2011-11-07 09:00:37
ГлавнаяУголовное право и процесс — Становление института смертной казни в законодательстве Советского государства в период с 1917 по 1922 год



Становление института смертной казни в законодательстве Советского государства в период с 1917 по 1922 год


В селе Солдато-Александровском сложилась аналогичная ситуация - было расстреляно 3 человека (из них одна женщина). В станице Александрийской «для морального воздействия» были расстреляны две женщины, как прямые соучастницы бандитизму. Всего за период с 9 июля по 12 августа 1922 года данная комиссия расстреляла 26 человек (из них 4 женщины).

Такие чрезвычайные меры применялись на основании циркуляра командующим частями особого назначения от 17 октября 1921 года, подписанного командиром частями особого назначения республики Александровым. Этот документ, как и многие другие, относящиеся к этому периоду нашего государства, рассекретили только в 1991 году. На первой странице, в правом верхнем углу гриф «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО».

Командующим частями особого назначения предписывалось знать понятие о восстаниях, их особенности. Выделяли два вида восстаний - городские и кулацко-крестьянские - и три способа борьбы с ними: разложение противника, его изоляция и бой. Первые два способа без применения боя или до боя были характерными для городских восстаний или волнений. Здесь разрешалось предпринимать агитацию, контрагитацию, кучкование массы, ликвидацию вожаков, комбинированные действия партийных и гражданских органов (райкома, исполкома, продкома, трудотдела и проч.). Главной задачей для этих частей была борьба с бандитизмом. Тактика борьбы была разделена на две области: а) действия против вооруженного противника, б) действия по оккупации района.

По первому пункту применяли летучие отряды, параллельное преследование, операции с участием легко подвижных частей (авто-мото-бронечасти), погоню за предводителями. По второму - агитацию, действия примером, сельские сходы и приговора, круговую поруку, заложников, выемку оружия, привлечение населения к операциям частей особого назначения, организацию революционных комитетов, различные виды террора в отношении кулаков, контрреволюционеров и членов их семей. То есть именно те способы и методы борьбы, которые мы наблюдали в предыдущем документе.

Однако партия большевиков предостерегала органы ЧК от возврата к методам массового террора. Еще 6 ноября 1918 года постановлением VI съезда Советов была объявлена первая всероссийская амнистия. Из заключения освобождались все заложники, кроме тех из них, временное задержание которых было необходимо как условие безопасности большевиков, попавших в руки врагов. Отныне брать заложников могла только ВЧК. Подлежали освобождению все лица, задержанные органами борьбы с контрреволюцией, которым в течение двух недель со дня ареста не предъявлено или не будет предъявлено обвинение в непосредственном участии в заговоре против Советской власти, или в организации белогвардейских сил, или в содействии тем партиям и группам, которые явно поставили себе целью вооруженную борьбу против Советской власти.

Постановлением ВЦИК об амнистии ко 2-ой годовщине Октябрьской революции приговоренным за дезертирство к высшей мере наказания заменяли расстрел лишением свободы на срок до пяти лет.

7 ноября 1920 года - очередная амнистия. Инструкция народного комиссариата юстиции о порядке применения этой амнистии содержала следующие положения: «Приговоры высшей меры наказания, каким бы учреждением они не были вынесены, подлежат пересмотру в недельный срок на предмет возможности смягчения наказания. Амнистия в виде освобождения от заключения применяется только к лицам, не представляющим явной опасности для Советской Республики и не может применяться к приговоренным или обвиняемым в заговорах или участии в организациях, вооруженно выступающих против Советской власти, шпионам, изменникам, бандитам».

Амнистия 1921 года также не распространялась: «а) на осужденных к высшей мере наказания, коим последняя заменена затем судом, вынесшим приговор, или в силу прежних амнистий лишением свободы, независимо от сроков отбытого или подлежащего отбытию наказания; б) на осужденных за бандитские преступления; в) на осужденных за участие в белогвардейских организациях, в вооруженных выступлениях и на деятелей антисоветских политических партий».

