2013-09-13 16:55:52
ГлавнаяУголовное право и процесс — Понятие доказательств по уголовному делу и их свойства



Понятие доказательств по уголовному делу и их свойства


Известно, что ст. 69 УПК РСФСР определяла доказательства как «фактические данные». Различие между сведениями о фактах и фактическими данными заключается во временном оттенке, который они несут. Так как признано, что доказывание — это ретроспективное познание, то не вполне логично передавать содержание доказательств через «фактические данные», так как это словосочетание имеет характер настоящего времени: данные о фактах, которые происходят в настоящее время. Словосочетание «сведения о фактах» как раз и передают оттенок прошедшего времени: сведения о факте, который происходил в прошлом.

Взгляд на доказательства как на единство формы и содержания не раз подчеркивался и Верховным Судом, который в своих Постановлениях и решениях по конкретным уголовным делам неоднократно на это указывал. Так, в частности, в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебном приговоре» говорится: «ссылаясь в приговоре на показания допрошенных по делу лиц, заключение эксперта, протоколы следственных и судебных действий и иные документы, подтверждающие по мнению суда те или иные фактические обстоятельства, необходимо раскрыть их содержание. Например, не только перечислить фамилии потерпевших и свидетелей, но и изложить существо их показаний [29]. Далее, в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 года № 1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» указывается: «Под перечнем доказательств, подтверждающих обвинение, а также под перечнем доказательств, на которые ссылается сторона защиты, понимается не только ссылка в обвинительном заключении или обвинительном акте на источники доказательств, но и приведение в обвинительном заключении или обвинительном акте краткого содержания доказательств, поскольку в силу ч. 1 ст. 74 УПК РФ доказательствами по делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определённом УПК РФ, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу» [30]. В соответствии со ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении следователь обязан ссылаться не только на источник доказательств, но и привести сами сведения, составляющие их содержание как доказательство [31].

Статья 86 УПК РФ определяет способы собирания доказательств, а соответствующие нормы - порядок производства различных следственных действий. Следовательно, источники (виды) доказательств, такие как показания обвиняемого, подозреваемого, показания свидетеля и потерпевшего и т.д. будут выступать в качестве доказательств, если они получены способами, предусмотренными УПК РФ.

В доказательстве, как и в любом отражении, следует различать две главные её стороны - содержание (отражение), именуемое обычно отображением или образом отображаемого, и форму, то есть способ существования и выражения. Содержанием отображения в доказательстве являются заключённые в нем сведения, а формой, способом существования и выражения - источник этих сведений. Единство содержания и формы - свойство доказательств.

Как правильно указал В. М. Савицкий, говоря о доказывании в уголовном процессе, необходимо «...верно определять, какую смысловую нагрузку несёт этот термин в каждом конкретном случае», так как это «важно для правильного понимания многих институтов доказательственного права» [32]. А поэтому имеется необходимость остановиться на соотношении таких понятий как «доказательства» и «фактические данные», определить, какую смысловую нагрузку несёт каждое из этих понятий, каково истинное их содержание.

Н.Н. Егоров верно отмечает, что понятия упорядочивают материал, служат фундаментом для научного поиска, построения планов дальнейших исследований, являются методологической основой решения как теоретических, так и практических задач и, кроме того, даже неверные определения могут играть положительную роль в развитии данной отрасли знания, поскольку позволяют отбросить неоправдавший себя вариант и быстрее определить путь к правильному решению [33].

Понятие «фактические данные» логически и этимологически правильнее выразить иначе: «данные о фактах». Данные - это сведения, необходимые для какого-нибудь вывода, решения [34].

Говоря о юридических фактах как явлениях объективной реальности, следует обратить внимание на те их существенные признаки, под которыми в юридической литературе понимаются конкретные жизненные обстоятельства, вызывающие в соответствии с нормами права наступление тех или иных правовых последствий — возникновение, изменение или прекращение правового отношения. Уже в этом определении видно своеобразие юридических фактов. Во-первых, это конкретные жизненные обстоятельства, элементы объективной социальной действительности. Во- вторых, это обстоятельства, признанные нормами права, прямо или косвенно отражённые в законодательстве [35].

