2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяЭкономика и финансы — Глобализация экономики США



Глобализация экономики США


Глобализация представляет собой качественно новый этап в хозяйственно-технологическом, информационно-культурном сближении стран и народов, когда формируются международное производство (национальный фактор производства становится органической частью единой интернациональной экономической структуры - "производство без границ на потребителя во всех уголках земного шара"), мировые рынки капитала, рабочей силы, общепланетарное научно-информационное пространство. Либерализация в сфере движения товаров и капиталов - снижение таможенных барьеров и ограничений на различные трансакции с валютой и ценными бумагами - сопровождается широким использованием достижений научно-технической революции во всех сферах экономической, финансово-кредитной и другой деятельности.

"Революция" в компьютеризации и телекоммуникациях сопровождается резким снижением издержек. Так, за период с 1930 по 1990 г. тариф трехминутного телефонного разговора между Нью-Йорком и Лондоном снизился с 244,6 дол. до 3,3 дол. Затраты на единицу мощности компьютерной техники с 1960 по 1990 г. сократились почти вдвое.

Что касается движения капиталов, и прежде всего их наиболее производительного сегмента - прямых капиталовложений, то только с 1991 г. в мире было отмечено 570 различных ограничений, связанных с этим видом инвестиций. За половину 90-х годов втрое увеличилось число разного рода межгосударственных соглашений, охватывающих более 180 стран и создающих наиболее благоприятные условия для взаимных капиталопотоков.

В результате использования новых технологий и отмены жестких регулирующих правил по морским грузоперевозкам цена фрахта с начала 80-х годов до 1996 г. упала на 70%.

Неуклонно возрастает мировая торговля (7,5% в 1997 г.). Доля мирового экспорта по отношению к стоимости мирового валового продукта увеличилась с 11% в 1973 г. до 14% в 1996 г. [1].

Но наиболее быстрыми темпами (12% ежегодно) растут прямые капиталовложения, которые достигли 3,2 трлн дол. За последнее десятилетие темп роста прямых иностранных инвестиций более чем в два раза превысил аналогичный показатель национальных капитальных вложений во всех странах мира. Показательно, что 37% прямых иностранных капиталовложений направляется в развивающиеся страны. К сожалению, за шестилетний период российских реформ их объем не превысил 9 млрд дол.

В целом как в промышленно развитых, так и в развивающихся странах прямые иностранные инвестиции направляются в промышленное производство. Это объясняется тем, что львиная доля этих инвестиций осуществляется транснациональными корпорациями, которые не только активно участвуют в процессе глобализации, но и всячески стимулируют его. Уже к 1995 г. они располагали 280 тыс. зарубежных филиалов с оборотом 7 трлн дол., превышающим мировой товарооборот и равным по стоимости годовому ВВП США.

Лидирующие позиции среди транснациональных корпораций занимают примерно сто так называемых групп (как правило, в зарубежной экономической литературе их не называют финансово-промышленными группами, ибо поле их деятельности практически охватывает самые разнообразные сферы: производство, финансы, науку, услуги, индустрию развлечений и отдыха и др.). В самом деле группы - это гигантские корпорации, которые на практике осуществляют свободный перелив капиталов и рабочей силы через государственные границы. Это подлинно международные, а в ряде случаев глобальные объединения финансового капитала в широком смысле термина, выражающего суть процесса глобализации, когда производство, наука, капитал, информация, рабочая сила, товаропроводящая сеть, сервис и т.п. сконцентрированы небольшим числом групп, чтобы вести конкурентную борьбу в мировом масштабе. На долю этих ста приходится одна пятая часть всех иностранных инвестиций. Примерно одна треть их зарегистрирована в США (в том числе 25 контролируют половину заграничных американских капвложений).

Располагая мощным научно-финансово-промышленным потенциалом, американские транснациональные корпорации и транснациональные банки, ряд из которых уже стали глобальными, опередили своих западных конкурентов. Они уже в 80-е годы приступили к так называемой реструктуризации, видя в ней способ укрепления своей конкурентоспособности и приспособления к ожесточенному соперничеству в глобальных масштабах. При проведении реструктуризации они воспользовались очевидным преимуществом перед другими западными странами, а именно “гибким рынком рабочей силы” (за свою трудовую жизнь американец в среднем меняет до восьми специальностей и нередко несколько раз место жительства).

