2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяЭкономика и финансы — О субъектно-деятельностном аспекте трансформационного процесса



О субъектно-деятельностном аспекте трансформационного процесса


Вокруг каких же сценариев дальнейшего развития России происходит сейчас борьба факторов макроуровня трансформационного процесса? Какие сценарии поддерживаются самыми сильными факторами и потому являются наиболее вероятными, а какие вряд ли реальны?

Более полный ответ на этот вопрос мы получим в итоге его обсуждения, но чтобы спровоцировать это обсуждение, назову следующие альтернативы :

1) Авторитарно-силовой сценарий, предполагающий резкое усиление государства, повышение роли силовых структур, ужесточение контроля за рыночным сектором экономики, расширение репрессивных и сужение демократических практик.

2) Консервативно-государственнический сценарий, означающий формальное сохранение рыночных отношений и демократических процедур при значительном усилении контрольных функций бюрократии в экономике и других сферах общественной жизни.

3) Полукриминальный олигархический сценарий, означающий воспроизводство (в новых формах) квази-демократического и квази-рыночного режима, сложившегося в период правления Б. Ельцина, затягивание ситуации смутного времени.

В реализации каждого из этих сценариев заинтересованы мощные социальные силы. В первом случае; это силовики и прокоммунистическая часть бюрократии; во втором; рациональная бюрократия и легальный бизнес; в третьем; олигархический капитал, теневой и криминальный бизнес, коррумпированная бюрократия. Тот факт, что среди факторов всех сценариев присутствуют представители бюрократии, объясняется тем, что в настоящее время; это наиболее мощная социальная сила России.

В российском обществе есть социальные группы, поддерживающие и другие сценарии, в частности, либерально-демократический и социал-демократический. Оба они ориентированы на становление правового государства, первый; в сочетании с либеральной рыночной экономикой, а второй; с партнерством труда, капитала и государства и с регулируемым конкурентным рынком. Однако факторы, заинтересованные в этих вариантах развития России, практически не представлены в составе элит и потому не имеют выхода на макроуровень трансформационного процесса.

Главным активом макрофакторов, позволяющим направлять развитие общества в желаемую для них сторону, является власть, открывающая доступ к экономическим и политическим ресурсам государства. Поэтому основная деятельность российских элит связана именно с разделом властных и управленческих полномочий, организацией выборных кампаний, расстановкой кадров, укреплением исполнительной вертикали, контролем силовых структур. Что касается институциональных реформ, то с 1994 года они занимали в деятельности элит сугубо второстепенное место, тактическая деятельность явно доминировала над стратегической. В результате целенаправленное преобразование институциональной структуры сменилось борьбой различных социально-политических сил за власть, и общество стало объектом стихийных преимущественно негативных процессов. Правда, с избранием новой Думы и нового Президента РФ реформаторская деятельность элит несколько оживилась и трансформация институциональной структуры стала обретать более целенаправленный, характер, но уверенно говорить о позитивных сдвигах в этой области пока еще рано.

Активность макрофакторов трансформационного процесса важна не столько сама по себе, сколько потому, что она оказывает решающее влияние на условия и направления деятельности мезофакторов.

Действительно, макрофакторы реформируют нормативно-правовую среду деятельности мезофакторов, регулируют область их прав и свобод, а также уровень и формы ответственности. Кроме того, они осуществляют так называемый enforcement, т.е. принудительное внедрение в социальную практику новых правил и норм, а также правовой и административный контроль. Наконец, они регулируют экономические условия деятельности мезофакторов через распределение бюджетных средств, систему налогообложения, а также рыночные механизмы. Сочетание названных функций обусловливает центральную роль факторов макро-уровня в трансформации общества, придавая их деятельности огромную ответственность. Однако социальные факторы любого уровня, как правило, действуют, исходя из собственных представлений, взглядов и интересов, которые в силу многих причин редко совпадают с общественной пользой. Причем, чем выше уровень факторов, тем больший вред наносят обществу их эгоизм, непрофессионализм, неправопослушность и аморальность. К сожалению, эти качества характерны для значительной части постсоветсткой российской элиты. Наибольший ущерб российскому обществу нанесли такие формы неправовой деятельности макрофакторов, как проведение залоговых аукционов; расхищение (мягко именуемое «нецелевым расходованием») гигантских западных кредитов; перекачка бюджетных средств на счета частных организаций и фирм; осуществление заведомо убыточных международных сделок с большим «откатом» в пользу участников; приватизация за бесценок (или, точней, присвоение) наиболее перспективных промышленных предприятий и пр.