В теоретическом смысле термин «факт» нередко трактуется как фрагмент объективной действительности, «действительное, реально существующее, невымышленное событие» [36], «нечто реальное, в противоположность вымышленному» [37]. Однако это лишь одно из значений данного понятия. Более важным в аспекте теории доказательств, на наш взгляд, является второе его значение: «синоним понятия истина» [38], «знание, достоверность которого доказана» [39]. Б.М. Кедров понимает под фактом «дискретный кусок действительности, установленный человеком, познанный им», чем подчёркивает преобразованность реального явления, ставшего фактом [40]. По мнению В.А. Штоффа, термин «факт» обозначает не только фрагмент действительности, но и особого рода эмпирические высказывания или предложения, в которых описываются подлинные события или явления [41].

С учётом изложенного К.В. Вишневецкий делает вывод, что фактические данные есть сведения о фактах, т.е. явлениях действительности. В связи с этим было бы несправедливо оставить без рассмотрения вопрос о соотношении понятий: факт, сведения о факте и доказательство. Это соотношение раскрывается следующим образом. Факт - это явление объективной действительности. Факты существуют независимо от того, знают ли о них лица, осуществляющие расследование и судебное рассмотрение. Сведения о факте - это информация, с помощью которой можно познать факт. Информация может быть истинной и ложной. Истинная информация ведёт к тому, что возможность познания факта становится действительностью, ложная информация препятствует реализации этого [42].

Однако доказательства ни при каких условиях не могут трактоваться как факты объективной действительности. Подобный взгляд не только противоречит реальному содержанию доказывания как отражения, но и приводит к смешению таких важных понятий теории доказательств как предмет доказывания и доказательство. Представляется бесспорным, что воспринимаемые непосредственно дознавателем, следователем, прокурором, судом следы события, реально существующего явления, будь то место происшествия, труп или орудие преступления, помещение или хранящиеся в них предметы, трансформируются в познавательный образ субъектов познания, которые затем путём преобразования переносят его в иную форму сохранения информации - протокольную. Что же касается свидетелей, понятых, подозреваемых или обвиняемых, то следы реально запечатлённых событий или явлений подвергаются ещё более многократному преобразованию. Сначала они трансформируются в образы памяти, затем в устные сообщения, и, наконец, оформляются дознавателем, следователем, прокурором или судом в протокольную запись [43].

Доказательство даёт нам знание истинности того или иного положения. Истинность в доказывании устанавливается с помощью неких средств, названных средствами доказывания. Однако, что служит средством доказывания, в понимании различных учёных неодинаково. Ряд авторов (А.И. Винберг, В.М. Галкин Г.М. Миньковский, И.Д. Перлов, Р.Д. Рахунов, М.С. Строгович и другие) называют средством доказывания источники доказательств. В.А. Пономаренков пишет, что доказательством являются не фактические данные, а любая информация о фактах, ибо понятия «доказательство» и «фактические данные» соотносятся как средства и цели. Рассматривая вопрос о средствах доказывания, он ведет речь об этапах доказывания - собирании, проверке, оценке доказательств, а также о представлении доказательств [44]. Н.Н. Егоров, сгруппировав и проанализировав мнения относительно понятия средств доказывания, приходит к выводу, что понятие средств доказывания шире понятия доказательств, поскольку кроме последних они включают в себя ещё образцы для сравнительного исследования, процессуальные действия, тактические приёмы и тактические комбинации как составляющие, или сочетание следственных действий [45].

Егорова Т.З. довольно широко трактует понятие средства доказывания. По её мнению, в качестве средств доказывания выступают, во-первых, а) доказательства в виде сведений о фактах реальной действительности и самих таких фактов; б) источники доказательств, представляющие собой единство носителя доказательственной информации (субстрата) и процессуальной формы вовлечения такой информации в сферу уголовно-процессуального доказывания; в) способы собирания доказательств в виде следственных и иных процессуальных действий; во-вторых, результаты ОРД при условии соответствия их предъявляемым к доказательствам требованиям; в-третьих, общеизвестные и преюдициально установленные факты (преюдиции), а также правовые презумпции, в числе которых особое место занимает презумпция невиновности. При этом основным средством доказывания являются доказательства [46].

