2011-11-07 09:00:37
ГлавнаяУголовное право и процесс — Становление института смертной казни в законодательстве Советского государства в период с 1917 по 1922 год



Становление института смертной казни в законодательстве Советского государства в период с 1917 по 1922 год


Подобные лозунги содержало и обращение ко всем трудящимся о борьбе с восставшим чехословацким корпусом и контрреволюцией в Сибири от 10 июня 1918 года, подписанное Лениным и Бонч-Бруевичем. Классовая непримиримость ярко выражена и в наставлении ВЦИК и СНК всем местным Советам и всему населению о том, как поступать в случае нашествия неприятеля от 2 июня 1918 года, подписанное Я. Свердловым, В.И. Лениным и Г. Чичериным: «Обеспечивать себе тыл. А для этого поголовно истреблять шпионов, провокаторов, белогвардейцев, контрреволюционных предателей, которые оказывают прямое или косвенное содействие врагу». А отсюда как раз и следуют приговоры к смертной казни без суда и следствия, порой, без достаточных на то оснований.

По нашему мнению, в настоящее время очень трудно объективно оценить степень применения и ограничения этого страшного явления. Безусловному осуждению подлежит политика руководителей обеих сторон противостояния, направленная на уничтожение тысяч ни в чем неповинных людей.

Массовый красный террор имел место, главным образом, в начале сентября 1918 года. Первый случай массового расстрела произошел 29 августа 1918 года под Свияжском по приговору военно-полевого суда 5-й армии, проведенного по указанию Л.Д. Троцкого. Расстреляно было 20 человек, впервые был применен принцип так называемой децимации, то есть казни каждого десятого, введенной еще в армии древних римлян. Эта трагедия случилась с необстрелянным Петроградским рабочим полком, который бежал, создав угрозу захвата неприятелем Свияжска и других важных пунктов. Охваченная паникой масса солдат захватила пароход и силой оружия принуждала команду отправить его в Нижний Новгород. Полк был разоружен. В числе расстрелянных оказались командир и комиссар полка, которые бежали вместе с бойцами и не приняли мер против паники.

В дальнейшем массовый террор также применялся неоднократно. Известны случаи расстрела сотен заложников в Петрограде в сентябре 1918 года, весной 1919 года на Верхнем Дону при проведении расказачивания подверглись расстрелу около 300 казаков, в ноябре 1920 года в Крыму были расстреляны без суда и следствия врангелевские офицеры, не успевшие или не захотевшие эвакуироваться.

Официальная статистика красного террора говорит, что он рассматривался Советским правительством как временная акция. В июне 1918 года было расстреляно 56 человек, из них один по политическим мотивам. 21 июня 1918 года революционным трибуналом ВЦИК был вынесен смертный приговор бывшему начальнику морских сил Балтийского флота контрадмиралу А.М. Щастному, хотя прямых улик для обвинения в измене в деле не имелось. Это был случай, когда «революционная целесообразность» заменила элементарную законность. Процесс над Щастным должен был показать, что впредь Советская власть будет сурово карать контрреволюционные поползновения. В июле - августе 1918 года было расстреляно 937 человек. В сентябре - это был пик красного террора - 2600 человек. С середины осени 1918 года репрессии резко сократились. В октябре был расстрелян 641 человек, в ноябре - 210, в декабре - 302, в январе 1919 года - 144, в феврале - 34 человека. Снижение цифр связывается с ослаблением накала классовой борьбы: сократилось число заговоров, мятежей, диверсий, ВЧК стала чаще предупреждать преступления. Известно, что многочисленные расстрелы без суда и следствия для наведения железной дисциплины применялись и в действующей армии. По мнению председателя РВСР Л.Д. Троцкого, революция требовала от рабочего класса добиваться своей цели всеми средствами. Он писал, что устрашение смертной казнью «есть могущественное средство политики». Однако, настаивая на применении крайних мер, тот же Троцкий выступал против расстрелов без суда. 6 мая 1919 года он направил письмо реввоенсовету 2-й армии. В нем говорилось: «Из беседы с начальником и комиссаром 28-й дивизии я установил, что во 2-й армии имели место случаи расстрелов без суда и следствия. Я ни на минуту не сомневаюсь, что лица, подвергнувшиеся такой каре, вполне ее заслужили. Ручательством является состав реввоенсовета. Тем не менее, порядок расстрела без суда совершенно недопустим. Разумеется, в боевой обстановке, под боевым огнем командиры, комиссары и даже рядовые красноармейцы могут оказаться вынужденными убить на месте изменника, предателя или провокатора, который пытается внести смуту в наши ряды. Но за вычетом этого исключительного положения во всех случаях, когда дело идет о каре, расстрелы без суда, без постановления трибунала не могут быть допущены...».

