягательство» [54]. В некоторых случаях, чтобы установить объект надо анализировать все указанные в законе признаки состава преступления, относящиеся к другим элементам состава преступления.

Разновидностью непосредственного объекта является дополнительный непосредственный объект, который появляется в так называемых двухобъектных или многообъектных составах преступлениях. Вред дополнительному непосредственному объекту может причиняться деянием, предусмотренным, в одном случае, основным составом преступления (обобщенно вред нормальной деятельности органов власти и управления: ст. 140, 169, 170, 299, 300, 301, 302, 305 УК РФ), в другом случае, деянием, предусмотренном квалифицированным составом той же нормы (тот же вред - ч. 2 ст. 136, ч. 2 ст. 138, ч. 3 ст. 138, п. «б» ч. 2 ст. 141, 143, ч. 2 ст. 144, 145, 1451, 149, п. «г» ч. 2 ст. 152, п. «в» ст. 159, п. «в» ч. 2 ст. 160, п. «в» ч. 2 ст. 174, ч. 3 ст. 175, п. «в» ч. 3 ст. 188, ч. 3 ст. 209, ч. 3 ст. 210, п. «в» ч. 3 ст. 221, п. «в» ч. 3 ст. 226, п. «в» ч. 2 ст. 229, ст. 237, ч. 2 ст. 258, п. «б» ч. 2 ст. 260, ч. 2 ст. 272, п. «б» ч. 2 ст. 282, ч. 3 ст. 294, ч. 2 ст. 354, ч. 2 ст. 359 УК РФ).

Третьим видом непосредственного объекта признают факультативный - это конкретное общественное отношение, которому причиняется вред в результате совершения конкретного преступления, не предусматривающийся в рамках определенного состава, т.е. специально не оговоренной конкретными признаками. Причинение вреда этому объекту требует дополнительной квалификации по другим составам преступлений.

На наш взгляд, дополнительный непосредственный объект может присутствовать в тех составах, где объективная сторона неконкретизирована. Так, последствиями злоупотребления должностными полномочиями и превышения должностных полномочий признано нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства (ст. 285, 286 УК), нарушения равноправия граждан (ст. 136 УК), нарушения неприкосновенности частной жизни (ст. 137 УК), отказ в предоставлении гражданину информации (ст. 140 УК) вред правам и законным интересам граждан. На наш взгляд последствия такого рода подразумевают отличный объект уголовно-правой охраны, поэтому не требуется дополнительная квалификация по другим нормам (так, Б.В. Здравомыслов утверждает, что: «Отдельным видам должностных преступлений, как, например, злоупотреблению служебным положением, халатности свойственен второй (факультативный) объект: охраняемые законом блага личности»).

Общественно опасное деяние - это осознанный и волевой поступок человека, внешней стороной которого является или активное поведение (действие), или воздержание в определенной степени от совершения конкретных действий (бездействие). Большинство рассматриваемых составов преступлений сконструировано таким образом, что деяние может быть совершено как в форме действия, так и бездействия. Действие - активное осознанное и волевое поведение человека. В.Б. Малинин пишет, что действие это - «внешнее выражение воли человека, заключающееся в воздействии на окружающую среду его телодвижений» [55]. Вменяться в вину может бездействие лишь в том случае, если на лицо возлагалась юридическая обязанность выполнить общественно-полезные действия и лицо имело реальную возможность выполнить эти действия (ст. ст. 140, 145, 145.1 УК РФ и др.) [56].

Деяние должно быть сложным и конкретным по содержанию, осознанным и волевым. Однако бывают случаи, когда осознанное деяние не является волевым. Такие ситуации возникают под влиянием непреодолимой силы, физического или психического принуждения (ст. ст. 39, 40 УК РФ), исполнения приказа или распоряжения (ст. 42 УК РФ) [57], в таких случаях лицо не подлежит уголовной ответственности. Исполнение должностным лицом заведомо преступного распоряжения начальника влечет уголовную ответственность не только для начальника, но и для подчиненного (см. ст. 42 УК РФ) [58].

