2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяЭкономика и финансы — Институциональные факторы бюджетного кризиса



Институциональные факторы бюджетного кризиса


Бюджетный кризис и его острота зависят не только от того, насколько рациональны расходы государства, но и, прежде всего, от того, способно ли государство собрать необходимую сумму налогов и иных платежей для покрытия своих расходов. В этой связи в зарубежной литературе [1] традиционно большое внимание уделяется проблемам эффективности налоговой администрации, а именно – формам и методам пресечения ухода от налогов, размерам штрафов и санкций в сочетании с вероятностью их наложения, издержками на содержание налоговых органов и т.д. Применительно к России с учетом опыта последних лет данная проблема должна рассматриваться шире – в контексте вопроса о возможности или невозможности для значительной части предприятий реального сектора своевременно платить все налоги и обязательные платежи, установленные государством.

Налоговые неплатежи в крупной промышленности, которые несли в себе серьезные риски перераспределения собственности и, несмотря на это, накапливались в 1995-1996 годах как снежный ком, на первый взгляд, свидетельствуют в пользу тезиса о непосильности налогового бремени для предприятий реального сектора. Однако, по моему мнению, в действительности основная причина налоговых неплатежей и в целом бюджетного кризиса заключается отнюдь не в уровне налоговых ставок. Налоговые неплатежи и бюджетный кризис являются конечным результатом неадекватности экономической политики, которая с большей или меньшей последовательностью проводилась правительством России в 1992-1998 годах.

Поэтому сегодня представляется крайне важным извлечь уроки из опыта 1990-х годов, а для этого необходимо понять логику развития экономических процессов в России с позиций признания рациональности поведения хозяйствующих субъектов [2]. По моему мнению, ключевым вопросом здесь является деградация системы расчетов, выразившаяся в колоссальном распространении бартера и других денежных суррогатов в крупной промышленности. Анализу этого феномена в 1996-1999 годах было посвящено много интересных работ, некоторые из которых получили широкую известность. Часть из них содержала описание системы неденежных расчетов, другая часть претендовала на теоретический анализ причин и механизмов развития процессов бартеризации [3]. Выводы наиболее известных исследований, проводившихся П.Карповым, Б.Икесом и С.Коммандером, представляются мне во многом спорными и неполными. Поэтому ниже я считаю необходимым привести свое объяснение причин возникновения и развития бартера и других денежных суррогатов и на этой основе – показать связь между деградацией системы расчетов и бюджетным кризисом в России.

Исходные условия реформирования и некоторые специфические черты российской переходной экономики

Следует подчеркнуть, что бартер в 1990-е годы не стал новым явлением для российской экономики. Он был достаточно широко распространен уже в советской экономике, особенно – во времена «перестройки». Половинчатые меры по расширению самостоятельности предприятий, не сопровождавшиеся изменением системы ценообразования, привели к существенному усилению товарного дефицита и создали предпосылки для активных натуральных обменов. Пик развития бартера тогда пришелся на 1989-1990 годы. В этот период в общем объеме товарной массы выделились наиболее «ходовые» дефицитные товары (легковые автомобили, стройматериалы, видеотехника и т.п.), которые выступали в качестве своеобразных заменителей денег. Отражением интенсивности бартерных обменов стали также проекты создания бартерных товарных бирж, разрабатывавшиеся по инициативе самих предприятий и их ассоциаций. В дальнейшем, с развитием товарных бирж образца 1991 года предприятия получили возможность хотя бы частично решать свои снабженческие проблемы с помощью денег. В результате доля бартера стабилизировалась и, по отдельным оценкам, даже стала снижаться. Тем не менее, саму традицию натуральных обменов в советской экономике можно рассматривать как определенную историческую предпосылку последующего распространения бартера. Этим фактом, на мой взгляд, объясняется также весьма спокойно отношение правительства к бартеру в 1993-1996 годах, когда данное явление (причины которого уже были иными) воспринималось как пережиток социалистического прошлого.

Вместе с тем наряду с подобными историческими предпосылками необходимо выделить ряд специфических факторов, существенно влиявших на состояние и поведение российских предприятий в период после 1992 года. Исследования, проводившиеся в течение последних лет, позволяют отметить в их числе три наиболее важных:

1. Относительная нехватка в экономике денежного капитала – как вследствие отсутствия самого этого понятия в социалистической плановой системе, так и вследствие резкого обесценения оборотного капитала предприятий после либерализации цен в 1992 году. Большое значение здесь сыграли также неразвитость банковской системы и относительная “закрытость” российского финансового рынка. В результате всего этого даже небольшой дополнительный спрос на денежный капитал со стороны новых предприятий приводил к существенному повышению цены данного ресурса, выраженной в уровне процентных ставок.

2.Практически безрисковое, высокоэффективное и в силу этого широкомасштабное уклонение от уплаты налогов в секторе вновь созданных частных предприятий, начавшееся в 1992 году. Один из главных каналов – неучтенный наличный оборот, в значительной мере основанный на механизмах “обналичивания /обезналичивания” [4]. Значительное сокращение издержек при сохранении легального статуса фирм, использовавших данный тип уклонения от уплаты налогов, создавало мощные стимулы для расширения их активности. Для этого, однако, они объективно нуждались в постоянном притоке дополнительного денежного (оборотного) капитала. Одновременно за счет экономии на налогах они были в состоянии платить очень высокие процентные ставки по привлекаемым кредитам.