Реструктуризация означает не только технико-производственную, организационно-финансовую перестройку американских корпораций: уже 12% всех капиталовложений в экономику США связано с компьютеризацией и внедрением новых информационных технологий [2]. Она сопровождается массовыми увольнениями в одних отраслях экономики и созданием новых рабочих мест в других. Проблемы социальной неустойчивости, необеспеченной постоянной занятости, угрозы безработицы в случае изменения экономической конъюнктуры представляют собой своеобразные издержки экономического подъема в США.

В то же время реструктуризация резко усилила конкуренцию производства и капитала в стране, что нашло отражение в расширении объема национального фондового рынка, в многомиллиардных сделках по слиянию и поглощению между корпорациями, банками, инвестиционными институтами.

Весьма показательны в этой связи данные по объему приобретения акций и числу предприятий - их эмитентов [3]:


Годы

Сумма оплаченных акций, млрд дол.

Число предприятий-эмитентов

1991

1993

1994

1995

1

105

72

92

188

1314

1066

1232


Столь значительное возрастание числа эмитентов и объема покупки акций в 1993 г. свидетельствовало о преодолении спада производства и деловой активности в США, вызванного кризисом начала 90-х годов, и переходе в фазу беспрецедентного подъема экономики. В приведенных данных в той или иной мере нашел свое отражение и процесс слияния и поглощения американских промышленных корпораций и финансовых институтов. Хотя покупка акций далеко не единственный способ проведения подобных операций. Об этом свидетельствуют прежде всего суммы сделок по слиянию и поглощению в США: 1990 г. - 180 млрд дол., 1995 г. - 519 млрд дол., 1996 г. - 659 млрд дол. [4].

Процесс слияния и поглощения также в значительной мере связан с реструктуризацией - это перестройка производственных, маркетинговых, финансовых подразделений, децентрализация и стратегическое укрепление "ядра" корпорации или банка, выделение магистрального направления деятельности в условиях обострения конкурентной борьбы и усиления глобализации производства капиталопотоков.

Глобализация в значительной мере заставляет пересматривать традиционные подходы к оценке такого или иного вида капиталовложений в национальном и международном масштабе. Так, вывоз капитала за границу толковался как перенос производственных мощностей за границу с целью реализации продукции на рынке принимающей капитал страны и преодоления торговых барьеров (разного рода таможенных пошлин, квотирования продукции, ее сертификации и др.). В то же время вывоз капитала означал увеличение пассива платежного баланса по текущим операциям, сокращение производственной мощи и рабочих мест в стране - экспортере капитала.

Подобное, классическое толкование последствий вывоза капитала в виде прямых инвестиций далеко не в полной мере отражает в современных условиях глобализации особенности взаимосвязи между движением товаров и капитала, между капиталовложениями тех или иных инвесторов (национальных и иностранных) и уровнем занятости местной рабочей силы. Группа аналитиков из ОЭСР провела исследование проблемы корреляции вывоза капитала и внешнеторгового оборота двух лидеров мировой экономики: США и Японии. Колоссальный положительный баланс японской внешней торговли в конце 80-х и начале 90-х годов был всегда признаком растущей экономической мощи страны. Напротив, более чем двадцатилетний дефицит внешнеторгового баланса США рассматривался как очевидная слабость американской экономики.

Однако при этом не учитывалось влияние вывоза прямых капиталовложений из США и Японии, их направленность в связи с целями внешнеторговой политики. Филиалы и дочерние предприятия американских корпораций работают в основном на рынке тех стран, где они функционируют. В то время как японские компании, организующие производства за границей, импортируют большую часть этих товаров в Японию. Поэтому ввоз продукции зарубежных японских филиалов достигает 14% всего импорта страны (в 1992 г. он составил лишь 4%) [5]. Следовательно, японские компании, используя более дешевую рабочую силу, в частности в странах Юго-Восточной Азии, делают упор на удовлетворение запросов внутреннего рынка за счет удешевления импорта.

При этом используются и возможности расширения экспорта японских товаров даже в условиях неблагоприятной экономической конъюнктуры за счет капиталовложений японских фирм в промышленно развитых странах. Во время кризиса в автомобильной промышленности в Японии (только в 1995 г. производство автомобилей упало на 14%) США стали основной базой японского экспорта автомобилей. В том же 1995 г. "Тойота" экспортировала с принадлежащих ей заводов в США больше автомобилей, чем "великолепная тройка" ("Дженерал моторс", "Форд", "Крайслер") по одинаковому классу машин [6].