Волевое и осознанное деяние, причинившее материальный и физический вред, также не может расцениваться как преступное если оно совершено в состоянии необходимой обороны (ст. 37 УК), крайней необходимости (ст. 39 УК), задержания преступника (ст. 38 УК), обоснованного риска.(ст. 41 УК), т.е. для достижения общественно полезной цели. Согласно ч. 2 ст. 37 УК, «Право на необходимую оборону имеет каждый гражданин, независимо от профессиональной или иной специальной подготовки и служебного положения». Для сотрудников милиции, военнослужащих (и др.), как обоснованно считает Э.Ф. Побегайло, осуществление акта необходимой обороны является служебным долгом [59]. Однако, как отмечают А.И. Каплунов и С.Ф. Милюков, законодатель в ряде нормативных актов (ст. 15 Закона «О милиции» [60] ст. 24 Федерального закона «Об оружии» [61] и др.) устанавливает ряд ограничений на необходимую оборону исходя из того, что обороняющийся применяет огнестрельное (и даже холодное) оружие, а не другие средства защиты [62].

Не всегда суды правильно решают вопрос о правомерности крайней необходимости, как обстоятельства, исключающего преступность деяния, совершенного должностным лицом. Так, П. Альби был осужден по ч. 2 ст. 161 УК ЭССР (ч. 2 ст. 171 УК РСФСР) за то, что, действуя вопреки интересам совхоза заключил договор на уборку камней с полей совхоза, предусмотрев в нем завышенные расценки оплаты труда. Материалами дела было установлено, что по имеющимся расценкам совхоз не мог бы найти желающих выполнить такую работу. Если бы поле было не очищено, совхоз лишился значительной части сельскохозяйственных угодий, либо вынужден был бы губить дорогостоящую технику [63]. В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 30 марта 1990 г. № 3 указывается, что если: «действия должностного лица, связанные с нарушением своих служебных полномочий, были совершены в целях предупреждения вредных последствий, более значительных чем фактически причиненный вред, когда этого нельзя было сделать другими средствами, такие действия в соответствии с законодательством о крайней необходимости не могут признаны преступными». В литературе вырабатываются правила, которые должны распространяться на должностных лиц при осуществлении ими своего права на указанные обстоятельства. Так, Г.С. Гринберг пишет: «Если при крайней необходимости размеры предотвращенного и причиненного вреда различны, а вероятность того и другого одинакова, при правомерном риске речь может идти о создании угрозы равного и даже большего вреда, но возможность такового характеризуется лишь большей или меньшей вероятностью» [64]. За злоупотребление властью или служебным положением был осужден управляющий «Мособлсельстроя» № 18 Н.И. Травкин, который внедрил, отступив от ряда инструкций, новый метод хозяйствования, ставший заметным шагом на пути к полному хозрасчету и в последствии одобренным ЦК КПСС [65]. Здесь налицо обоснованный риск. Также как и в другом случае: председатель колхоза Спишников вывел отстававший колхоз в число передовых за счет отступления от ряда устаревших инструкций [66]. Представляется, что должностные лица должны отвечать на общих основаниях при осуществлении своего права, указанного в ст. ст. 37, 38, 39,41 УК РФ [67].

Действие и бездействие представляют высокую степень общественной опасности и приводят к наступлению общественно опасных последствий (разграничение составов на формальные и материальные является условным, имеет значение для определения момента завершения преступной деятельности). Следует отметить, что большинство специальных (в аспекте конкуренции уголовно-правовых норм) составов должностных преступлений сконструировано по типу формальных. Поэтому вряд ли можно утверждать, что в материальных составах преступлений, являющихся общими по отношению ко всем остальным составам, где по существу конкретизируется признак «использования должностных полномочий» должностных преступлений (ст. 285, 286 УК РФ) деяние не представляет общественной опасности, как пишут некоторые криминалисты.

Должностное лицо имеет свои функции - свой круг прав и обязанностей. Правильное осуществление этих функций - необходимое условие нормального функционирования учреждения, организации, какого-либо государственного органа. Если должностное лицо нарушает свои права, не выполняет или неправильно выполняет свои обязанности - причиняется вред охраняемым уголовным законом интересам. Преступные действия, совершаемые должностным лицом в сфере его службы, приобретают новое качество по сравнению с действиями, не связанными со службой [68]. Это те действия, которые вытекали из его служебных полномочий и связаны с осуществлением прав и обязанностей, которыми это лицо наделено в силу занимаемой должности (см. постановление Пленума Верховного Суда СССР от 30 марта 1990 г. №.4 «О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге») [69]. Как правильно обращает внимание В.Ф. Кириченко, «обязательно формальное соответствие действия служебной компетенции данного лица». Н.С. Лейкина считает, что «установление пределов компетенции - необходимая предпосылка, позволяющая рассматривать определенные действия должностного лица как злоупотребление властью или служебным положением» [70]. Так, постановление Пленума Верховного Суда СССР 1959 г. указывало: «действия должностного лица, не связанные с его служебными обязанностями, не могут квалифицироваться как должностное преступление» [71]. Тем не менее А.В. Галахова, вопреки устоявшимся воззрениям и судебной практике утверждает, что формальное соответствие действий компетенции должностного лица необязательно: «Оставление безнаказанными совершенных представителями власти незаконных действий в присутствии граждан, знающих его как такового, хотя и не при исполнении им служебных обязанностей, но исключительно благодаря занимаемому служебному положению или привлечение его в таком случае к ответственности за посягательство на личность свидетельствует о недооценке характерной для таких деяний общественной опасности [72]. Также она отмечает, что «Важную роль при определении, были ли преступные действия совершены должностным лицом с использованием служебного положения либо нет, играет субъективный фактор. Важно установить, что совершая эти действия, лицо связывало их с занимаемым им положением» [73]. Как правильно писал Г.Р. Смолицкий, «цель вытекает исключительно из служебного положения исполнителя» [74].

