2011-11-07 09:00:37
ГлавнаяУголовное право и процесс — Становление института смертной казни в законодательстве Советского государства в период с 1917 по 1922 год



Становление института смертной казни в законодательстве Советского государства в период с 1917 по 1922 год


Подход Советской власти к смертной казни был неоднозначным. Постановлением от 26 октября 1917 года Второй Съезд Советов отменил эту меру наказания на фронте. В инструкции революционному трибуналу от 19 декабря 1917 года в перечне наказаний за самые тяжкие преступления против нового строя смертной казни также не было.

Однако, уже 21 февраля 1918 года Декрет СНК «Социалистическое отечество в опасности!» разрешал расстреливать, причем, даже без суда - на месте совершения преступления за достаточно широкий круг деяний: преступления, совершенные неприятельскими агентами, спекулянтами, погромщиками, хулиганами, контрреволюционными агитаторами, германскими шпионами. В местностях, где проходила линия фронта мобилизовывались батальоны из местных жителей для рытья окопов, помимо рабочих и крестьян включались работоспособные члены буржуазного класса, мужчины и женщины, сопротивлявшихся также разрешалось расстреливать.

Декрет о суде №1 от 24 ноября 1917 года, который подписали председатель СНК В.И. Ленин, комиссары А. Шлихтер, П. Троцкий, А. Шляпников, М. Джугашвили, Н. Авилов, П. Стучка, учреждал параллельно с местными судами особые суды - революционные трибуналы - «для борьбы против контрреволюционных сил в видах принятия мер ограждения от них революции и ее завоеваний, а равно для решения дел о борьбе с мародерством и хищничеством, саботажем и прочими злоупотреблениями торговцев, промышленников и прочих лиц». В их состав входили председатель и шесть заседателей, избираемые губернскими и городскими советами. Трибуналы стали создаваться по всей территории страны на уровне губерний, уездов, городов и даже волостей.

Декрет Совета Народных Комиссаров о революционных трибуналах от 4 мая 1918 года дополнил перечень подсудных им дел делами по борьбе с погромами, хулиганством и шпионажем, все дела общеуголовного характера были изъяты и переданы в судебные учреждения. Предписывалось сохранение революционных трибуналов только в крупных центрах и их упразднение в других местах. Деление трибуналов по направлению деятельности (по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией, по делам печати) также упразднялось.

16 июня 1918 года Наркомюст РСФСР принял постановление, в котором отмечалось, что революционные трибуналы в выборе мер борьбы с преступлениями не связаны никакими ограничениями. Декретом от 11 декабря 1918 года устанавливалось, что трибуналы являются коллегиальными органами, состоящими из трех членов, в основу их деятельности закладывались такие принципы: целесообразность, беспристрастность, равноправие сторон, гласность. Приговор выносился большинством голосов. Смертная казнь назначалась только при условии полного единодушия членов трибунала.

Председатель революционного трибунала республики К.X. Данишевский так трактовал роль этих органов: «Трибуналы не руководствуются и не должны руководствоваться никакими юридическими нормами. Это - карательные органы, созданные в процессе напряженнейшей революционной борьбы, которые выносят свои приговоры, руководствуясь исключительно принципами политической целесообразности и правосознания коммунистов. Отсюда вытекает беспощадность приговоров. Но, как бы ни был беспощаден каждый отдельный приговор, он обязательно должен быть основан на чувстве социальной справедливости, должен будить это чувство. При огромной сложности задач военных трибуналов на их руководителях лежит и огромная ответственность. Приговоры несправедливые, жестокие, безмотивные не должны иметь места. В этом отношении со стороны руководителей военных трибуналов должна проявляться особая осторожность». Такая трактовка роли трибуналов могла и не раз приводила к трагическим последствиям, к неоправданно суровым приговорам.