Вторая попытка отмены смертной казни после Октябрьской революции была предпринята 17 января 1920 года в постановлении ВЦИК и СНК РСФСР «Об отмене применения высшей меры наказания (расстрела)». Смертная казнь отменялась как по приговорам Всероссийской Чрезвычайной Комиссии и ее местных органов, так и по приговорам городских, губернских, а также верховного при ВЦИК трибуналов. В постановлении говорилось: «Разгром контрреволюции вовне и внутри, уничтожение крупнейших тайных организаций контрреволюционеров и бандитов и достигнутое этим укрепление Советской власти дают ныне возможность рабоче-крестьянскому правительству отказаться от применения высшей меры наказания, т. е. расстрелов, по отношению к врагам Советской власти». Отметим, что на Украине смертная казнь не была отменена. Всеукраинский революционный комитет в постановлении от 2 февраля 1920 года пришел к выводу, что еще не ликвидированы условия, угрожающие советской власти и враг оказывает сопротивление Красной армии.

Однако надолго «отложить в сторону оружие террора» не получилось и в РСФСР смертную казнь восстановили буквально через несколько месяцев - постановлением ВЦИК и СТО от 11 мая 1920 года «Об объявлении некоторых губерний на военном положении» и декретом от 22 мая 1920 года «О порядке приведения в исполнение губернскими революционными трибуналами приговоров к высшей мере наказания в местностях, на кои распространяется власть Революционных Военных Советов фронтов».

29 июля 1920 года ВЦИК принял постановление о порядке применения смертной казни. В нем отмечалось, что «...применение высшей меры наказания по делам, восходящим на рассмотрение трибуналов и чрезвычайных комиссий, единственно регулируется следующим объективным моментом - временем совершения преступления. Если преступление совершено в момент, когда высшая мера применялась, ее применение закономерно, когда бы дело ни слушалось, и наоборот, применение расстрела невозможно, если преступление совершено, когда право расстрелов было отменено».

Как мы уже отмечали, в первые годы Советской власти смертная казнь назначалась практически за любые деяния, даже за хищения. В целях борьбы с усилившимися хищениями с государственных складов и борьбы с должностными преступлениями ВЦИК и СНК 3 июня 1921 года принял постановление, в котором значительно расширился круг лиц, подлежащих этому наказанию: «Всем губернским революционным трибуналам, военным трибуналам и военно-железнодорожным трибуналам, располагающим высшей мерой наказания, а там, где этого нет - военным отделениям трибуналов в отношении лиц:

а) работающих в органах снабжения, распределения и заготовки и производства и уличенных заведомо в незаконном отпуске товаров;

б) сотрудников, складов баз и распределителей за заведомо незаконный отпуск товаров, за содействие их хищению и за непринятие мер воспрепятствующих хищению;

в) лиц административного и складского персонала, промышленных предприятий за расхищение предметов их производства и сокрытий в целях хищения от учета;

г) лиц, охраняющих складские помещения, за содействие хищениям из них и умышленное содействие хищениям;

д) лиц, получающих заведомо незаконным путем товары из государственных складов, баз, распределителей и заводов и мельниц, ссыпных пунктов, в целях спекуляции и посредников в таком получении;

е) лиц, виновных в массовой скупке, продаже и перепродаже товаров, полученных заведомо для них незаконным путем;

ж) лиц, руководящих пошивочными и обмундировочными мастерскими, артелями и кооперативами, расхищающих предоставленные им государственными органами материалы;

з) лиц, руководящих, как государственными, так и частными предприятиями, уличенных в расхищении товаров и материалов, предоставленных им государственными органами, для исполнения государственных заказов;

и) лиц, уличенных в хищении товаров при транспортировании их сухопутным, водным и гужевым путем,

- УСТАНОВИТЬ как общее правило применение общей изоляции на срок не менее 3 лет и высшей меры наказания при отягчающих обстоятельствах (многократность вменяемых действий, массовый характер хищения, ответственность занимаемой должности и т. д.)».

Подписали постановление председатель ВЦИК М. Калинин, председатель СНК В. Ленин, секретарь ВЦИК А. Енукидзе.

