2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяЭкономика и финансы — Институциональные факторы бюджетного кризиса



Институциональные факторы бюджетного кризиса


Бюджетный кризис и его острота зависят не только от того, насколько рациональны расходы государства, но и, прежде всего, от того, способно ли государство собрать необходимую сумму налогов и иных платежей для покрытия своих расходов. В этой связи в зарубежной литературе [1] традиционно большое внимание уделяется проблемам эффективности налоговой администрации, а именно – формам и методам пресечения ухода от налогов, размерам штрафов и санкций в сочетании с вероятностью их наложения, издержками на содержание налоговых органов и т.д. Применительно к России с учетом опыта последних лет данная проблема должна рассматриваться шире – в контексте вопроса о возможности или невозможности для значительной части предприятий реального сектора своевременно платить все налоги и обязательные платежи, установленные государством.

Налоговые неплатежи в крупной промышленности, которые несли в себе серьезные риски перераспределения собственности и, несмотря на это, накапливались в 1995-1996 годах как снежный ком, на первый взгляд, свидетельствуют в пользу тезиса о непосильности налогового бремени для предприятий реального сектора. Однако, по моему мнению, в действительности основная причина налоговых неплатежей и в целом бюджетного кризиса заключается отнюдь не в уровне налоговых ставок. Налоговые неплатежи и бюджетный кризис являются конечным результатом неадекватности экономической политики, которая с большей или меньшей последовательностью проводилась правительством России в 1992-1998 годах.

Поэтому сегодня представляется крайне важным извлечь уроки из опыта 1990-х годов, а для этого необходимо понять логику развития экономических процессов в России с позиций признания рациональности поведения хозяйствующих субъектов [2]. По моему мнению, ключевым вопросом здесь является деградация системы расчетов, выразившаяся в колоссальном распространении бартера и других денежных суррогатов в крупной промышленности. Анализу этого феномена в 1996-1999 годах было посвящено много интересных работ, некоторые из которых получили широкую известность. Часть из них содержала описание системы неденежных расчетов, другая часть претендовала на теоретический анализ причин и механизмов развития процессов бартеризации [3]. Выводы наиболее известных исследований, проводившихся П.Карповым, Б.Икесом и С.Коммандером, представляются мне во многом спорными и неполными. Поэтому ниже я считаю необходимым привести свое объяснение причин возникновения и развития бартера и других денежных суррогатов и на этой основе – показать связь между деградацией системы расчетов и бюджетным кризисом в России.

Исходные условия реформирования и некоторые специфические черты российской переходной экономики

Следует подчеркнуть, что бартер в 1990-е годы не стал новым явлением для российской экономики. Он был достаточно широко распространен уже в советской экономике, особенно – во времена «перестройки». Половинчатые меры по расширению самостоятельности предприятий, не сопровождавшиеся изменением системы ценообразования, привели к существенному усилению товарного дефицита и создали предпосылки для активных натуральных обменов. Пик развития бартера тогда пришелся на 1989-1990 годы. В этот период в общем объеме товарной массы выделились наиболее «ходовые» дефицитные товары (легковые автомобили, стройматериалы, видеотехника и т.п.), которые выступали в качестве своеобразных заменителей денег. Отражением интенсивности бартерных обменов стали также проекты создания бартерных товарных бирж, разрабатывавшиеся по инициативе самих предприятий и их ассоциаций. В дальнейшем, с развитием товарных бирж образца 1991 года предприятия получили возможность хотя бы частично решать свои снабженческие проблемы с помощью денег. В результате доля бартера стабилизировалась и, по отдельным оценкам, даже стала снижаться. Тем не менее, саму традицию натуральных обменов в советской экономике можно рассматривать как определенную историческую предпосылку последующего распространения бартера. Этим фактом, на мой взгляд, объясняется также весьма спокойно отношение правительства к бартеру в 1993-1996 годах, когда данное явление (причины которого уже были иными) воспринималось как пережиток социалистического прошлого.

Вместе с тем наряду с подобными историческими предпосылками необходимо выделить ряд специфических факторов, существенно влиявших на состояние и поведение российских предприятий в период после 1992 года. Исследования, проводившиеся в течение последних лет, позволяют отметить в их числе три наиболее важных:

1. Относительная нехватка в экономике денежного капитала – как вследствие отсутствия самого этого понятия в социалистической плановой системе, так и вследствие резкого обесценения оборотного капитала предприятий после либерализации цен в 1992 году. Большое значение здесь сыграли также неразвитость банковской системы и относительная “закрытость” российского финансового рынка. В результате всего этого даже небольшой дополнительный спрос на денежный капитал со стороны новых предприятий приводил к существенному повышению цены данного ресурса, выраженной в уровне процентных ставок.

2.Практически безрисковое, высокоэффективное и в силу этого широкомасштабное уклонение от уплаты налогов в секторе вновь созданных частных предприятий, начавшееся в 1992 году. Один из главных каналов – неучтенный наличный оборот, в значительной мере основанный на механизмах “обналичивания /обезналичивания” [4]. Значительное сокращение издержек при сохранении легального статуса фирм, использовавших данный тип уклонения от уплаты налогов, создавало мощные стимулы для расширения их активности. Для этого, однако, они объективно нуждались в постоянном притоке дополнительного денежного (оборотного) капитала. Одновременно за счет экономии на налогах они были в состоянии платить очень высокие процентные ставки по привлекаемым кредитам.