По Положению Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета о революционных трибуналах от 12 апреля 1919 года трибуналы выносили приговоры, руководствуясь «исключительно обстоятельствами дела и велениями революционной совести». Копия приговора вручалась осужденному не позднее 24 часов после его вынесения, обжалование приговора в апелляционном порядке не допускалось. На подачу кассационных жалоб и протестов предоставлялось 48 часов с момента вручения копии осужденному. Революционные военные трибуналы, вынося смертный приговор, должны были немедленно доложить об этом в революционный военный совет и революционный военный трибунал республики. По прошествии 48 часов с момента извещения революционного военного совета приговор вступал в законную силу и немедленно приводился в исполнение.

Положение о революционных трибуналах от 12 апреля 1919 года закрепило несколько отраслевых видов этих органов: военно-полевые суды, железнодорожные трибуналы, транспортные суды, которые имели статус революционных трибуналов. 18 марта 1920 года новое Положение о революционных трибуналах, принятое ВЦИК, упразднило специальные следственные комиссии, возложив их функции на органы ВЧК и особые отделы, в состав революционных трибуналов стали входить представители губернской чрезвычайной комиссии. Защитниками в процессе разбирательства дела, кроме членов Коллегии защитников и Коллегии обвинителей при советах, могли быть только близкие и родственники подсудимых и лица, «пользующиеся полным доверием трибунала».

Постановлением ВЦИК об объединении всех революционных трибуналов республики от 23 июня 1921 года при всех губернских ревтрибуналах устанавливались в качестве постоянно действующих отделения по военным и крупным служебным, должностным преступлениям. Им предоставлялось право назначения наказания в виде смертной казни независимо от наличия в данной местности военного положения за шпионаж, контрреволюционные восстания, заговоры, бандитизм, злостное дезертирство и за ряд воинских преступлений. Это же постановление ограничивало право применения расстрелов чрезвычайными комиссиями тремя категориями преступлений:

а) по делам о шпионаже,

б) по делам о бандитских выступлениях,

в) по делам об участии в открытом вооруженном восстании.

Безусловно, особенности судебного процесса, характерные для революционных трибуналов, объяснялись условиями гражданской войны. Ускоренное судопроизводство, свобода в выборе мер уголовной репрессии, право применения высшей меры наказания, использование в качестве защитников и обвинителей только штатных членов коллегий при советах, ярко выраженные социальные критерии при назначении наказаний - все это придавало характер чрезвычайности этим судебным органам.

Безграничные права предоставлялись различным внесудебным органам, в частности, ВЧК (Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем), которая была создана по инициативе В.И. Ленина Совнаркомом 7 декабря 1917 года. Возглавлял ВЧК Ф.Э.Дзержинский.

С марта 1918 года шел процесс формирования местных чрезвычайных комиссий, подчиненных ВЧК. Им предоставлялось исключительное право на производство арестов, обысков, реквизиций и конфискаций. Местные ЧК создавались в губерниях и уездах и к июлю 1918 года существовали повсеместно. В октябре 1918 года ВЦИК утвердил Положение о ВЧК и местных ЧК по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности, согласно которому, ВЧК являлась органом СНК и работала в тесном контакте с Наркоматом юстиции и Наркоматом внутренних дел. Местные органы ВЧК образовывались местными советами на правах их отделов. Члены ЧК назначались и отзывались исполкомами местных советов. По вертикали местные ЧК подчинялись ВЧК.

Система чрезвычайных органов включала специализированные органы: летом 1918 года были созданы пограничные ЧК, в ноябре 1918 года на особый отдел ВЧК была возложена функция по охране границ, ему были переданы пограничные воинские части. Летом 1918 года были созданы транспортные органы ВЧК, осуществлявшие возложенные на них задачи на транспорте. В армии и на флоте в конце 1918 года были созданы особые отделы ВЧК, в феврале 1919 года ВЦИК принял Положение об особых отделах ВЧК.