В целях пресечения участившихся хищений грузов, перевозимых с государственных складов гужевым, водным и другими способами ВЦИК и СНК 1 сентября 1921 года развил этот законодательный акт новым постановлением, в котором устанавливалась усиленная ответственность вплоть до применения смертной казни для лиц, перевозящих грузы гужевым, водным и другим путем, а также для наблюдающих за этими перевозками агентов, уличенных в хищении грузов в пути. Новое постановление было подписано теми же государственными деятелями.

8 декабря 1921 года постановление о борьбе с хищениями от 3 июня 1921 года было дополнено делами о контрабанде, за которые при отягчающих обстоятельствах также допускалось применение высшей меры наказания.

Но наибольшее количество смертных приговоров в этот период времени назначался и приводился в исполнение не за общеуголовные преступления, а за деяния, носившие ярко выраженную социальную и политическую подоплеку. Из доклада председателя Ставропольского революционного трибунала за январь, февраль, март 1921 года мы узнаем, что за этот период времени трибунал рассмотрел 25 дел, из которых только около 50% общеуголовные. Из 98 человек, осужденных к различным наказаниям, к смертной казни было приговорено 18, что составляет около 18%.

В двухнедельных ведомостях дел хозяйственно-экономического характера, т. е. по экономическим, должностным преступлениям, преступлениям против порядка управления, против декрета о натуральном налоге, содержится информация о том, что за период с марта по май 1922 года этим же судебным органом было осуждено 78 человек, из них к расстрелу-16, что составляет примерно 20,5%.

Это достаточно высокий показатель, характеризующий политику Советского государства как явно носящую карательный оттенок, особенно в отношении «политически неблагонадежных элементов». В подтверждение приведем следующий документ. Приговором Пятигорского окружного революционного трибунала в открытом заседании от 19-20 августа 1920 года к высшей мере наказания без права применения амнистии и без права подачи апелляции был приговорен помощник начальника Пятигорской тюрьмы гражданин П. (50 лет, вдовец, 3 детей, происхождение из крестьян). Интересным для нас представляется текст обвинения:

«виновен в том, что будучи помощником начальника тюрьмы при Доброармии собственноручно избивал товарищей смертников, как товарища К.; виновен в том, что явно ненавидел работников Советской власти и радовался, когда расстреливали товарища К., как большевика; не смотря на то, что сам из бедной крестьянской семьи, предал рабоче-крестьянские интересы, активно помогал Доброармии; виновен в том, что все жалобы на администрацию арестованных не пропускал из тюрьмы и, издеваясь, показывал; виновен в том, что мародерничал, отнимая у смертников одежду перед арестом».

К высшей мере наказания был приговорен красноармеец З., который совершил вооруженный грабеж с группой лиц, выдавая себя за представителя Советской власти - члена следственной комиссии, чем дискредитировал эту власть.

За взяточничество, присвоение вещей, преступления по службе 25 января 1922 года терский губернский революционный трибунал приговорил к смертной казни через расстрел бывшего начальника политбюро станицы Ессентукской гражданина Г. и бывшего начальника уголовного розыска той же станицы гражданина Г.

Этот же ревтрибунал 19 марта 1922 года «руководствуясь пролетарским правосознанием» приговорил к высшей мере наказания, как врагов республики, гражданина Е. за участие в банде и его сестру за укрывательство брата - бандита.

А за убийство мужчины и его шестилетнего сына, «принимая во внимание несознательность преступника», смертную казнь заменили убийце пятью годами принудительных работ в лагере с содержанием под стражей.

12 июня 1922 года терский революционный трибунал приговорил к высшей мере наказания гражданина Т. за агитацию против продналога и за службу в контрразведке и бандитизм, которые выразились в следующих действиях: «выступал на митинге перед гражданами станицы Подгорной, где протестовал против изъятия церковных ценностей и вызвал возмущение массы, которая впоследствии бросила камнями в ответственных работников по проведению изъятия церковных ценностей».

