2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяЭкономика и финансы — Меркантилизм как предтеча государственного регулирования рыночных отношений



Меркантилизм как предтеча государственного регулирования рыночных отношений


Взглянем повнимательнее на особенности реализации идей меркантилизма в отдельных странах.

- Во ФРАНЦИИ, где наиболее активным проводником политики протекционизма в XVII веке считают генерального контролера (министра) финансов Жана Батиста Кольбера, была создана сеть крупных мануфактур в промышленности. То есть французский меркантилизм получил промышленное направление и, ориентируясь на достижение активного торгового баланса, сыграл в целом положительную роль в экономическом развитии страны в XVII веке. Однако вследствие запрета вывоза хлеба и свободного его ввоза из других стран сдерживалось развитие фермерства. Впоследствии французский меркантилизм по данной причине стали именовать «кольбертизмом», а своеобразной научной школой в рамках классической политической экономии стало учение так называемых физиократов.

- В АНГЛИИ меркантилизм оказался, пожалуй, более плодотворным, чем во Франции. Основные успехи политики этой страны в области торговли и промышленности в XVII веке связывают обычно с именем Томаса Мена. Как представитель зрелого меркантилизма, он не отказался от идеи, что богатство страны определяется притоком в нее «денежного металла», но теперь этот взгляд основывался на понимании активной роли денег и торговли, их способности стимулировать рост производства и тем самым содействовать процветанию нации.

Т. Мен считал целесообразным и выгодным для государства допущение беспошлинного вывоза товаров, изготовленных из иностранного сырья, к цене которого присоединена добавленная стоимость. Это обеспечивает, по его мнению, работу «множеству бедного народа», приводит к значительному росту ежегодного вывоза этих товаров за границу, увеличению ввоза иностранного сырья и способствует возрастающему поступлению налогов в госказну от ремесленников[ 1].

С точки зрения Т. Мена, накопление денег должно быть результатом их неустанного движения, когда деньги в качестве формы капитала совершают кругооборот Д – Т – Д’ (где Д’ = Д+ Dd)[2]; обогащение страны возможно лишь в результате не мнимого обилия денег, а действительного увеличения их количества, что предполагает активный торговый баланс.

- Что касается РОССИИ, то здесь в XVII веке с постепенно растущим товарным обращением и концентрацией местных рынков в один общероссийский шло экономическое объединение разрозненных земель и княжеств и формировалось единое, централизованное государство.

Из городской среды выделялся класс купцов, что сопровождалось усилением роли торгового капитала. В стране происходил рост как внутренней, так и внешней торговли, возникали торговые центры. В торговле с Востоком немалую роль играли Макарьевская и Ирбитская ярмарки; торговля с Западом шла через ярмарку в Брянске. Ликвидировались остатки феодальной раздробленности и укреплялось централизованное государство.

Этот период характерен формированием идеологии купечества, или отечественного меркантилизма. Существенную роль в этом сыграл думный боярин А.Л. Ордын-Нащекин (1605–1680). Именно он в 1667 году составил Новоторговый устав, в котором уделялось большое внимание укреплению финансов и денежного обращения в стране.

Естественно, координация экономической деятельности с помощью приказов из единого центра была сопряжена с немалыми издержками, и эти издержки бюрократического контроля лавинообразно нарастали. Поэтому в качестве стратегического для России встал вопрос о торговом капитале, частной собственности и формировании соответствующей институциональной среды, с тем чтобы на этой основе развить отечественное предпринимательство и добиться ускорения социально-экономического развития.

Решение назревших проблем во многом совпадало с меркантилистской политикой на Западе. Так, благодаря Ордын-Нащекину были созданы «опорные пункты» российской торговли на Балтийском и Каспийском морях, что принесло России выгоды от посредничества в экономических отношениях между Европой и Азией [3]. Ордын-Нащекин не писал специальных теоретических работ, но его практическая деятельность на посту главного управителя Посольского приказа и подготовленные им указы, объяснительные записки и другие документы с присущими ему идеями меркантилизма оставили яркий след в истории русской экономической мысли.