Что касается позиции американских корпораций в интеграционной группировке NAFTA (Североамериканское соглашение о свободной торговле, в котором участвуют США, Канада, Мексика), то здесь в отличие от существующей практики "работать и завоевывать чужие рынки" значительная часть продукции американских филиалов и работающих по их заказам мексиканских предприятий, находящихся в приграничной с США зоне и пользующихся особыми налоговыми и другими льготами, поступает на американский рынок. Характерно, что противники NAFTA критикуют американскую администрацию за то, что мексиканские трудящиеся "отнимают" рабочие места у американцев. На самом деле за такую зарплату и в таких условиях, в которых живут мексиканцы в районах приграничных предприятий (без права организовывать профсоюзы), американцы наниматься не станут.

В этой связи следует подчеркнуть роль США как мирового центра вывоза прямых инвестиций и мирового лидера по их привлечению. В период с 1990 по 1995 г. объем американских прямых капвложений увеличился с 423,2 млрд дол. до 691,7 млрд дол. [7]. За один 1995 г. сумма прямых капвложений в мире достигла 325 млрд дол., из них примерно 1/3 приходилась на американские корпорации (97 млрд дол.). В то же время США являются сферой наибольшего притяжения иностранных капвложений из западноевропейских стран. В послевоенные годы компании этих стран инвестировали в США 384 млрд дол., тем самым создали там 6 миллионов рабочих мест и обеспечили в производственном секторе 12,5% общей занятости. По данным Европейско-американской торгово-промышленной палаты, взаимные инвестиции США и Европы составили в 1995 г. 776 млрд дол., а объем двусторонней торговли - 412 млрд дол. (в полтора раза больше внешнеторгового оборота США со странами Азиатско-Тихоокеанского бассейна). Для того чтобы представить растущие темпы взаимопотоков капитала и товаров, следует отметить, что в 1994 г. сумма американо-европейских капиталовложений равнялась 500 млрд дол., а торговый обмен - 224 млрд дол.

Наряду с прямыми инвестициями все большее, если не сказать доминирующее значение приобретают портфельные капиталовложения в акции, облигации и другие ценные бумаги. В этой сфере американские корпорации проявляют особую активность, действуя в первую очередь в глобальном масштабе. Так, в 1995-1996 гг. они предприняли мощную интервенцию по скупке японских ценных бумаг при падающей котировке цены по отношению к доллару и с расчетом на начавшееся оживление в экономике Японии после кризисных явлений начала 90-х годов.

Показательны данные об объеме чистых международных операций по скупке акций на национальных рынках (в млрд дол.):


Страны, регионы

1992 г.

1993 г.

1994 г.

1995 г.

1996 г. (оценка)

США

Европа

Япония

Нарождающиеся рынки

Остальной мир

Всего:

4,1

25,5

8,9

<21,2

2,2

53,7

24,3

68,5

20,4

62,4

20,7

196,3

1,8

29,1

45,5

39,9

3,3

119,6

11,2

17,0

51,1

18,7

2,0

100,0

10

30

30

50

5

125


1993 год является своего рода рекордным: активная скупка акций самими американцами совпала с большим притоком иностранного капитала в виде портфельных инвестиций. В последующие годы такой активности иностранных инвесторов в этом виде капиталовложений не отмечается. Однако не следует забывать, что традиционно как японские, так и западноевропейские инвесторы ежегодно покупали американских облигаций - как государственных, так и корпоративных - примерно на сумму от 50 до 100 млрд дол. Это вливание иностранного капитала в значительной степени смягчало последствия дефицита американского внешнеторгового баланса, который в отдельные годы достигал 150 млрд дол. В 1995 г. наблюдался бум на американские облигации: их скупили на сумму порядка 220 млрд дол. Эксперты отметили: наряду с частными компаниями их активно приобретали центральные банки стран Юго-Восточной Азии ("нарождающиеся рынки"), конвертировав иены в доллары.