Мезоуровень трансформационного процесса

Как уже отмечалось, отличительная черта факторов мезоуровня состоит в выполнении функций социального посредничества между элитой и массами. Мезо-факторами трансформационного процесса являются руководители органов управления, предприятий, фирм, учреждений социальной сферы, воинских частей и т.д., принимающие участие в преобразовании общественных институтов на отраслевом и локальном уровнях. В отличие от элит, преобразующих нормативно- правовое пространство общества, мезофакторы осуществляют практические инновации. Главные их направления; хозяйственное предпринимательство, инновационная деятельность в социальной сфере, создание самодеятельных гражданских структур, а также интеллектуальная и информационная активность, оказывающая влияние на трансформационный процесс.

Как правило, факторы этого уровня стремятся улучшить институциональные условия деятельности собственных организаций, иногда; изменить локальную среду. Однако, решая собственные проблемы, они выполняют важную функцию передачи социальной информации с макро- на микроуровень общества и обратно. Будучи многочисленны и к тому же рассредоточены по всем сферам общества, регионам и отраслям, они, в меру сил и не всегда это сознавая, обеспечивают хотя бы минимальную интеграцию социальных верхов и низов.

Факторы мезоуровня не только осваивают и используют правила игры, предлагаемые им элитами, но и достаточно активно их корректируют, дополняют, приспосабливают к своим интересам. Вряд ли можно утверждать, что они куда бы то ни было ведут Россию. Но не вызывает сомнения и то, что своей деятельностью они подталкивают реальное преобразование институциональной системы в тех или иных направлениях.

Множественность и типологическое многообразие мезофакторов трансформационного процесса затрудняют интегральную оценку их деятельности, однако, можно назвать ряд тенденций, вызванных именно их активностью. Таковы, например, массовое превращение менеджеров в собственников приватизированных предприятий; неуклонное повышение доли частного сектора в большинстве отраслей экономики; возникновение многих тысяч негосударственных некоммерческих организаций; коммерциализация институтов образования и здравоохранения, создание независимых СМИ и др.

Трансформационная деятельность мезофакторов не имеет имманентно позитивного или негативного знака; в зависимости от обстоятельств она может иметь как конструктивный, легитимный, так и деструктивный, неправовой характер. Преобладание того или другого существенно зависит от установок и деятельности факторов макроуровня, в том числе от их личного примера. Неправовое поведение мезофакторов нередко служит прямым ответом на непродуманные или неправовые действия факторов макроуровня.

Опыт российских реформ показал, что большинство мезофакторов умело используют в своих интересах любые ошибки и недоделки власти, особенно, «дыры» в законодательстве и контроле. Организуются неформальные сети, позволяющие обходить законы. Придумываются и реализуются сложные схемы увода государственных денег на зарубежные счета. Не выплачиваемая в срок заработная плата работников «прокручивается» в интересах работодателей. Широко распространено, чтобы не сказать институциализировано, вымогательство чиновников и работников правоохранительных органов. Процветают взяточничество, клиентелизм, организованное насилие и иные виды криминальной активности. Неправовая деятельность мезофакторов, в свою очередь, вызывает лавинообразный рост неправовых практик на микроуровне.

Микроуровень трансформационного процесса

Соотношение уровней трансформационного процесса с типами действующих на них факторов, на мой взгляд, выглядит так, как это показано на рисунке 1.

