2013-08-09 16:33:54
ГлавнаяУголовное право и процесс — Понятие преступных посягательств на отношения, обеспечивающие нормальные условия содержания и воспитания несовершеннолетних, и история регламентации ответственности за них



Понятие преступных посягательств на отношения, обеспечивающие нормальные условия содержания и воспитания несовершеннолетних, и история регламентации ответственности за них


История развития российского уголовного законодательства об ответственности за преступления, посягающие на нормальные условия содержания и воспитания несовершеннолетних

Для того чтобы лучше понять содержание и значение ныне действующего уголовного законодательства, регулирующего общественные отношения в сфере охраны нормальных условий содержания и воспитания несовершеннолетних, необходимо проанализировать момент возникновения и изменения содержания таких норм на материале источников права различных периодов существования России.

Глубокое понимание института защиты прав несовершеннолетних невозможно без изучения истории этого предмета, периодов становления основ законодательства, регулирующего вопросы осуществления защиты прав ребенка. Кроме того, необходимо проведение сравнительного анализа отечественной системы ответственности за нарушения прав несовершеннолетних с зарубежными моделями.

До середины XIV века полноценной охраны интересов несовершеннолетних нормами уголовного законодательства в России не было. Защита лиц, не достигших совершеннолетия, осуществлялась фрагментарно, а само совершеннолетие имело явно заниженный предел - 12-13 лет [1].

К середине IX века отношения, возникающие между супругами, родителями и детьми, родственниками по восходящей и нисходящей линиям, большей частью стали регулироваться нормами церковного законодательства. Характерным в этом плане является устав князя Ярослава о церковных судах, где содержались запреты и наказания за внебрачные связи, рождение внебрачного ребенка, самовольный развод, невыдачу или насильственную выдачу замуж, похищение женщины («умыкание») с целью вступления с нею в брак, сожительство с представителями нехристианского вероисповедания, двоеженство, кровосмешение и т.д.

В Церковном Уставе Ярослава говорится о первом преступлении против несовершеннолетних. В статье 21 данного документа говорилось об ответственности за злоупотребление со стороны родителей брачной судьбой детей, то есть за отказ в согласии на брак или принуждение к нему.

Появление данной нормы было вызвано внедрением в общественную жизнь христианских норм и правил поведения, связанных, в первую очередь, с регулированием брачно-семейных отношений. Неслучайно рассматриваемая статья находилась в группе преступлений против христианского строя семьи и потому была призвана оградить нравственное развитие подрастающего поколения от влияния языческих традиций. Отсутствие развернутой системы норм о преступлениях против несовершеннолетних в это время объясняется помимо слабой институционализации правил поведения и господства традиций в регулировании общественных отношений еще и низким уровнем развития производственных отношений и общественного сознания, не позволявших уделять должное внимание охране несовершеннолетних, свидетельством чего выступала дохристианская практика убийства детей в голодные годы, продажи их в рабство другим соплеменникам и за границу.

Более поздним памятником Древней Руси является Русская Правда, эпоха которой охватывает время от начала XI до конца XIII веков. В целом для указанного периода характерно незначительное внимание к защите интересов детей. Более того, в это время для обеспечения собственного существования родители часто убивали своих детей либо продавали их иноземцам. Такое поведение диктовалось внешними обстоятельствами. Однако с ростом экономического благополучия и распространением христианства такие факты исчезали, а государство меняло свою политику в отношении детей.

Несмотря на это в тот же период времени уже возникают преступления против семейного права и нравственности, отмеченные в церковных уставах. Сюда относятся:

а) преступления против христианского строя семьи, подлежащие суду церкви и денежному штрафу в пользу церковных властей, но с добавочным уголовным наказанием со стороны князя: брак в близких степенях родства или свойства (церк. Уст. Яросл. Ст. 12), двоеженство в собственном смысле, т.е. одновременное сожительство с двумя женами (там же, ст. 13), и двоеженство не в собственном, т.е. женитьба на другой без правильного расторжения первого брака (там же, ст. 7); двоемужие, при котором наказанию подлежат как сама двоемужница, так и второй муж (по сп. Макария); прелюбодеяние со стороны мужа (уст. ЯР, ст. 6); самовольное отпущение жены мужем (развод - там же, ст. 3) и развод по согласию супругов без воли епископа (там же, ст. 14), причем наказание весьма различается, смотря по тому, был ли брак венчанный или нет; злоупотребление со стороны родителей брачной судьбой детей, т.е. отказ в согласии на брак или принуждение к нему (там же, ст. 21);

б) общие преступления, совершаемые в семейной сфере, которые подлежат суду князя или, может быть, общему суду церкви и князя; но вира и продажа делятся между церковной и государственной властями, таковы: убийство и душегубство (непредумышленное и предумышленное убийство), совершаемые при свадьбе или сговоре (ст. 26); поджог (ст. 10; быть может, здесь, разумеется, поджог церковных зданий и зданий в имениях церкви); кража между супругами (со стороны мужа) - конопли, льна, «жита», под которым разумеются продукты, необходимые на общее содержание семьи, и женской одежды (ст. 24-25);

в) преступления против нравственности: блуд в различных видах; похищение девиц с тройственным объектом как оскорбление нравственности, как нарушение прав родителей и как бесчестие похищенной (ст. 1); изнасилование, особенно квалифицированное (ст. 5); также с объектом сложным (как преступление против здоровья, чести и нравственности); скотоложство (ст. 16) [2].