При наличии разветвленной сети местных органов ВЧК превращалась в мощный аппарат политических репрессий. По окончании следствия ЧК не передавали дела в трибуналы, а сами рассматривали их по существу и определяли меры наказания. Особенно широкими полномочиями ВЧК и местные ЧК пользовались в период «красного террора», с сентября 1918 года по февраль 1919 года. О карательном характере ЧК свидетельствует один из пунктов постановления Комиссии Совета Обороны по вопросам, связанным с действиями Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности от 3 декабря 1918 года: «Предложить Всероссийской чрезвычайной комиссии более строго проверять доносы и карать расстрелом за ложный донос. Обо всех случаях таких расстрелов публиковать в советской печати вместе с соответствующими статьями или заметками».

17 февраля 1919 года ВЦИК принял постановление о правах вынесения приговоров Всероссийской чрезвычайной комиссией по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности и революционными трибуналами, в котором право выносить приговоры предоставлялось революционным трибуналам, они же могли проверять следственные действия ЧК. Однако в особых случаях за органами ВЧК сохранялось право применения внесудебной расправы: «При наличии вооруженного выступления (контрреволюционных, бандитских и т. п.) за Чрезвычайными Комиссиями сохраняется право непосредственной расправы для пресечения преступлений. Такое право непосредственной расправы сохраняется за Чрезвычайными Комиссиями в местностях, объявленных на военном положении, за преступления, указанные в самом постановлении о введении военного положения».

20 июня 1919 года ВЦИК принял постановление за подписью председателя ВЦИК Л. Серебрякова и секретаря ВЦИК В. Аванесова, в котором указал перечень таких преступлений: «В местностях, объявленных на военном положении, ... Всероссийской Чрезвычайной Комиссии и Губернским Чрезвычайным Комиссиям принадлежит право непосредственной расправы (вплоть до расстрела) за нижеследующие доказанные деяния:

1) Принадлежность к контрреволюционной организации и участие в заговоре против Советской власти.

2) Государственную измену, шпионаж, укрывательство изменников, шпионов.

3) Сокрытие в контрреволюционных целях боевого оружия.

4) Подделка денежных знаков, подлог в контрреволюционных целях документов.

5) Участие в контрреволюционных целях в поджогах и взрывах.

6)Умышленное истребление или повреждение железнодорожных путей, мостов и других сооружений, телеграфного и телефонного сообщения, складов воинского вооружения, снаряжения, продовольственных и фуражных запасов.

7)Бандитизм (участие в шайке, составившейся для убийств, разбоя и грабежей, пособничество и укрывательство такой шайки).

8) Разбой, вооруженный грабеж.

9) Взлом Советских общественных складов и магазинов с целью незаконного хищения.

10) Незаконную торговлю кокаином.

При объявлении впредь местности на военном положении Губернский Исполнительный Комитет публикует во всеобщее сведение вышеуказанный перечень деяний».

Право применения внесудебных репрессий было отменено 18 марта 1920 года Декретом ВЦИК, рассматриваемые ЧК дела передавались революционным трибуналам. Спустя два месяца, 22 мая 1920 года в связи с обострившейся военной и политической ситуацией в стране, ВЦИК вновь наделил органы ВЧК правом применять внесудебные репрессии. Причем, в местностях, объявленных на военном положении, а также в местностях, на которые распространялась власть Революционных Советов фронтов, губернским революционным трибуналам предоставлялось право «в случае подачи кассационных жалоб или ходатайства о помиловании по делам, по коим вынесен приговор к расстрелу, входить с представлением в местный Губернский Исполнительный Комитет или его Президиум или в местный Революционный Комитет в течение 24 часов с момента получения трибуналом кассационной жалобы или ходатайства о помиловании, о не пропуске таковых и обращении приговора к немедленному исполнению, если трибунал признает, что в силу безусловной ясности дела, тяжести совершенного деяния и политической обстановки, в коей находится данная губерния, приговор требует немедленного исполнения. В случае единогласного утверждения Президиумом Губернского Исполнительного Комитета представления трибунала, приговор немедленно приводится в исполнение, причем копия приговора, определение Губернского Исполнительного Комитета и кассационная жалоба одновременно для сведения направляются в Кассационный Трибунал Всероссийского Исполнительного Комитета. Определение Президиума Губернского Исполнительного Комитета должно быть подписано не менее чем тремя членами из числа участвовавших в заседании».