В архивных документах встречается много подобных приговоров за связь с бандитами, за агитацию против Советской власти, за снабжение бандитов продуктами питания и лошадьми, за восстание против Советской власти, за систематические кражи, за контрреволюционные хищения (было украдено, например, 360 аршинов парусины из государственных складов на сумму 350 золотых рублей), за взятки, за преступления по должности (например, двух агентов Ставропольского губернского розыска приговорили к смертной казни за превышение полномочий и ведение следствия с применением грубой физической силы к арестованным), за невыполнение продналога.

6 ноября 1921 года губернский революционный трибунал города Ставрополя приговорил к расстрелу ряд граждан за невыполнение продналога. У этих лиц было обнаружено зерно, зарытое в землю: «У Ушакова - 4 мешка в полове и 8 мешков на огороде, у Константина Пчельникова -13 мешков, зарытых в земле, у Иосифа Пчельникова - 1 мешок в земле (суду показалось подозрительным обнаружение одного мешка, но аккуратность этого преступления не дала возможность комиссии обнаружить все скрытое), у Пахомова Ивана найдено в яме в огороде, во вспаханной земле, 5 мешков и зарыто в земле 28 мешков... Усматривая в преступлениях обвиняемых сознательный отказ от выполнения продналога и принимая во внимание трудный момент, переживаемый Республикой, когда в муках голода умирают в неописуемых страданиях сотни, тысячи рабочих, крестьян и детей, между тем обвиняемые ради своих корыстных и шкурнических интересов, ставят свои интересы выше всего, Губревтрибунал приговорил вышеуказанных лиц, как врагов Советской власти к высшей мере наказания - расстрелу».

Несколько месяцев спустя, 30 декабря 1921 года Пленум Верховного Трибунала разработал постановление, в котором категорически запрещалось губернским революционным трибуналам назначать наказание в виде расстрела за преступления по неплатежу продналога.

Очевидно, зная о многочисленных нарушениях на местах, в связи с назначением и применением смертной казни, руководство государства неоднократно пыталось контролировать и пресекать подобные нарушения. 20 января 1922 года Президиум ВЦИК издал постановление, в котором всем губернским исполнительным комитетам надлежало все кассационные жалобы и ходатайства о помиловании по приговорам к расстрелу в установленные сроки направлять в Президиум ВЦИК или в Верховный трибунал. Подписали постановление председатель ВЦИК М. Калинин и секретарь А. Енукидзе. В этом же году 22 декабря Верховный трибунал требовал от местных органов немедленно доносить обо всех случаях назначения высшей меры наказания независимо от подачи жалобы осужденным.

На наш взгляд, следует остановиться еще на одном моменте в связи с рассмотрением вопроса о применении и назначении на местах различных видов наказаний. В архивах встречаются документы, свидетельствующие о наличии самосуда на местах. Перед нами записка от народного следователя 2 участка Медвеженского уезда Ставропольскому губернскому народному суду, датированная 9 февраля 1922 года: « 8 февраля 1922 года в селе Воронцово - Николаевском с целью ограбления убиты гражданин К. и гражданка К. При задержании мною убийц, последние были схвачены толпой, и один из убийц был убит. Не имея при себе милиционеров, так как штаты милиции сокращены, и не имея при себе оружия, так как до сего времени я не имею разрешения на ношение такового, - я не мог противостоять толпе, и чуть ли не на моих глазах было совершено убийство - расправа без суда».

В отчете о деятельности органов юстиции Ставропольской губернии за январь, февраль, март 1922 года сообщается об этом же: «Как новое и, к сожалению, учащающееся явление приходится указать на случаи самосудов. Что должно быть поставлено в непосредственную связь с отсутствием на местах народного суда и отдаленностью уездных центров от селений на 100 и более верст; отсутствие на месте народного суда и способствует первобытному способу расправы населения с преступниками и даже с лицами, заподозренными в преступлении».

Обратимся еще раз к статистическим данным и попробуем приблизительно подсчитать масштаб людских потерь в результате гражданской войны и иностранной военной интервенции в 1917 - 1922 годах. В отечественной исторической литературе существует огромный разнобой в цифрах. Это объясняется, главным образом, отсутствием статистики воспроизводства и смертности населения по стране за эти годы в целом (и статистики приводимых в исполнение смертных приговоров, в частности); граница государства в это время неоднократно изменялась, что также дает большую погрешность в расчетах. Разница в определении численности населения в первые послереволюционные годы в разных книгах порой превышает 10 миллионов человек.