Приведенный перечень преступлений свидетельствует об отсутствии уголовно-правовой охраны нормальных условий содержания и воспитания несовершеннолетних в законодательстве того времени.

Изучение правовых памятников показывает, что в Киевской Руси зарождается институт опеки, позволяющий решать отдельные вопросы имущественного содержания малолетних детей.

По «Русской правде», если по смерти отца оставалась мать, то опека над оставшимися малолетними детьми не учреждалась. Мать управляла домом и хозяйством. Если мать выходила замуж, для детей назначался опекун, а мать должна была вернуть своим детям наличное имущество, причем утраченное ею при управлении имущество она обязывалась восстановить. Опекуном назначался ближайший родственник.

«Русская правда» предусматривала случаи, когда опекуном делался отчим. На отчима возлагалась обязанность вернуть все убытки, родственник, сделавшись опекуном, принимал имущество опекаемых при свидетелях. С прекращением опеки опекун должен был возвратить принятое имущество в целости со всем приплодом от рабов и скота.

Опека прекращалась с достижением опекаемым такой зрелости, когда «будут сами собой печаловати» [3].

Но в источниках права нет сведений об ответственности как опекунов за не исполнение своих обязанностей, так и родителей, которые не исполняли свои обязанности в области воспитания своих несовершеннолетних детей.

Одним из документов, в который включались нормы, охраняющие права несовершеннолетних, является Соборное Уложение (1649 г.) Данным документом предусматривалось усиление ответственности за общеуголовные преступления, совершаемые против детей. Уложение предписывало наказывать оскорбление дочери-девицы вчетверо выше, чем оскорбление взрослого мужчины, а оскорбление несовершеннолетнего сына — вполовину выше. В то же время рассматриваемый акт неоднозначно подходил к вопросу ответственности за детоубийство. Убийство собственного ребенка каралось тюремным заключением сроком на один год в то время как детоубийство, в узком смысле слова, то есть убийство матерью незаконнорожденного ребенка, наказывалось смертью. Дифференциация ответственности за убийство, в зависимости от степени родства потерпевшего и виновного, была призвана подчеркнуть могущество родительской власти в патриархальном государстве, что она успешно и выполняла.

Мы ранее отмечали, что вопросы материального содержания престарелых и детей частично регулировались положениями института опеки, но не было указаний на ответственность за нарушение установленных правил.

Главой 16 Уложения также рассматривались вопросы материального содержания престарелых и детей. Так, статьей 9 предусмотрена передача престарелыми владельцами своих поместий родственникам на условиях их содержания. Такие поместья получали наименование сдаточных.

Таким, образом, Уложение впервые возвело в норму закона возврат сдаточных поместий их владельцам, если держатели поместий нарушали условия, на которых поместье им было сдано, т.е. на условиях содержания престарелых владельцев этих поместий.

И если в ст. 9 Уложения определяется порядок содержания престарелых владельцев, то статьи 10-12 закрепляют за вдовами и девками (дочерьми, племянницами, сестрами) право распоряжения прожиточными поместьями, выражающееся в возможности их сдачи, т.е. лицо, получившее поместье, обязывалось предоставлять вдовам и дочерям помещика средства к существованию и выдавать их замуж (ст. 10) [4].

Представляет определенный интерес ст. 22 Уложения царя Алексея Михайловича 1649 года, в основе которой лежит вторая часть статьи 4 Уложения о вотчинах и поместьях 1636 года.

В этой статье закона предусмотрен казус, когда вдова погибшего на Смоленской войне 1632-1634 гг. помещика, имевшего небольшие поместья от 40 до 100 четвертей (20-50 десятин), получала на себя с малолетними детьми-сыновьями, прожиток, с которым вновь выходила замуж. По достижении служебного возраста (15 лет) сыновья могли путем подачи челобитной требовать передачи должной части поместья себе, т.е. закон косвенно указывал на обязанность родителей по содержанию несовершеннолетних детей, не только в добровольном порядке, но и в принудительном.

В изучаемый нами период родители признавались «властелинами» над своими детьми. Они имели право наказывать их. С 1775 года родителям разрешалось заключать непослушных детей в смирительные дома. Имущественные отношения между родителями и детьми зависели от того, были ли дети отделены от родителей или нет. Отделенные дети считались независимыми от родителей в имущественном отношении; они пользовались всеми имущественными правами и распоряжались своей собственностью без согласия родителей. Неотделенные дети без согласия родителей, не могли вступать в какие бы то ни было сделки, если они не обладали своим собственным имуществом. Таким образом, семейная общность имущества в XVIII в. исчезла.