В течение короткого времени (1992-1993 годы) подобные схемы стали широко применяться в ряде крупных отраслей экономики - оптовая и розничная торговля, строительство, легкая и пищевая промышленность, автомобильные перевозки, а также в несколько модифицированной форме в финансово-банковской сфере. В результате уже в 1993-1994 годах можно было говорить о существовании в экономике двух сопоставимых по масштабам секторов с разным режимом налогообложения. Различие между ними заключалось в том, что для предприятий второго сектора (включавшего в себя ТЭК, химию и нефтехимию, машиностроение, железнодорожный транспорт) уход от налогов был связан с существенными рисками - что ограничивало сами масштабы уклонения от уплаты налогов в этом секторе в первые годы реформ.

3. Нетрадиционная для развитой рыночной экономики структура издержек крупных промышленных предприятий. В частности, в их валовых издержках очень высокую долю составляли специфические фиксированные издержки, представленные расходами по содержанию социальной инфраструктуры, избыточного оборудования, производственных помещений, в определенной степени – избыточной рабочей силы. “Фиксированный” характер этих издержек на практике был обусловлен рядом исторически сложившихся институциональных ограничений (отсутствие рынка недвижимости и основных производственных фондов; неразвитость рынка рабочей силы; ограничения на продажу оборудования по ценам ниже его балансовой стоимости и т.д.). В результате, однако, зависимость между средними (удельными) издержками и объемом выпуска в крупной промышленности в долгосрочном периоде приобретала весьма нестандартный U-образный вид – в отличие от стандартной ситуации положительной связи между издержками и выпуском. В иных категориях эту проблему можно охарактеризовать как проблему барьеров выхода с рынка для неэффективных предприятий, – в отличие от традиционно обсуждаемых в экономической теории барьеров входа на рынок.


Сочетание первого и второго факторов уже в 1992-1993 годах привело к тому, что в экономике в целом резко возросла альтернативная стоимость денежного капитала. На практике это означало, что предприятия реального сектора, еще платившие налоги в этот период, были вынуждены соизмерять эффективность использования своих оборотных средств с эффективностью использования денежного капитала в частной торговле, активно уклонявшейся от уплаты налогов. На этот уровень эффективности использования капитала стала также ориентироваться банковская система. В результате в крупной промышленности произошло общее существенное повышение вмененных издержек.

В стандартных условиях прямой положительной связи между издержками и выпуском в промышленности оно было бы компенсировано за счет роста цен при сокращении объема производства. Однако в условиях, когда в силу упомянутых институциональных ограничений сокращение производства ниже определенного уровня вело не к снижению средних издержек, а к их росту, многие производственные предприятия становились убыточными. В терминах экономической теории это означало, что их кривая предложения оказывалась выше кривой рыночного спроса на их продукцию. При этом они были не в состоянии уйти с данного рынка – в силу наличия упомянутых выше институциональных ограничений.

Завершая данный параграф, я хочу подчеркнуть, что в моем анализе не учитывается ряд важных обстоятельств, которые, безусловно, оказывали очень большое влияние на развитие российской экономики в последние годы. В их числе можно выделить:

- высокую инфляцию 1992-1995 гг. (ее часто рассматривали в качестве одной из причин бартера в пореформенный период, что едва ли корректно, поскольку неденежные расчеты расширялись по мере снижения инфляции);

- быстрое укрепление реального курса рубля в сочетании с резкой либерализацией внешней торговли и открытием внутреннего рынка;

- неразвитость и непрозрачность банковской системы;

- единое денежное пространство (до лета 1993 г.) и отсутствие таможенных границ со странами СНГ и т.д.

Я сознательно абстрагировался в своих рассуждениях от этих и многих других обстоятельств, поскольку, на мой взгляд, они лишь усиливали или трансформировали те негативные эффекты, которые были предопределены тремя основными специфическими для России факторами, выделенными выше.



[1] См. Cowell (1985), Tanzi (1993), Thuronyi (1996) и т.д.

[2] Российские либеральные экономисты вместо этого, к сожалению, как правило, объясняли и объясняют отсутствие результатов реформ происками своих политических оппонентов.

[3] В числе эмпирических исследований см. Яковлев и Глисин (1996), Aukutsionek S. (1998), Карпов (1998), МБК (1998а, б), Яковлев (1998), Commander & Mumssen (1998), Леденева (1999). В числе более теоретических работ можно выделить Малахов (1997), Gaddy & Ickes (1998а, б), Вороновицкий и Щербаков (1998), Полтерович (1998), Гуриев и Икес (1999), Commander & … (1999), а также Woodruff (1999). В качестве обзора основных представлений о проблеме среди российских чиновников и исследователей весьма полезен ИВЗ (1999).

[4] Описание «обналичивания» и его последствий в сравнении со стандартными для развитой экономики схемами ухода от налогов см. в Яковлев (1999). По моей осторожной оценке, не включенной в упомянутую статью из-за недоступности необходимых данных в момент ее написания, в 1992-1996 годах потери российского бюджета и социальных фондов от применения данных схем ежегодно составляли не менее 4-5 миллиардов долларов США.



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


К вопросу об общих условиях и пределах осуществления предпринимательской деятельности некоммерческими организациями
Обеспечение финансовой устойчивости страхового портфеля
Интеграционные объединения экономических субъектов
Аналитическое обоснование выбора договорных условий при решении проблем финансирования капитального строительства
Нормативный метод формирования расходной части бюджета
Вернуться к списку публикаций