Указанные факты позволяют сделать вывод о том, что сам по себе дефицит внешнеторгового баланса США еще не является свидетельством слабости американской экономики. Статистика показывает, что при сохраняющемся дефиците внешней торговли с такими странами, как Мексика, КНР, американские корпорации получают веские выгодные контракты на поставку оборудования, комплектующих изделий, ноу-хау и пр. в эти страны. Она же иллюстрирует весьма важный показатель: соотношение величины внешнеторгового оборота и ВВП США не только не ухудшается в последнее десятилетие, но, напротив, улучшается (в долларовом выражении дефицит сохраняется примерно на одном и том же уровне, но в 1987 г. он составлял 3,4% от ВВП, а в первой половине 90-х годов - 2,5%) [8].

С начала 90-х годов в США постоянно увеличивается дефицит платежного баланса по текущим операциям. Доля национальных накоплений по отношению к ВВП в США примерно в два раза ниже, чем в Японии, и значительно ниже, чем в Западной Европе (соответственно 16, 30, 20%). Однако используя преимущества включения в процесс глобализации, США привлекают капиталы с мирового финансового рынка, намного превышающие их фонд национальных накоплений.

Несмотря на то, что темпы роста мировой внешней торговли весьма высокие, они не идут ни в какое сравнение с тем, как растут объемы международного, по сути уже глобального, рынка капитала. С 1984 по 1996 г. объем международных сделок на рынке корпоративных ценных бумаг (акций) возрастает ежегодно на 16%, доход на операциях с американскими ценными бумагами каждый год увеличивается более чем на 8% (в то же время растут издержки с их обращением) [9].

В 1996 г. объем эмиссии международных облигаций достиг 512,4 млрд дол. по сравнению с 313 млрд дол. в 1995 г. (почти 60% рост). Одновременно возросли операции со ссудным капиталом - в 1996 г. они составили 523,7 млрд дол. (рост 69% по сравнению с 1995 г.). Сюда же следует добавить ежесуточные трансакции в сумме 1,3 трлн дол. с конвертируемой валютой и сделки с новыми производными инструментами - деривативами, достигающие 50 трлн дол. ежегодно. Международный рынок облигаций и акций имел в 1970 г. оборот, который был равен 3% мирового валового продукта; в 1995 г. он составил 136% [10].

Начавшийся с Гонконга в конце октября 1997 г. мировой финансовый кризис докатился и до США. В "черный понедельник" (27 октября) индекс Доу-Джонса упал на 554 пункта. Правда, через сутки он "отыграл" более 300 пунктов. Последствия кризиса весьма противоречивы: с одной стороны, игра крупных международных спекулянтов (одни из них выиграли, другие проиграли - Д. Сорос потерял 2 млрд дол.), с другой стороны, не исключены определенные стратегические действия глобальных корпораций США с целью "остудить" корпоративный рынок и скупить собственные акции по бросовым ценам для нового скачка по укреплению своих мировых позиций.

Все большее значение приобретают социально-политические последствия тех изменений, которые происходят в результате становления и функционирования глобального рынка капитала. Происходящие здесь процессы все чаще оказываются вне сферы государственного воздействия. Возникает законный вопрос: не угрожает ли демократии (деятельности законно избранной власти) не контролируемая мощь капитала. Авторы специального обзора, посвященного проблемам современной мировой экономики, пытаются убедить, что такой опасности нет. "...В самом деле, - признают они, - в определенных формах рынки капитала, управляемые по велению миллионов инвесторов и кредиторов, высоко "демократичны". Они действуют подобно происходящим 24 часа общественным выборам. Более того, они увеличивают возможности оценки действий политиков, заостряя обеспокоенность избирателей по поводу экономических достижений правительств. У финансовых рынков более пристальный взгляд, чем у избирателей" [11].

Подобная трактовка степени демократичности финансовых рынков еще раз убеждает в том, что капитал и демократия не тождественные и не взаимосвязанные понятия. Более того, мировой рынок капитала демонстрирует всесилие небольшой группы глобальных финансовых групп.

Поистине гигантский поток взаимодействующих капиталов, перетекающий через границы государств и континентов, не может не оказывать воздействие на международный рынок рабочей силы, который наряду с международным производством, глобальным рынком капитала, мировым научно-информационным пространством составляет ныне основу современной мировой экономики. Воздействие это явно неравномерное, но тем не менее в целом оно свидетельствует о возрастающей роли международного производства. Данные статистики ООН о том, что одна треть мирового производства под контролем ТНК (международных корпораций), явно занижены. Они отражают лишь видимую часть айсберга. В данном случае очевидно, что речь идет о преимущественно промышленно-научно-технических компаниях и в меньшей степени о финансово-банковских группах (инвестиционных банках, пенсионных, страховых и взаимных фондах).