Н.Н. Ковтун справедливо отмечает, что только в единстве своего содержания (сведений и фактах, подлежащих доказыванию) и надлежащей процессуальной формы их получения (источника) доказательство может служить легитимным средством доказывания [47]. Что же касается тактических приёмов и рекомендаций, то они рассматриваются криминалистической тактикой, и далеко не всегда обличены в процессуальную форму, хотя, безусловно, законность является основным критерием их допустимости.

Как было сказано выше, в качестве источника доказательств могут быть допущены вещественные доказательства, являющиеся одним из средств доказывания. А.Р. Белкин правильно отмечает, что «с терминологической точки зрения, налицо тавтология: источником доказательств служат вещественные доказательства, доказательства являются источником самих себя. Представляется, что правильнее говорить в этом случае о таком, источнике доказательств, как вещи, предметы, вещественные образования. Слово «вещь» в общеупотребительном смысле обозначает неодушевленный предмет» [48]. Вещественными доказательствами являются материальные предметы действительности. В то же время в качестве доказательства используется любые сведения, на основе которых устанавливается наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию. В качестве таковой используется информация о месте, времени обнаружения вещественного доказательства, его признаках, зафиксированная в протоколе осмотра места происшествия или обыска, выемки, в выводах эксперта, иногда в протоколе опознания. Ошибочное восприятие материального предмета как вещественного доказательства, которым можно доказать событие преступления и виновность обвиняемого, приводит к тому, что дознаватели, следователи не проводят необходимых следственных действий, направленных на фиксацию информации о признаках и свойствах предмета, не назначают необходимых экспертиз.

Поэтому следует согласиться с А.Р. Белкиным, который делает вывод, что под источником доказательств надо понимать вещь как носителя тех свойств (фактических данных), которые имеют доказательственное значение, а не само вещественное доказательство, содержание которого не адекватно содержанию предмета - носителя доказательственного свойства [49].

Сведения о фактах - синоним информации, содержащейся в протоколах следственных действий. При этом не вся информация, зафиксированная в протоколе следственного действия или в документе, используется для доказывания в обвинительном заключении (обвинительном акте), а только та её часть, оперируя которой, дознаватель, следователь, прокурор обосновывают свои утверждения.

Иного мнения придерживается Ф.Н. Фаткуллин, считая, что в случае приобщения к делу предметов, сохранивших на себе следы преступления, доказательством станет реальный факт действительности (например, рубаха потерпевшего со следами крови, часть филенки двери с пробоинами [50]). С таким утверждением трудно согласиться. Существование вещественного доказательства — это действительно реальный факт. Однако доказательственную ценность имеет не этот факт сам по себе, а информация, носителем которой служит предмет, и обстановка, в которой он находился. Такое суждение в полной мере согласуется с современными представлениями о различных формах существования информации, в том числе и в материальных объектах [51]. Кроме того, как отмечалось ранее, материальные объекты при их отображении также «преобразуются» в систему суждений, в протокольное описание. Сам по себе предмет, без отражения места и условий его обнаружения, отличительных признаков и так далее, доказательственной ценности не имеет. И в этом случае доказательством является не реальный факт действительности, а его отражение в материалах дела. На основании вышесказанного, на наш взгляд, может быть предложена следующая редакция ч. 1 ст. 74 УПК РФ:

«Доказательствами по уголовному делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определяемом настоящим Кодексом, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. Эти сведения могут быть получены из показаний подозреваемого, обвиняемого; свидетеля, потерпевшего, заключения и показаний эксперта, заключения и показаний специалиста, предметов, вещественных доказательств, протоколов следственных и судебных действий и иных документов».

Следует отдельно рассмотреть ранее затронутый нами вопрос об источниках доказательств. Источник в общеупотребительном смысле - это определенная форма, субстанция, из которой мы получаем или с помощью которой передаём информацию. По поводу сущности источников доказательств существуют разные мнения. Наиболее распространенным является их определение, данное через перечень доказательств в ч. 2 ст. 74 УПК РФ. Доказательства могут быть получены только лишь из специальных, предусмотренных законом источников. По мнению М. Шалумова, доказательство и его источник — разные понятия, поскольку в первом случае речь идет об информации, а во втором — о носителе этой информации, к которым относятся физические (материальные) носители (человек, неодушевлённый предмет, документ) и процессуальные носители (процессуальные акты, в которых зафиксированы сообщённые ими или обнаруженные на них сведения, имеющие значение для дела) [52]. З.В. Макарова пишет, что перечисленные в ч. 2 ст. 74 УПК РФ доказательства являются видами (разновидностями) доказательств, в которых содержатся сведения об обстоятельствах, имеющих значение для конкретного уголовного дела. Виды доказательств не могут быть источниками, ибо информация, сведения исходят (берут свое начало) не из показаний, заключений эксперта и пр., а от физических лиц - людей, предметов, письменных и иных материалов, которые представляют собой источники сведений об обстоятельствах совершённого преступления [53].