Декрет ВЦИК и Совета Труда и Обороны от 4 ноября 1920 года «О местностях, объявленных на военном положении» дополнил список деяний, за которые губернские революционные трибуналы и чрезвычайные комиссии наделялись правом непосредственного исполнения приговора вплоть до расстрела. Разрешалось применять смертную казнь за спекуляцию военным имуществом, преступное нерадение при проведении охраны военных складов и других военных мероприятий.

В конце 1921 года Девятый Всероссийский съезд советов принял решение об упразднении ВЧК. Законодательно это решение было закреплено Декретом ВЦИК «Об упразднении Всероссийской Чрезвычайной

Комиссии и о правилах производства обысков, выемок и арестов» от 6 февраля 1922 года. В новых социально-экономических условиях этот чрезвычайный орган трансформировался в Государственное Политическое Управление (ГПУ) при НКВД.

На практике смертные приговоры выносились также тройками или пятерками чрезвычайных комиссий на основе «революционного правосознания». Обжалованию такие приговоры не подлежали. Поскольку кодифицированного уголовного права в то время еще не существовало, исследуемое нами наказание могло применяться практически за любое деяние, если суд, революционный трибунал или иной орган, осуществляющий правосудие, придет к выводу, что содеянное представляет собой опасное посягательство на государство трудящихся.

Казнить без суда и следствия могли, к примеру, за злоумышленное разрушение железнодорожных сооружений. В подтверждение этому приведем постановление Совета Обороны от 10 октября 1919 года за подписью председателя Совета Рабоче-Крестьянской Обороны В.И. Ленина: «Для пресечения участившихся за последнее время случаев злоумышленного разрушения железнодорожных сооружений или покушения на таковые пойманных на месте преступления расстрелять в порядке непосредственной расправы, а остальных, заподозренных в тех же преступлениях, но на месте не застигнутых, судить в 24-часовой срок по законам военного времени».

Считается, что до лета 1918 года не был расстрелян ни один политический противник новой власти. Совнаркомом был отпущен под «честное слово» генерал П. Н. Краснов, который весной и летом 1918 года возглавил контрреволюционное движение на Дону, а отпущенные на свободу юнкера в большинстве своем стали активными участниками белого дела.

На местах, как отмечалось выше, нередкими были случаи внесудебного применения расстрелов. Так, в Постановлении №65 Ставропольского Губернского Исполнительного Комитета Совета крестьянских, рабочих и красноармейских депутатов от 4 июля 1918 года говорилось: «Получив сведения о том, что в городе производятся массовые аресты и чинятся самосуды, подрывающие авторитет Советской власти и дискредитирующие ее, Губернский Исполнительный Комитет приказывает немедленно прекратить самочинные без ведома власти расстрелы, производящиеся без суда и следствия над арестованными гражданами».

Вот, к примеру, еще один документ - приказ коменданта города Ставрополя О. от 15 июня 1918 года №26: «В целях предупреждения повторения случаев нападения на постовых милиционеров с целью завладения оружием, воспрещается подходить с наступлением темноты к милиционерам, находящимся на дежурстве, в нарядах и на постах ближе 10-ти шагов без особого предупреждения милиционеров. За нарушение этого постановления виновные будут расстреливаться как злоумышленники». Естественно, подобные приказы приводили к многочисленным злоупотреблениям, особенно в обстановке военного времени.