Белый террор особенно широкий размах принял на Дону, Кубани, в Поволжье, Оренбургской губернии, Сибири, то есть в тех местностях, где больше была прослойка зажиточного казачества, где скопилось немало белых офицеров. Сотни и тысячи «иногородних» крестьян, составлявших опору Советской власти в казачьих областях, пали от рук богатых казаков. В деревнях жертвами кулацкого террора стали сотни рабочих-продотрядников. Белый террор, как правило, был направлен на коммунистов и советских работников. В захваченных белогвардейцами и интервентами районах развязывалось их массовое уничтожение. По далеко неполным сведениям Народного комиссариата внутренних дел РСФСР, за июнь - декабрь 1918 года только на территории 13 губерний белогвардейцы расстреляли 22 780 человек.

На второе место вышел кулацкий террор. Подсчитано, что только в июле 1918 г. кулаки более 200 раз выступали против Советской власти и что при подавлении кулацких мятежей погибло около 4,5 тысячи продотрядников. Однако нам неизвестно каковы потери другой стороны.

По нашему мнению точную цифру жертв террора - и красного, и белого - определить в настоящее время практически невозможно. Мы вообще с осторожностью подходим к различным статистическим данным, поскольку все они несут в себе отпечаток субъективности. Следует помнить о том, что каждая из сторон противостояния в многочисленных отчетах стремилась приукрасить именно свои заслуги и победы над врагом, тем самым занижая реальные потери людских ресурсов со своей стороны. К примеру, в одной из оперативных сводок от 3 апреля 1922 года Пятигорскому губернскому военному комиссару сообщалось об очистке города Георгиевска от бело-зеленых банд. При этом сообщалось, что в ходе боя красноармейцами было зарублено до 200 бандитов, захвачено в плен до 160 человек, около 100 бандитов бежали. Данные о собственных потерях вызывают сомнение - погибли один командир полка, заведующий разведкой и 7 красноармейцев, т. е. всего 9 человек, ранено 12 человек.

Ставропольская газета «Власть Советов» в апреле - мае 1920 года поместила ряд публикаций, освещающих факты массового белого террора. 23 апреля было помещена статья под названием «Кровавое дело», в которой описан факт зверской, бессмысленной расправы белыми офицерами над тридцатью тремя красноармейцами, находившимися на излечении в местном госпитале.

13 мая этого же года газета, печатая данные комиссии при Ставропольском Губернском отделе юстиции о массовых расстрелах горожан, рассказывала о том, что военно-полевой суд белогвардейцев в Ставрополе работал непрерывно, и не было дня, когда бы не выносились один или несколько смертных приговоров, и когда они не приводились бы в исполнение в ту же ночь. Точное количество казненных учесть было невозможно, но газета утверждает, что оно выражается многими тысячами. Иногда повешение заменяло расстрел в целях экономии патронов. Описывается случай казни 57 человек на Холодном роднике в ночь на 29 января 1920 года (по старому стилю). В связи с продвижением Красной Армии по Ставрополью белогвардейцы проводили так называемую «разгрузку» мест заключения. Каждую ночь из тюрьмы выводили партиями политзаключенных по пять и десять человек, назад эти люди уже не возвращались. Таким путем было казнено около 80 человек. 29 же января были расстреляны 57 человек и свалены в одну яму на Холодном роднике. Осужденных среди расстрелянных не было, большинство из них даже не было допрошено, как об этом свидетельствовали бывшие служители тюрьмы. Все трупы помимо пулевых ранений были страшно изуродованы шашечными и сабельными ударами.