Для увеличения количества золота и серебра в стране Ордын-Нащекин установил строгую регламентацию их ввоза и вывоза. Стремясь упорядочить систему взимания таможенных сборов, он нацеливал все указы и уставы на строгий контроль за тем, чтобы пошлины с иностранцев взимались только золотом и «ефимками» (так называли немецкие серебряные монеты – иохимсталлеры).

Как и подобает стороннику меркантилизма, Ордын-Нащекин видел во внешней торговле источник поступления иностранных денег в государственную казну. Поэтому все проводимые им мероприятия способствовали развитию прибыльной торговли России с «заграницей».

Впервые в России обозначив различие между хозяйством государя и народным хозяйством, Ордын-Нащекин обратил свое внимание на функционирование и развитие народного хозяйства в целом, то есть, говоря современным языком, на макроэкономический анализ.

Заслугой Ордын-Нащекина (и в то же время главной особенностью русского меркантилизма) было то, что развитие промышленности он рассматривал не только как способ получения денег, т.е. не исключительно с точки зрения экспорта, а стремился к развитию производства товаров, необходимых для населения страны, с тем чтобы сократить импорт. И сегодня рядом отечественных экономистов отстаивается идея максимизации объема спроса на продукцию национальных производителей: надо сдерживать импорт, не позволяя иностранцам удовлетворять часть внутреннего спроса страны своими товарами, и стимулировать экспорт, чтобы помочь собственным предприятиям отвоевать часть спроса иностранных держав [4].

Еще одним ярким представителем русского меркантилизма был Иван Тихонович Посошков (1652-1726), экономические идеи которого основывались на глубоком понимании состояния России и преобразовательной деятельности Петра I и также выражали интересы нарождавшегося российского торгового и промышленного предпринимательства.

За полвека до появления «Богатства народов» Адама Смита (1776) Посошков писал о государственном хозяйстве в своем труде «Книга о скудости и богатстве» (1724), пытаясь выяснить причины экономической отсталости страны и определить, при каких обстоятельствах возможно достигнуть ее процветания.

В отличие от западных меркантилистов Посошков не отождествлял богатство только с деньгами. Богатство государства он видел в создании таких институциональных условий в стране, при которых путем повышения благосостояния всего народа будет обеспечен рост государственных доходов. Именно в богатстве всего народа видел Посошков могущество государства. «В коем царстве люди богаты, то и царство то богато, а в коем царстве будут люди убоги, то и царству тому не можно слыть богатому» [5]. При богатом народе «царские сокровища с излишеством наполняются», а в случае надобности всегда можно будет взять «прибавочный побор». По мнению Посошкова, полезнее заботиться об увеличении материальных благ (в чем и состоит богатство), чем об увеличении денег, обогащении казны.

Посошков ратовал за то, чтобы Россия вывозила не сырье, а готовый продукт: «Чем им лен да пеньку продавать, лучше нам продавать им готовые полотна и канаты, и нитки, и брать у них за те полотна ефимки и иные потребные нам вещи» [6]. Также он полагал необходимым ввозить из-за границы только то, что не производится в России, либо без чего обойтись совершенно невозможно. Он был решительно против импорта предметов роскоши, стеклянной посуды и т.п., объявляя их ввоз ненужной тратой денег. Чтобы освободиться от ввоза этих предметов и тем сохранить деньги в стране, Посошков рекомендовал создавать соответствующее производство в России.

Из всех видов хозяйственной деятельности наибольшее значение Посошков придавал торговле. Он писал: «Торг великое дело! Купечеством всякое царство богатица, а без купечества никакое и малое государство быть не может» [7].

Как и Ордын-Нащекин, Посошков не заимствовал чужие идеи, а самостоятельно их разрабатывал, причем иногда полнее и глубже, чем современные ему зарубежные меркантилисты, обращая внимание на необходимость институциональных изменений в государстве (наведение порядка в судопроизводстве, утверждение правды и справедливости, равноправия перед законом всех сословий и т.п.).

Рассматривая меркантилизм как первую концепцию государственного регулирования рыночных отношений, следует отметить, что политика меркантилизма, проводившаяся в XVI–XVII веках в Европе и России, по всей видимости, не могла быть другой в период становления абсолютистских государств и создания национальных хозяйств. Ускоренное развитие экономики было возможно только в национальных рамках и во многом зависело от государственной власти и ее институтов, которые содействовали накоплению капитала и хозяйственному росту. Аргументы меркантилистов, «верные или ошибочные, в большинстве случаев были продиктованы требованиями здравого смысла… Они пытались рационализировать современную им практику… то есть выразить свои представления о целях и нуждах своего времени и своей страны, а также установить некоторый логический порядок в иррациональном нагромождении применяемых политических мер» [8].