Известный историк Ю.А. Поляков в результате применения новейшей методики с использованием ЭВМ пришел к выводу, что осенью 1917 года население России (в границах 1926 года) составляло 147 644 тысячи человек. К 1922 году его численность снизилась до 134 904 тысяч человек, то есть более чем на 12 миллионов человек.

Еще в начале 20-х годов крупнейший советский экономист и статистик С.Г. Струмилин, отметив, что прямое сокращение численности населения еще не исчерпывает всех демографических потерь (ведь в обычных условиях население не осталось бы неизменным, а должно было увеличиться за счет естественного прироста), подсчитал, что общий итог людских потерь превысил у нас 21 миллион человек. С.Г. Струмилин осуществлял свои подсчеты по материалам переписи августа 1920 года.

Ю.А. Поляков пришел к выводу, что 1921 и 1922 годы принесли новое прямое сокращение численности населения, поэтому указывает приблизительную цифру людских потерь значительно выше, чем С.Г. Струмилин. Она составляет 25 миллионов человек. Однако еще раз подчеркнем, что в эти сведения входят не только жертвы смертных приговоров, но и жертвы голода, внесудебных расправ. К сожалению, в настоящее время практически невозможно указать точные данные о приведенных в исполнение смертных казней в советский период нашего государства.

Итак, подведем некоторые итоги нашего исследования. Изучив нормативные материалы и исторические документы, находящиеся на хранении в государственном архиве Ставропольского края, мы приходим к следующим выводам:

1. Смертная казнь в нашем государстве в период с 1917 года по 1922 год, т. е. когда еще не было кодифицированного уголовного права, назначалась и исполнялась как судебными органами (революционными трибуналами), так и внесудебными (чрезвычайными органами - ЧК, политтройками, отрядами особого назначения и т. п.).

2. Высшая мера наказания назначалась практически за любое деяние (чаще всего за преступления, носящие политический и социальный характер, реже - за общеуголовные преступления).

3. В основном, изучаемая нами мера наказания приводилась в исполнение путем расстрела, иногда - через повешение или с помощью сабли или шашки (такие способы исполнения наказания характерны для периода гражданской войны).

4. Характерной чертой этого периода является достаточно высокий показатель частоты вынесения смертных приговоров (около 20% от общего количества всех других видов наказаний).

5. В период отсутствия кодифицированного уголовного законодательства источниками уголовного права являлись: старое уголовное законодательство (если оно не противоречило «революционному правосознанию»), многочисленные, порой бессистемные законодательные акты нового Советского правительства (ориентировавшие судебные и внесудебные органы при назначении наказания руководствоваться сначала «революционным правосознанием», а затем «социалистическим правосознанием» и «революционной совестью»), на местах продолжали действовать нормы обычного права. Все это на практике приводило к многочисленным злоупотреблениям и извращениям при назначении наказания, в том числе и высшей меры.

6. Смертная казнь в этот период отменялась дважды (в октябре 1917 года - почти на четыре месяца, в январе 1920 года - примерно на такой же срок), но в обоих случаях отмена носила сугубо политический, формальный и декларативный характер. Такие постановления правительства оказались нежизнеспособными. На местах смертные приговоры приводились в исполнение.

7. Характерным являлось наличие массового террора (и красного, и белого) в острейшие периоды классовой борьбы.

8. Документы свидетельствуют о наличии самосудов на местах, что говорит о неразвитости судебной системы, законодательства, органов, исполняющих правосудие, о недоверии судебной власти со стороны населения.


Воротилина Татьяна Викторовна



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Исполнитель преступления как особый вид соучастника по уголовному праву России
Ограниченная вменяемость
Ювенальная виктимология
Коррупция в органах государственной власти и обстоятельства, способствующие криминальности правящей элиты
Развитие института смертной казни в законодательстве Советского государства в период с 1922 по 1991 год
Вернуться к списку публикаций