В документах государственного архива Ставропольского края также встречаются факты зверства со стороны белого движения (они выкалывали красноармейцам глаза, рубили и еще живыми закапывали их в землю). Среди документов Пятигорской тюрьмы Пятигорского окружного революционного комитета, относящихся к 1919 - 1920 годам, мы находим, к примеру, дело о солдате Павле Бондаре, приговоренного военнополевым судом Добровольческой армии и комендантом города Пятигорска с комиссией в составе 5 человек, к лишению всех прав состояния и к смертной казни через расстрел за службу в Красной армии и участие с оружием в боях против Добровольческой армии.

Таким образом, документы свидетельствуют о том, что участники белого движения выносили смертные приговоры военно-полевым судом на основе статей Уголовного Уложения 1903 года и приводили их в исполнение путем расстрела или повешения. Нередкими были и случаи внесудебной кровавой расправы.

Летом 1918 года по стране прокатилась волна террористических актов, направленная на видных политических советских деятелей. 20 июня 1918 года в Петрограде террорист Сергеев убил комиссара по делам печати, пропаганды и агитации В. Володарского. Обнаружить убийц тогда не удалось. 30 августа 1918 года бывший юнкер Михайловского артиллерийского училища «народный социалист» Л. Канегиссер по заданию подпольной группы правого эсера Филоненко застрелил председателя Петроградской чрезвычайной комиссии большевика М.С. Урицкого. В это же время произошло крушение поезда Высшей военной инспекции, в котором чудом уцелел председатель ВВИ Н.И. Подвойский. В этот же день эсерка Ф. Каплан тяжело ранила В. И. Ленина. Террористические акты, зверства белогвардейцев и интервентов вызвали бурю негодования. В Петрограде в ответ на убийство Урицкого было расстреляно, по разным данным, не менее 500 заложников. Среди них было и немало таких, которые были убиты только за то, что принадлежали к офицерскому или буржуазному сословию.

Террор - и красный, и белый - приобрел массовый характер. Газета «Правда» 31 августа 1918 года призывала: «Рабочие! Настало время, когда или вы должны уничтожить буржуазию, или она уничтожит вас... Надо очистить города от буржуазной гнили. Надо взять всех буржуа на учет, как это сделали с господами офицерами, истребить всех опасных для дела революции. Стреляя в Ленина, эти негодяи стреляли в сердце пролетариата. Выстрелами ответим им и мы. Гимном рабочего класса отныне будет гимн ненависти и мести!..».

Белогвардейский еженедельник «Донская волна» за №3 от 13 января 1919 года повествует о красном терроре в городе Ставрополе в ночь с 19 на 20 июня 1918 года. Первой жертвой террора был А. А. Чернышев, гласный думы и общественный деятель, зарубленный за то, что публично критиковал Красную армию. Затем последовали казни офицеров, учащихся, отставных военных. «С особенной охотой красноармейцы «вводили в расход» отставных военных. Старикам генералам вырезали на ногах лампасы из кожи, прибивали к плечам погоны». Тела казненных запрещали забирать родственникам для погребения. Ослушавшихся также казнили. Газета приводит факты бессмысленных и жестоких издевательств над жертвами (густо, но не глубоко надрубали в наиболее чувствительных местах кожу, по кускам обрезали нос, уши, выкалывали глаза). Смертные казни совершались путем расстрела, через повешение, а также с помощью шашек и сабель.

В фондах государственного архива Ставропольского края за 1920 -1921 годы в папке с приказами войскам Северо-Кавказского Военного Округа нам попался на глаза документ с приговором выездной сессии революционного военного трибунала Северо-Кавказского Военного Округа и 1-й Конной армии, в котором к высшей мере наказания были приговорены начальник Особого Отделения №1 П. и его ближайший помощник П. В отношении этих лиц, как наиболее тяжких, сознательных и неисправимых преступников, запрещалось применять амнистию от 7 ноября 1920 года. Приговор был окончательным и обжалованию не подлежал. Их преступные деяния были квалифицированы как прямая измена рабочему классу. В чем же они состояли?