С.А. Шейфер отмечает, что представляется убедительным взгляд исследователей, согласно которому термин «источники доказательств» можно сохранить в теории лишь для обозначения носителей доказательственной информации, каковыми являются свидетели, потерпевшие, обвиняемый, подозреваемые, эксперты, специалисты, а также предметы материального мира, сохранившие на себе следы исследуемого события. Явления, указанные в ч. 2 ст. 74 УПК РФ, следует именовать не источниками, а видами доказательств, ибо термин «вид» адекватен термину «форма». Но нельзя отождествлять понятия «источник доказательств» и «форма доказательств» [54].

Автор «двойственной» концепции доказательств М.С. Строгович указывал: доказательство как источник сведений о факте иначе называется средством доказывания [55]. Некоторые авторы обосновывают точку зрения, в соответствии с которой правильнее называть не источники доказательств, а средства доказывания [56]. Так, в литературе предлагают различать источники и виды доказательств, к источникам доказательств относятся подозреваемый, обвиняемый, потерпевший, свидетель, эксперт, т.е. физические лица, а также предметы и документы. Показания, заключения экспертов и специалистов, протоколы следственных и судебных действий авторы относят к видам доказательств [57]. А.В. Смирнов, К.Б. Калиновский полагают, что источники доказательств - это лица, от которых исходят доказательственные сведения: обвиняемый, подозреваемый, потерпевший, свидетель, эксперт, специалист, гражданский истец, гражданский ответчик [58].

В.C. Балакшин считает, что необходимо разграничивать понятие источник доказательств и источники фактических данных, обосновывая это тем, что источники доказательств говорят об уже сформировавшихся доказательствах, которые не подвергаются проверке. А понятие источники сведений о факте в большей мере отвечают требованию обязательной проверки и оценки доказательств [59].

Представляется, что при всей привлекательности этого подхода следует помнить, что понятие доказательств от понятия информации (сведений о факте) отличается как раз единством формы и содержания, где содержанием являются сведения о факте, зафиксированные в определённой процессуальной форме.

Таким образом, источники доказательств нельзя отождествлять с видами или формой доказательств. Сохранить термин «источник доказательств» в теории доказывания можно лишь для обозначения носителей доказательственной информации.

Хотелось бы обратить внимание на ещё одну проблему, которая особенно проявилась в связи с принятием УПК РФ. Если мы обратимся к УПК РСФСР, то ст. 87 названного кодекса следующим образом регламентировала протоколы следственных и судебных действий как источники доказательств: «Протоколы, удостоверяющие обстоятельства и факты, установленные при осмотре, освидетельствовании, выемке, обыске, задержании, предъявлении для опознания, а также при производстве следственного эксперимента, составленные в порядке, предусмотренном настоящим кодексом, являются доказательствами по уголовному делу». Другими словами, законодатель не относил протоколы допросов и очной ставки к протоколам следственных и судебных действий в силу того, что информацию, которая в них фиксировалась, можно было отнести к производным доказательствам. Следователь фиксировал в протоколе то, о чем ему говорил свидетель. А тот, в свою очередь, сообщал то, что он воспринимал ранее. Двойное отражение в протоколе допроса и очной ставки делало необходимым оценку протоколов допросов в ходе судебного разбирательства по правилам оценки иных документов, если невозможно было получить показания в первоначальном виде. Но одновременно в УПК РСФСР существовала норма, в соответствии с которой оглашение показаний свидетеля допускалось в случаях его отсутствия в судебном заседании по причинам, исключающим возможность его явки в суд (ст. 286 УПК РСФСР). Под причинами, исключающими явку в суд свидетеля, понималась смерть, тяжкая болезнь, длительная и продолжительная командировка. Другими словами, принцип непосредственности при исследовании доказательств был в полной мере гарантирован.