В течение короткого времени (1992-1993 годы) подобные схемы стали широко применяться в ряде крупных отраслей экономики - оптовая и розничная торговля, строительство, легкая и пищевая промышленность, автомобильные перевозки, а также в несколько модифицированной форме в финансово-банковской сфере. В результате уже в 1993-1994 годах можно было говорить о существовании в экономике двух сопоставимых по масштабам секторов с разным режимом налогообложения. Различие между ними заключалось в том, что для предприятий второго сектора (включавшего в себя ТЭК, химию и нефтехимию, машиностроение, железнодорожный транспорт) уход от налогов был связан с существенными рисками - что ограничивало сами масштабы уклонения от уплаты налогов в этом секторе в первые годы реформ.

3. Нетрадиционная для развитой рыночной экономики структура издержек крупных промышленных предприятий. В частности, в их валовых издержках очень высокую долю составляли специфические фиксированные издержки, представленные расходами по содержанию социальной инфраструктуры, избыточного оборудования, производственных помещений, в определенной степени – избыточной рабочей силы. “Фиксированный” характер этих издержек на практике был обусловлен рядом исторически сложившихся институциональных ограничений (отсутствие рынка недвижимости и основных производственных фондов; неразвитость рынка рабочей силы; ограничения на продажу оборудования по ценам ниже его балансовой стоимости и т.д.). В результате, однако, зависимость между средними (удельными) издержками и объемом выпуска в крупной промышленности в долгосрочном периоде приобретала весьма нестандартный U-образный вид – в отличие от стандартной ситуации положительной связи между издержками и выпуском. В иных категориях эту проблему можно охарактеризовать как проблему барьеров выхода с рынка для неэффективных предприятий, – в отличие от традиционно обсуждаемых в экономической теории барьеров входа на рынок.


Сочетание первого и второго факторов уже в 1992-1993 годах привело к тому, что в экономике в целом резко возросла альтернативная стоимость денежного капитала. На практике это означало, что предприятия реального сектора, еще платившие налоги в этот период, были вынуждены соизмерять эффективность использования своих оборотных средств с эффективностью использования денежного капитала в частной торговле, активно уклонявшейся от уплаты налогов. На этот уровень эффективности использования капитала стала также ориентироваться банковская система. В результате в крупной промышленности произошло общее существенное повышение вмененных издержек.

В стандартных условиях прямой положительной связи между издержками и выпуском в промышленности оно было бы компенсировано за счет роста цен при сокращении объема производства. Однако в условиях, когда в силу упомянутых институциональных ограничений сокращение производства ниже определенного уровня вело не к снижению средних издержек, а к их росту, многие производственные предприятия становились убыточными. В терминах экономической теории это означало, что их кривая предложения оказывалась выше кривой рыночного спроса на их продукцию. При этом они были не в состоянии уйти с данного рынка – в силу наличия упомянутых выше институциональных ограничений.

Завершая данный параграф, я хочу подчеркнуть, что в моем анализе не учитывается ряд важных обстоятельств, которые, безусловно, оказывали очень большое влияние на развитие российской экономики в последние годы. В их числе можно выделить:

- высокую инфляцию 1992-1995 гг. (ее часто рассматривали в качестве одной из причин бартера в пореформенный период, что едва ли корректно, поскольку неденежные расчеты расширялись по мере снижения инфляции);

- быстрое укрепление реального курса рубля в сочетании с резкой либерализацией внешней торговли и открытием внутреннего рынка;

- неразвитость и непрозрачность банковской системы;

- единое денежное пространство (до лета 1993 г.) и отсутствие таможенных границ со странами СНГ и т.д.

Я сознательно абстрагировался в своих рассуждениях от этих и многих других обстоятельств, поскольку, на мой взгляд, они лишь усиливали или трансформировали те негативные эффекты, которые были предопределены тремя основными специфическими для России факторами, выделенными выше.



[1] См. Cowell (1985), Tanzi (1993), Thuronyi (1996) и т.д.

[2] Российские либеральные экономисты вместо этого, к сожалению, как правило, объясняли и объясняют отсутствие результатов реформ происками своих политических оппонентов.

[3] В числе эмпирических исследований см. Яковлев и Глисин (1996), Aukutsionek S. (1998), Карпов (1998), МБК (1998а, б), Яковлев (1998), Commander & Mumssen (1998), Леденева (1999). В числе более теоретических работ можно выделить Малахов (1997), Gaddy & Ickes (1998а, б), Вороновицкий и Щербаков (1998), Полтерович (1998), Гуриев и Икес (1999), Commander & … (1999), а также Woodruff (1999). В качестве обзора основных представлений о проблеме среди российских чиновников и исследователей весьма полезен ИВЗ (1999).

[4] Описание «обналичивания» и его последствий в сравнении со стандартными для развитой экономики схемами ухода от налогов см. в Яковлев (1999). По моей осторожной оценке, не включенной в упомянутую статью из-за недоступности необходимых данных в момент ее написания, в 1992-1996 годах потери российского бюджета и социальных фондов от применения данных схем ежегодно составляли не менее 4-5 миллиардов долларов США.



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Малый бизнес - содержание, особенности развития и совершенствования в России
Пути повышения эффективности валютного контроля как инструмента противодействия бегству капитала
Жилищный вопрос в российской экономике переходного периода
Кредитование инвестиционных проектов, как основной фактор привлечения инвестиций в реальный сектор экономики
Место малого бизнеса в современной российской экономике: масштабы, формы, отраслевая структура
Вернуться к списку публикаций