Конечно, можно понять А. Смита, провозгласившего впоследствии лозунги неограниченной свободы рыночных отношений, невмешательства государства в хозяйственную жизнь. Однако дело в том, что время, когда он писал свой главный труд о «Богатстве народов», было временем борьбы против феодальных привилегий, цеховой регламентации, а также выполнивших свою роль меркантилистских запрещений, уже сдерживавших прогрессивное развитие национальных производительных сил. Отсюда «как реакция против обветшалых стеснений государственной опеки явилось убеждение, что одно освобождение от уз, лежавших на производительных силах страны, и предоставление хода дел свободной борьбе частных интересов достаточны, чтобы привести общество к желанному благоденствию», - справедливо отмечал русский экономист И.И. Иванюков (1845–1912). И далее: «Это убеждение века и легло краеугольным камнем в теории Смита и помешало ему заметить, что его учение, на которое он взирал как на совершеннейшее воплощение разума, как на стоящее вне зависимости от времени и места, само является не более как знамением времени и вместе с тем самым верным слугою интересам общественного класса, получившего в Англии и Франции к концу XVIII века преобладающее значение» [9].

Нельзя не заметить и того факта, что даже во времена самого сильного влияния смитовской школы на законодательство Англии ее парламент уже во второй четверти ХIХ века был вынужден принять фабричные законы, регулировавшие производственную деятельность предприятий, взаимоотношения наемного труда и капитала. Другой пример: Соединенные Штаты Америки «традиционно имели высокие тарифы», и только «после второй мировой войны… тарифы стали снижаться… Те же тенденции характерны и для всего индустриального мира» [10].

Следовательно, мы можем заключить, что государство в той или иной мере всегда необходимо экономике, его институты призваны выражать действующие в конкретном обществе стремления и интересы классов, социальных групп, граждан. Исследования, проводимые в данной области, не только лишний раз это подтверждают, но убеждают в ослаблении административных функций государств и усилении экономической роли последних в процессе исторического развития. Например, в Великобритании, Франции, Германии, Италии, Нидерландах удельный вес государственных расходов в ВВП составлял в среднем: в 1870 г. 9-10%, в 1913 г. 12-13%, в 1950 г. 26% и в 1996 г. 45-46%. При этом в такой «цитадели либерализма», как США, соответствующие цифры достигали 4, 9, 21 и 33%. Таким образом, неуклонное повышение удельного веса госрасходов в ВВП развитых стран является одной из важнейших закономерностей их социально-экономической эволюции за последние 130 лет [11].

Хотя, разумеется, нужно считаться с «дуализмом социально-экономического развития». Как отмечал П.Б. Струве, дуализм присущ всякому общественно-экономическому процессу, как бы ни было организовано общество в хозяйственном отношении. Этот дуализм означает, что в едином общественно-экономическом процессе есть два ряда явлений, в каждый данный момент существенно отличающихся один от другого. Один ряд может быть рационализированным, то есть направленным согласно воле того или иного субъекта (госрегулирование экономики), другой ряд не может быть рационализированным (механизм рыночного саморегулирования), ибо протекает стихийно, вне соответствия с волей какого-либо субъекта [12].

Поясняя свою мысль, российский ученый обращал внимание на пропорцию, в которой при той или иной хозяйственной организации представлены элементы «естественные» и «рациональные». В развитом товарном производстве элемент «естественный» «только гораздо явственнее обнаруживается, чем в других организациях»; органическую связь «естественных и рациональных» элементов экономического развития П.Б. Струве называл «естественным законом». При этом нужно видеть и вторую сторону дуализма - либерализм, с которым должно считаться разумное государственное управление хозяйственной деятельностью общества, прежде всего в области внутренней и международной торговли.