4 сентября 1920 года состоялось объединенное заседание центральных, областных органов Советской власти, в результате чего от полномочного представительства ВЧК на Кавказе последовало распоряжение всем Особым Отделениям, в котором начальникам Отделений под их личной строгой ответственностью приказывалось расстреливать на месте всех оказывавших содействие белым, всех урядников бывших офицеров и влиятельных стариков, а жен и детей лиц, ушедших с белыми, вместе с остальными «политически неблагонадежными лицами» гражданского населения отправлять в концентрационные лагеря. Начальник Особого Отделения №1 П. вместе со своим помощником П. выехал в станицу Майкопского Отдела для выполнения этого задания, но не стал руководствоваться указаниями центра. Он лично со своими подчиненными совершил ряд политических и уголовных преступлений, выразившихся в следующих деяниях: в допросах арестованных с угрозами и применением физической силы без более или менее детального выяснения действительной причастности этих лиц к бело-зеленым; в зверской и бессистемной рубке приговоренных без всяких на то оснований; в недорубливании и закапывании в полуживом состоянии арестованных; в учинении самосуда над красноармейцами своего же отряда. Безусловно, подобные действия членов Особого Отделения, как и сам приказ, который им надлежало выполнить, вели к дискредитации Советской власти в глазах крестьянства и казачества и вызывали массовые недовольства со стороны местного населения. Такие преступные деяния подлежали самому суровому наказанию.

Были случаи, когда для изъятия излишков хлеба, а иногда и не излишков, реквизиционные отряды применяли террор не только к кулакам, но и к середнякам или подвергали артиллерийскому обстрелу мятежные казачьи станицы, а иногда и деревни. Неоправданно широко применялась система заложничества. Архивные документы по Георгиевскому уездному военному совещанию по борьбе с бандитизмом за 1922 год свидетельствуют об этом.

Способы и методы борьбы с бело-зелеными бандами можно проследить из приказа уполномоченного политтройки Георгиевского боевого участка станицы Подгорной от 9 июля 1922 года. Станица объявлялась на осадном положении и до окончания работы политтройки, ее гражданам запрещалось появляться на улицах после 10 часов вечера, ослушавшихся предавали суду. В жесткой форме объявлялось о созыве собрания для всех мужчин и женщин в возрасте от 18 до 60 лет. Приказ требовал от населения выдачи в двенадцатичасовой срок всех бандитов и их соучастников и сдачи в двадцатичетырехчасовой срок всего холодного и огнестрельного оружия и всего имущества военного образца.

Далее в приказе говорилось: «В случае безучастности граждан в выполнении предъявленных требований уполномоченная политтройка через 24 часа расстреляет первую группу - 25 человек, которые уже находятся под арестом в политтройке. В случае безрезультатности будут произведены дополнительные аресты, и через 12 часов будет расстреляна вторая группа арестованных».

Дальнейшие события можно проследить из доклада уполномоченного политкомиссии Георгиевского уезда о работе этой комиссии с 9 июля по 12 августа 1922 года: «Казачество станицы Подгорной, а равно все остальные, крайне пассивно отнеслись к нашим требованиям. После всего через 36 часов была расстреляна первая группа из пяти человек - соучастников бандитизму. Почувствовался среди граждан раскол. Тот же час демобилизованные красноармейцы, более 100 человек, в своем собрании организовали боевую дружину и приняли активное участие в искоренении бандитизма. Сами граждане выбирали из себя членов комиссии, производили друг у друга обыски на предмет выемки оружия, выдавали соучастников бандитизма и пр.». Впоследствии была расстреляна вторая группа из 4 человек.



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


О субъективных признаках вымогательства
Реализация принципа состязательности и равноправия сторон в досудебных производствах уголовного процесса.
Некоторые вопросы ответственности за организацию преступного сообщества
Понятие преступных посягательств на отношения, обеспечивающие нормальные условия содержания и воспитания несовершеннолетних, и история регламентации ответственности за них
Гласность и рассекречивание тайн
Вернуться к списку публикаций