Рис.1. Соотношение уровней трансформационного процесса с типами действующих факторов


Затемненные элементы на схеме показывают, на каких уровнях трансформационного процесса могут действовать факторы каждого типа. Cфера действия рядовых граждан ограничена микроуровнем; изменением повседневных массовых практик. Лица, облаченные руководящими функциями, могут действовать как на микро-, так и на мезоуровне. В первом случае они осуществляют индивидуальное поведение, а во втором реализуют решения, затрагивающие интересы значительных групп людей. Наконец, представители правящей элиты могут участвовать в трансформационном процессе на всех трех уровнях; как индивиды, как руководители ведомств и корпораций или как деятели государственного масштаба. Таким образом, факторами микроуровня в принципе могут быть все россияне, причем представители высших слоев выступают в этом случае, главным образом, как участники трудовых, потребительских, рыночных, сберегательных, электоральных и других общественных практик.

Какова же роль микрофакторов в трансформационном процессе? Как известно, большинство россиян, если и не особенно одобряет осуществляемые сверху реформы, то внешне их в основном принимают.

Негативные итоги реформ практически не вызвали движений социального протеста, заметную силу они набирают лишь в чрезвычайных ситуациях. Из этого некоторые политики заключают, что сложившаяся в обществе ситуация благоприятствует проведению нового витка быстрых и радикальных реформ, без оглядки на консервативные настроения и скрытое сопротивление массовых групп. Аргументируется это тем, что сознание большинства россиян не рационально и они не понимают своих собственных интересов. Тем самым продолжается традиция противопоставления власти; обществу, что противоречит демократическим ценностям.

Не менее важно и то обстоятельство, что на базе такой политики нельзя успешно реформировать общество. Взаимодействия факторов разных уровней носят сложный, противоречивый характер. В их основе лежат различия интересов элитных и внеэлитных групп, чиновников и граждан, ведомств и подчиненных им предприятий, собственников и наемных работников, руководителей и исполнителей, а более косвенно; центра и периферии, города и села. Естественно, что каждая из сторон стремится реализовать свои интересы любыми доступными ей средствами. Причем, если факторы высших уровней используют имеющиеся в их распоряжении властные, экономические, административно-правовые и силовые ресурсы, то единственный ресурс микрофакторов; выбор индивидуального поведения в рамках остающейся у них области свободы.

Трансформационная активность руководителей мезоуровня влияет на жизнь и деятельность простых россиян не в меньшей, если не в большей степени, чем реформаторская деятельность элит. Ведь реальные права и свободы граждан России до сих пор определяются не столько Конституцией РФ или Трудовым кодексом, сколько усмотрением того или иного начальства. В экономической сфере воздействие мезофакторов на положение и поведение рядовых россиян реализуется через установление цен на потребительские товары и услуги, создание новых или свертывание существующих рабочих мест, регулирование условий труда и занятости, уровня и регулярности выплаты зарплаты и пр. В социальной сфере оно осуществляется через кадровую политику фирм, пенсионное обеспечение, условия предоставления образовательных, медицинских и культурных услуг, а в административной; через отношение чиновников к гражданам, находящее выражение в массовых практиках в сферах государственного управления и правосудия.

Совокупность этих условий существенно ограничивает свободу микрофакторов, но не устраняет ее как таковую. Если макро- и мезофакторы формируют тот социально-правовой лабиринт, в котором предлагается действовать рядовым членам общества, то последние, выбирая конкретные способы своего поведения в имеющейся у них области свободы, в конечном счете, во многом определяют характер и содержание социальных практик, а следовательно, и общественных институтов. Какой бы малозначительной и несвободной (зависимой) ни представлялась их трансформационная активность, в силу своей массовости и замыкающей роли в формировании общественных практик она оказывает решающее влияние на ход и конечные результаты реформ.

К вопросу о неправовых общественных практиках

В заключение кратко остановлюсь на проблеме неправовых общественных практик. Многие исследователи выражают тревогу по поводу глубокого разрыва между административно-правовой и социокультурной составляющими российских институтов. Отмечается, что новые законы и нормы нередко остаются на бумаге, реальные же практики развиваются так, как если бы этих норм не было [1].