В мире сейчас разворачиваются две "великие битвы". Первая - за мировые линии коммуникаций (участвуют - одна группа во главе с американской "Эй-Ти-Ти"; другая, ведомая "Бритиш Телеком" [1]; и наконец, группа, представленная "Дойче Телеком" и "Франс Телеком"). Вторая - за стратегические позиции в международном производстве и на глобальном рынке капитала. Последняя складывается явно в пользу американских инвестиционных банков, таких как "Меррил Линч", "Голдман Сакс", "Морган Стэнли". Пока ни "Дойче банк" (с его лондонским дочерним филиалом "Морган Гренфелл"), ни "Дрезнер Клейн Уорт Бенсон", ни голландский "ИНГ" (приобретший обанкротившийся "Берингс") не могут противостоять натиску американских мировых "финансовых домов" ни в Европе, ни на других континентах.

Не исключается, что последний финансовый кризис является своеобразной "проверкой на прочность" западноевропейских конкурентов со стороны финансовых групп США. Тем более, что среди американских инвестиционных банков осенью 1997 г. произошла перегруппировка сил: в результате вместо десяти ведущих банков осталось семь еще более мощных и агрессивных в борьбе за верховенство в глобальной конкурентной борьбе. Среди тех, кого поглотили, оказались "Морган Стэнли", "Соломон Бразарс", "Алекс Браун".

Очевидно, что и западноевропейские конкуренты предпримут ответные шаги по концентрации своих финансово-инвестиционных институтов и не только на рынке ценных бумаг и валютных операций, но и прежде всего в сфере прямых инвестиций. В ответ на активизацию американских нефтяных корпораций в Казахстане и Азербайджане крупнейшая в Европе компания "Роял Датч Шелл" заключила для участия в приватизации "Роснефти" стратегический союз с российским "Газпромом" при участии "Лукойл"; английская "Бритиш петролеум" подписала аналогичное соглашение с российской нефтяной компанией "Сиданко", входящей в группу "ОНЭКСИМбанк".

К сожалению, приходится констатировать, что пока российские промышленные компании и финансово-кредитные институты не сумели в полной мере включиться в процесс глобализации. Наши финансово-промышленные группы еще в стадии формирования и укрепления своих национальных позиций. То, что Россия стала, по оценке ряда реформаторов, органической частью мировой финансовой системы, не свидетельствует об ее вхождении в мировую экономику в современном ее понимании. Топливно-сырьевая ориентация и скупка двух третей российских корпоративных ценных бумаг иностранными инвесторами (кстати, далеко не стратегическими) не подтверждает того, что Россия активно включается в процесс глобализации, который является определяющей тенденцией в мировой экономике.


Литература

1. The Financial Times. 1997. October 1. P. 12.

2. The Economist. 1997. September 13. P. 78.

3. Le Monde. 1996. 23 Mai. P. 16.

4. The Economist. 1997. January 4. P. 61.

5. Ibid. P. 75.

6. Le Monde. 1996. 23 Avril. P. 14. Доля “тройки” на рынке Японии - 1%, а японские автокомпании контролируют 23% американского рынка.

7. News Week. 1995. June 26. P. 35; Финансовые известия. 1996. 18 июня. C. IV.

8. The Economist. 1997. January 4. P. 75.

9. Financial Times. 1997. May 22. P. 1. Survey.

10.The Economist. 1997. September 28. P. 4. Survey.

11.The Economist. 1995. October 7. P. 44.



[1] Эта группа, именуемая "Консерт", предполагает в качестве своей основы поглощение “БТ” второго по величине оператора дальней связи в США корпорации "Эм-Си-Ай". Однако в октябре 1997 г. эта сделка оказалась под угрозой. Американская корпорация "Уолрд Ком" предложила 37 млрд дол. за контрольный пакет "Эм-Си-Ай".







Интересное:


Малый бизнес - содержание, особенности развития и совершенствования в России
Причины и последствия бегства капитала
О причинах циклического развития рыночной экономики
Общие принципы анализа инвестиций в нововведения
Инновационная активность - сущность и пути повышения
Вернуться к списку публикаций