В вопросе проблемы ответственности родителей и детей в случае совершения кем-то из них преступления, за которое полагалась конфискация имущества, законодатель всегда руководствовался двумя соображениями: осталось ли после осужденного или умершего имущество и участвовали ли дети или родители в преступлении. Соборное Уложение требовало наказания родственников преступника, знавших о готовящемся преступлении: «Да будет сищется допряма, что они про измену... ведали, и их казнити смертию же, вотчины и моместья их и животы взяти на государя». Если они не знали о преступлении, то освобождались от наказания и государь даже жаловал им на прожиток поместье. Трудно сказать, насколько в действительности соблюдалась эта норма. Возможно, «на практике требование имущественной и личной неприкосновенности невиновных не выполнялось».

Многочисленные нормативные акты XVIII века явились основой правовой системы Российской империи в Петровскую эпоху. В этот период предпринимались многочисленные попытки модернизации этих актов, но все же в результате деятельности ряда комиссий нового Уложения создано не было. Совершенствование уголовного законодательства при Петре I было отмечено изданием Артикула Воинского, который уровнял степень общественной опасности убийства родителей и малолетних детей. В статье 163 говорилось, что наказание за эти преступления в виде квалифицированной смертной казни через колесование, в то время как простое убийство наказывалось отсечением головы, тем самым закон ликвидировал неравенство уголовно-правовой охраны жизни членов семьи, сохранив общую тенденцию усиления защиты ее интересов. Это объясняется заинтересованностью государства в стабильности демографической ситуации в условиях непрекращающихся войн, когда в отсутствии мужчин надежным средством разрешения материальных проблем семьи стало детоубийство.

В статье 166 содержится еще одна норма, призванная обеспечить нормальное нравственное развитие и половое созревание несовершеннолетних - совращение отрока, за совершение которого виновного следовало «жестоко на теле наказать» [5]. Рассматриваемый документ не мог содержать развернутого перечня преступлений, особенно связанных с защитой детей, тем не менее, и в нем государство не могло обойти вниманием необходимость их повышенной правовой защиты. Однако, как видно из приведенных примеров, эта защита не носила комплексного характера и была бессистемна. Такая ситуация сохранялась вплоть до середины XIX века, которым ознаменовался новый этап в истории как уголовного законодательства в целом, так и уголовно-правовой охраны несовершеннолетних в частности, что во многом было обусловлено формированием науки уголовного права и научным обоснованием реформирования уголовного законодательства.

В рассматриваемый период законодательство уделяло много внимания опеке. Основные принципы ее установил Петр I в указе о единонаследии 1714 года и в инструкции городовым магистратам 1724 года. По указу 1714 года опекуном над малолетними должен быть взрослый наследник недвижимого имущества. Было установлено время совершеннолетия опекаемых (20 лет для наследников недвижимого имущества, 18 лет для наследников движимого имущества и 17 лет для наследниц).

В 1714 году Петр I, желая предотвратить дробление дворянских имений, издал названный указ, по этому указу все недвижимое имущество переходило к одному старшему сыну, движимое же имущество распределялось между другими сыновьями поровну, причем дочери могли наследовать только при отсутствии сыновей. За неимением сыновей имущество передавалось старшей дочери, муж которой должен был принять фамилию тестя. При отсутствии дочерей недвижимое имущество переходило к одному из близких родственников, а движимое имущество делилось между остальными родственниками.

Приведенные примеры свидетельствуют о том, что отдельные вопросы материального содержания престарелых родителей и малолетних детей в XVI-XVII веках продолжают разрешаться с помощью опеки, которая, как свидетельствуют памятники права, относилась к компетенции государства, а не духовной власти.

В главе двадцатой, посвященной половым преступлениям, Артикул 176 предусматривает ответственность холостого человека за рождение внебрачного ребенка. В нем говорится о том, что в случае рождения ребенка отец обязан предоставить возможные по его имущественному положению средства на содержание матери и младенца и, кроме того, должен быть наказан церковным покаянием и тюрьмой.

Эти наказания связаны не с самим фактом сожительства, а с рождением ребенка. По-видимому, установление наказания имело назначением понудить к женитьбе на матери ребенка. В случае такой женитьбы артикул исключает наказание [6].

В то же время, в уголовном законодательстве эпохи Петра еще отсутствуют составы преступлений, предусматривающие уголовную ответственность за уклонение от материальной помощи на содержание детей или нетрудоспособных родителей.

Разработка теоретических положений, необходимых для проведения кодификации уголовного законодательства, велась в первой половине XIX века, на основе XV тома Свода законов 1832 года, ранее действовавшего уголовного законодательства России, а также использовалась судебная и административная практика.

Результатом этой работы явилось Уложение о наказаниях уголовных и исправительных, утвержденное указом Императора 15 августа 1845 года.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Возбуждение уголовного дела - теоретические и правовые проблемы
Деятельность органов дознания в системе мер противодействия незаконному обороту наркотиков
Понятие рецидива преступлений и основания применения за него более строгих мер уголовной ответственности
Квалификация коммерческого подкупа по УК РФ
Сущность вины как социально-правового явления
Вернуться к списку публикаций