Фиксируется растущая роль теневых правил и норм в экономике, политике и других сферах общественной жизни [2]. Утверждается, что доминирование неформальных отношений над формальными регуляторами; главная черта, отличающая Россию от стран Центральной и Восточной Европы, и главная причина неуспеха реформ. Чем же объясняется столь широкое распространение в нашем обществе неправовых социальных практик? По-видимому, можно выделить три типа ситуаций, предопределяющих разные типы поведения людей по отношению к закону.

В первом случае социальные факторы получают возможность использовать в своих интересах конструктивные возможности, открываемые новыми правилами игры. Реализуя эти возможности, они улучшают свое положение и в то же время содействуют закреплению в социальной практике новых правил и норм, т.е. реальному преобразованию институтов. Такой тип трансформационного поведения является правовым. К нему относятся, например, приватизация квартир, покупка и продажа жилья, занятие легитимным предпринимательством, организация гражданских структур, удовлетворяющих потребности различных групп населения, получение новых типов образования, работа по контрактам за рубежом, получение грантов на исследовательскую работу, освоение новых стилей жизни, способов отдыха и др.

При второй ситуации социальные факторы нарушают установленные административно-правовые нормы, частично будучи вынуждены к этому факторами более высоких уровней, а частично; используя в своих интересах все возможные ресурсы, включая неполноту правового пространства и слабость государственного контроля. О способах неправового поведения мезо- и макрофакторов я уже говорила. Наиболее же типичными примерами неправового поведения микрофакторов служат мелкие хищения на производстве, уклонение от уплаты налогов, вымогательство и дача взяток, обмер и обвес покупателей на рынках, бытовое воровство и пр. Когда неправовые практики становятся массовыми, поведение факторов микроуровня превращается в мощную деструктивную силу, размывающую нормы закона. Следование этим нормам начинает восприниматься людьми как нечто не обязательное, в то время как противозаконные практики институциализируются и укореняются в культуре.

Возможна и третья ситуация, когда социальные факторы реализуют свои потребности и интересы в зоне общественных отношений, не охваченной правовыми и административными нормами; своего рода нейтральной полосе. Такое поведение осуществляется как бы вне правового пространства и может быть названо внеправовым (или неформальным). Его общественный результат; спонтанное, по инициативе снизу, становление новых практик и норм.

С точки зрения общественных интересов, эти практики могут иметь как позитивный, так и негативный характер. В качестве примера практик первого типа можно назвать массовое производство продуктов питания в личных подсобных и садовых хозяйствах, образование межсемейных сетей взаимной поддержки и т.п. Примерами же второго типа служат крупномасштабная утечка умов за рубеж, массовый отказ молодых семей от рождения детей, широкое распространение неформальной занятости без оформления трудовых договоров, не говоря уж о проституции, пьянстве, алкоголизме. Постепенное вытеснение внеправовых и, особенно, неправовых практик; обязательное условие формирования правового демократического государства. Однако пока движение идет скорей в противоположную сторону. Хотелось бы, чтобы участники симпозиума обосновали свое представление о социальных корнях и механизмах массового распространения неправовых практик, об ответственных за это типы факторов, а также о мерах, с помощью которых можно надеяться переломить эту тенденцию. Эти проблемы настолько сложны и актуальны, что их специальному обсуждению, возможно, стоило бы целиком посвятить наш следующий симпозиум.



[1] См. например: Трансформация экономических институтов в постсоветской России / Под ред. Р.М. Нуреева. М.: МОНФ, 2000; М.А. Шабанова. Социология свободы: Трансформирующееся общество/ Под ред. Т.И. Заславской. М.: МОНФ, 2000; Теневые отношения // Pro et Contra. 1999. Зима; Неформальная экономика: Россия и мир / Под ред. Т.Шанина. М.: Логос, 1999.

[2] Р.В. Рывкина. От теневой экономики к теневому обществу. Pro et Contra, зима 1999, Москва, с.25-39; И.М. Клямкин. Л.М.Тимофеев. Теневое общество. М., 2000.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Формирование модели управления развитием малого бизнеса в регионе (на примере ЮФО)
Глобализационные процессы - модели и перспективы развития
Трансформация содержания категорий «предпринимательство» и «бизнес»
Развитие форм финансового плана предприятия
Куда идут административные штрафы
Вернуться к списку публикаций