Меркантилизм обогатил историю экономических учений не только идеями всеобщей коммерциализации хозяйственной жизни и масштабного (с высоты нашей эпохи, конечно, чрезмерного) участия в ней государственных структур, но и тем, что обозначил, говоря словами Й. Шумпетера, «зачатки науки» [13]. Эта наука после издания в 1615 г. французом А. Монкретьеном (1575–1621) «Трактата политической экономии» почти четыре столетия именовалась «политической экономией» и нередко продолжает так называться в России и за рубежом и в настоящее время.

Меркантилизм явился экономической платформой для государств в период генезиса рыночной системы хозяйствования.

Обращаясь к исследованию формирования рыночной экономики в период меркантилизма, известный американский ученый-институционалист Р. Хейлбронер выделяет ряд важных закономерностей этого процесса, которые в той или иной форме, в большей или меньшей степени, но, по его мнению, были присущи экономике любой страны, в которой развивались рынок и частная собственность. Он подчеркивает: начавшийся в Европе приблизительно в XVI столетии – хотя первые признаки могут быть отмечены намного раньше – процесс изменений, то постепенных, то стремительных, разорвал общественные связи и преодолел всевластие традиций и принуждения, выступавших как средство организации экономической жизни, и упразднил обычаи средневековой Европы, сформировав рыночное общество, рыночную систему. По существу, рыночная система – это система, в которой люди, пользуясь экономической свободой, не подчиняются установившимся традициям или чьим-то приказам, а действуют исходя из того, насколько благоприятно или неблагоприятно складывается для них ситуация на рынке. Единственное, что ограничивает их действия, – это государственный закон [14].

Теоретические идеи и практические рекомендации меркантилистов были вполне реалистическими и прогрессивными. Решение же ими проблем добавленной стоимости, денежного (платежного) и торгового балансов, валютного контроля, обоснование необходимости активного использования денег как капитала для обеспечения роста национального богатства, создание оптимальных (для того времени) институциональных условий в интересах развития предпринимательства, очевидно, могут быть отнесены к золотому фонду экономической мысли и хозяйственной практики.



[1] См.: Меркантилизм. М.: Соцэкгиз, 1935. С. 157.

[2] См.: Реуэль А.Л. История экономических учений: Учебное пособие. М.: Высшая школа, 1972. С. 120.

[3] «Петр Великий целиком унаследовал эти помыслы отцова министра». Цит.по: Ключевский В.О. Русская история: Полный курс лекций: В 3 кн. Кн. 2. М., 1994. С. 434.

[4] См.: Микроэкономика. Теория и российская практика. С. 19, 20.

[5] Посошков И.Т. Книга о скудости и богатстве. М., 1951. С. 77.

[6] Посошков И.Т. Книга о скудости и богатстве. С. 147.

[7] Там же. С. 200.

[8] Шумпетер Й. История экономического анализа: В 3 т. Пер. с англ. / Под ред. В.С. Автономова. Т. 1. СПб.: Экономическая школа, 2001.

[9] Иванюков И.И. История хозяйственного быта: Лекции, читанные в Санкт-Петербургском политехническом институте в 1908-1909 уч. году. СПб., 1909. С. 391.

[10] Фишер С., Дорнбуш Р., Шмалензи Р. Экономика. М.: Дело, 1993. С. 705-706.

[11] См.: Бельчук А., Фридман Л. Либеральный фундаментализм//Независимая газета. Май. 2000. С. 8.

[12] См.: Струве П. Хозяйство и цена: В 2 ч. СПб., 1913. Ч. 1. С. 42, 43, 66, 84 и др.

[13] Расценивая меркантилизм как «эпоху зарождения политической экономии», Й. Шумпетер в своей работе «Теория экономического развития» отмечал, что его положения представляют собой «не столько научное направление, сколько практическую политику, и порожденная им литература, будучи вторичным и побочным явлением, содержит в общем и целом только зачатки науки», поскольку «мы не в состоянии отыскать в тогдашней литературе глубоких обобщений».

[14] См.: Сорвина Г.Н. Экономическая мысль ХХ столетия. С. 199-200.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Общие принципы анализа инвестиций в нововведения
Пути повышения эффективности валютного контроля как инструмента противодействия бегству капитала
Влияние денежно-кредитной политики центрального банка на деятельность коммерческих банков России
Определения и варианты расчетов величины бегства капитала из России
Международная и национальная системы обеспечения и защиты права на труд
Вернуться к списку публикаций