Использование лицом своего служебного положения относится большинством ученых к такому признаку объективной стороны состава должностного преступления как способ. «Способ» - это прием, действие, метод, применяемый при исполнении какой-либо работы, при осуществлении какой-либо деятельности [75]. Способ - это один из структурных элементов действия, влияющих на его форму, прием, с помощью которого достигается преступная цель [76]. В.Е. Мельникова пишет: «способ совершения преступления - это совокупность приемов и методов, которые использует виновный, совершая общественно опасное деяние» [77]. Собственно способ является факультативным признаком состава преступления, отграничивающим критерием наряду с остальными признаками состава преступления от других преступлений, или же критерием, позволяющим не признавать в деянии признаков состава преступления, что ведет к признанию отсутствия оснований уголовной ответственности (ст. 8 УК РФ). Ряд авторов считает способ основой криминалистического изучения преступления [78].

Можно ли признавать понятие «использование лицом своего служебного положения» способом совершения преступления? Справедливо ли относить данное словосочетание к приему, методу при осуществлении лицом своей преступной деятельности, с помощью которого виновный достигает преступной цели. И почему способ, имеющий уголовно-правовое значение считается в науке факультативным, второстепенным признаком состава преступления. И если он обязателен может ли деяние признаваться преступлением, если отбросить из диспозиции данный признак? Очевидным становится, что способ, в тех составах не влияет на характер деяния указанный в диспозиции конкретной нормы» [79]. Способ является границей, позволяющей отграничивать преступное деяние от непреступного (ст. ст. 120, 150 УК и др.), однородные составы друг от друга (ст. ст. 158, 159, 161 УК), квалифицирующим обстоятельством (п. «д», «с» ч. 2 ст. 105). Следовательно, способ влияет не на характер общественной опасности, а на ее степень. В альтернативно-должностных преступлениях способ в виде использования лицом своего служебного положения включен потому, что он существенно повышает тяжесть причиненного объекту вреда. Поэтому трудно согласиться с теми авторами, которые считают «использование лицом своего служебного положения (полномочий) способом совершения преступления. Принятие лицом недолжностным, использовавшим свое служебное положение, является подарком в обычном обыденном понимании, а не получением взятки (ст. 290 УК). Лицо не должностное, совершившее насилие является субъектом преступлений, предусмотренных составами против личности, но не превышения должностных полномочий (ст. 286 УК).

Таким образом, рассматриваемые преступления, предусмотренные статьями гл. 30 УК РФ могут быть совершены должностными лицами не иначе как «путем использования своего служебного положения (служебных полномочий)». Следовательно, данный признак не способ совершения преступления, а само деяние, общее для всех рассматриваемых составов общих должностных преступлений, и благодаря лишь сопутствующим ему указанным в законе признакам различающихся между собой. В тех же преступлениях, где формулировка «использование лицом своего служебного положения» указано в квалифицированных составах, названный признак является способом совершения преступления. И, поскольку совершение деяния связано с конкретными полномочиями, а способ определен в законе иначе, нет необходимости отождествлять эти понятия по их содержанию. Последнее, соответственно может быть шире «использования» как деяния и подразумевать и использование не только полномочий, но и авторитет занимаемой должности.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789101112




Интересное:


История развития отечественного законодательства о вине
Уголовно-правовая характеристика злостного уклонения от уплаты средств на содержание детей
Классификация рецидивов преступлений
Социально-правовое содержание вины
Понятие соучастия в преступлении и общие положения об уголовной ответственности соучастников
Вернуться к списку публикаций