В УПК РФ в ст. 83 «Протоколы следственных действий и судебных заседаний» говорится: «Протоколы следственных действий и протоколы судебных заседаний допускаются в качестве доказательств, если они соответствуют требованиям, установленным настоящим Кодексом». Следовательно, нет никаких препятствий относить протоколы допросов к протоколам следственных и судебных действий в смысле ст. 83, законодатель ставит знак равенства между исследованием и оценкой протокола осмотра и протоколом допроса, что делать нельзя, так как существуют различия в механизме формирования этих доказательств. В протоколе осмотра фиксируется то, что непосредственно наблюдает следователь, дознаватель, как и в иных протоколах, ранее перечисленных в ст. 87 УПК РСФСР. В протоколе допроса фиксируется переработанная следователем информация, исходящая от такого субъекта (свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого), который в силу объективных и субъективных факторов, влияющих на стадию формирования этих показаний, также их переработал. Следует иметь ввиду, что автором протокола допроса является лицо, фиксирующее показания. Именно поэтому в качестве источников доказательств закон называет показания, а не протоколы. С.А. Шейфер очень точно выразил эту мысль: «Протоколы допроса - это способ консервации сформированного доказательства — показаний с целью их процессуального использования, а отнюдь не самостоятельный вид доказательств» [60].

Изменились и основания оглашения показаний свидетелей и потерпевших в ходе судебного разбирательства. В частности, ст. 281 УПК РФ допускает возможность оглашения показаний потерпевшего и свидетеля, ранее данных при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства, а также демонстрации фотографических негативов и снимков, диапозитивов, сделанных в ходе допросов ... с согласия сторон в случае неявки потерпевшего или свидетеля за исключением случаев, предусмотренных частью второй ст. 281 УПК РФ. Ч. 2 этой же статьи устанавливает, что достаточно инициативы суда или ходатайства стороны для того, чтобы суд принял решение об оглашении показаний свидетелей и потерпевших, данных ими на стадии предварительного расследования, и перечисляются эти исключительные случаи. В отношении этой нормы хотелось бы высказать ряд критических замечаний. Законодатель практически отождествляет протоколы допросов, которые оглашаются, и показания этих лиц, что неверно. Если быть точными, то оглашению подлежат не показания, а запись этих показаний, сделанная следователем, т.е. лицом, представляющим сторону обвинения. Представляется, что следует различать показания лица на допросе и запись этих показаний, отражённую в протоколе. Оглашению подлежат не показания, а протоколы. В связи с этим необходимо изменить название и редакцию ст. ст. 276, 281 и изложить их таким образом, чтобы речь шла не об оглашении показаний, а об оглашении протоколов допроса (обвиняемого, потерпевшего, свидетеля).

В этой связи интересно предложение некоторых учёных считать показаниями сведения, сообщённые не только в ходе допроса, но и в ходе очной ставки, предъявления для опознания, проверки показании на месте [61]. Безусловно, следует признать, что в определении показаний законодатель не последователен: ряд статей УПК (ст. 76-79) относит к ним только сведения, сообщённые на допросе, однако предупреждение за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний предусмотрено и при производстве других следственных действий. Вместе с тем, протоколы всех иных, помимо допроса, следственных действий являются самостоятельным видом доказательств. Поэтому показания, как нам представляется, могут быть даны только в рамках допроса. Иначе получится, что одно доказательство (протокол следственного действия, например, предъявления для опознания) содержит в себе другое доказательство (показания).

Законодатель разрешил оглашение протоколов лишь из-за неявки свидетелей и потерпевших, так как на практике возникла проблема игнорирования этими участниками необходимости явки в судебное разбирательство, что негативным образом отражается на принципе непосредственности. Следует заметить, что законодатель при выделении отдельного вида доказательств должен руководствоваться правилом, в соответствии с которым необходимость в этом возникает только тогда, когда это доказательство формируется в особом, отличном от других порядке или существуют особенности механизма его собирания, проверки или оценки.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678




Интересное:


Коррупция в милиции
Специальный случай освобождения от уголовной ответст­венности за налоговые преступления
Квалификация посредничества и соучастия во взяточничестве
Классификация рецидивов преступлений
Становление института смертной казни в законодательстве Советского государства в период с 1917 по 1922 год
Вернуться к списку публикаций