Постановление СНК от 5 сентября 1918 года «о красном терроре», законодательно закрепило применение смертной казни, а в Руководящих началах по уголовному праву РСФСР 1919 года указывался способ ее осуществления - расстрел. Причем назначать смертный приговор могли только революционные трибуналы, народные суды такого права лишались. Это наказание считалось временной, исключительной и чрезвычайной мерой. Постановление от 5 сентября 1918 года было подписано народным комиссаром внутренних дел Г.И. Петровским, народным комиссаром юстиции Д.И. Курским и управляющим делами СНК В.Д. Бонч-Бруевичем. В нем говорилось: «Совет Народных Комиссаров, заслушав доклад Председателя Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности о деятельности этой комиссии, находит, что при данной ситуации обеспечение тыла путем террора является прямой необходимостью; что для усиления деятельности Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности и внесения в нее большей планомерности необходимо направить туда возможно большее число ответственных партийных товарищей; что необходимо обеспечить Советскую республику от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях; что подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам; что необходимо опубликовать имена всех расстрелянных, а также основания применения к ним этой меры».

В числе репрессированных по декрету от 5 сентября 1918 года было немало лиц, отличавшихся своей жестокостью по отношению к революционерам во времена царизма. Среди них монархисты - министр внутренних дел А.Н. Хвостов, директор департамента полиции С.П. Белецкий, министр юстиции И.Г. Щегловитов, крупные чины жандармерии и охранных отделений. Однако репрессии коснулись и тех служителей старого режима, которые не принимали активного участия в контрреволюции.

Немало невинных людей пострадало в результате введения института заложников 5 сентября 1918 года приказом наркома внутренних дел Г.И. Петровского. Этот институт вошел в систему массового красного террора. Приказом председателя РВСР Л.Д. Троцкого институт заложников был распространен на офицеров и членов семей военных специалистов, перебежавших к белым.

Вопрос о терроре - и красном, и белом - сложный и пока мало изученный. Известно, что советское правительство считало красный террор временной исключительной мерой рабочего класса в ответ на белый террор. Ленин не раз подчеркивал, что он был навязан белогвардейцами, интервентами и невероятным ожесточением борьбы с обеих сторон. Применение террора было вынужденным, но, по мнению советского правительства, необходимым, без него защита революции в условиях жестокой войны не представлялась возможной.

Однако истоки массового террора, на наш взгляд, следует искать задолго до знаменитого постановления от 5 сентября 1918 года. Еще в мае 1918 года Советская власть приняла ряд постановлений и обращений к населению в связи с продовольственным кризисом и голодом в стране, открыто призывающих к нему. Так, в декрете ВЦИК от 13 мая 1918 года народному комиссару по продовольствию предоставлялось право применять вооруженную силу в случае оказания противодействия отбиранию хлеба или других продовольственных продуктов со стороны населения.

В обращении к питерским рабочим об организации продовольственных отрядов от 21 мая 1918 года, которое подписали В.И. Ленин и А.Д. Цюрупа, рабочие призывались к беспощадной борьбе с деревенскими кулаками за хлеб, эта борьба, подчеркивалось в документе, означала борьбу против контрреволюции. Аналогичные воззвания содержатся в обращении к населению о положении на продовольственном фронте и о борьбе с контрреволюцией от 30 мая 1918 года, которое подписали Ленин, Чичерин, Сталин. 10 июня 1918 года было принято обращение к трудовым казакам Дона и Кубани о борьбе с контрреволюцией. В этом документе казаков обязывали с оружием в руках защищать завоевания революции и объявляли непримиримую войну врагам народа, предателям и изменникам, заговорщикам грозила суровая расправа и беспощадное истребление.



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Коррупция в милиции
Некоторые методологические аспекты осуществления экспертной профилактики финансовых злоупотреблений
К вопросу об ответственности адвоката-защитника за ненадлежащее выполнение своих профессиональных обязанностей в уголовном судопроизводстве
Российская наука уголовного права о вине
Компромисс как общая задача сторон защиты и обвинения в уголовном судопроизводстве
Вернуться к списку публикаций