2011-10-30 12:17:25
ГлавнаяЭкономика и финансы — Определения и варианты расчетов величины бегства капитала из России



Определения и варианты расчетов величины бегства капитала из России


В современной экономической литературе не существует общепринятого универсального определения понятия «бегство капиталов», что придает этому понятию теоретически расплывчатые черты и во многом политизированную окраску.

Целесообразно привести примеры трактовки этого определения различными учеными и исследователями:

Английский термин capital flight, переводимый на русский язык как «бегство капитала», или «утечка капитала», трактуется различными экономистами по-разному. Соглашаясь, что бегство капитала - это составная часть вывоза капитала, они предлагают широкий диапазон определений. Один из исследователей истории бегства капитала, американец Ч.П. Киндельбергер отмечал, что «трудно и, наверное, невозможно, дать точное определение бегству капитала...». Это объясняется, с одной стороны, тем, что бегство капитала весьма многосторонне и к тому же протекает как в легальной, так и нелегальной форме. С другой стороны, часто невозможно выделить бегство капитала внутри вывоза капитала, как, например, в случае его вывоза в страны и территории с низким налогообложением. Тем не менее, целесообразно проанализировать основные определения термина «бегство капитала», начиная с самого узкого и кончая самым широким определением.

По наиболее узкому определению, бегство капитала - это его нелегальный вывоз из страны. В России он осуществляется различными способами, которые учитываются, прежде всего, в таких статьях платежного баланса, как «Непоступление экспортной выручки», «Непоступление товаров в счет погашения импортных авансов», а также в итоговой статье платежного баланса «Чистые ошибки и пропуски». Сюда было бы целесообразно включать и контрабандный экспорт, который предположительно составляет от 2 до 5 млрд. долл. в год, однако это сложно, так как отсутствуют ежегодные оценки этой контрабанды.

По самому широкому определению, бегство капитала можно трактовать как такой вывоз капитала из страны, который противоречит ее национальным интересам, или, как называл его Ч.П. Киндельбергер, «анормальное движение капитала из страны», или же, как интерпретирует это определение другой американец, У. Кланн - «аккумулирование частным сектором иностранных нетто-активов в то время, когда государство считает необходимым накапливать нетто-обязательства и сокращать свои нетто-активы».

На наш взгляд, мы согласны, что широкое определение бегства капитала строится, прежде всего, на противоречии между инвестиционными целями отдельных фирм и инвестиционными задачами страны. Поэтому в России, с ее нехваткой инвестиций, к бегству капитала по широкому определению нужно отнести не только нелегальный вывоз капитала, но и часть легального вывоза, прежде всего такие статьи платежного баланса, как «Капитальные трансферты эмигрантов», «Портфельные инвестиции», «Предоставленные ссуды и займы банковского сектора и сектора нефинансовых предприятий», «Прирост остатков на текущих счетах и депозитах за рубежом», «Прирост наличной иностранной валюты».

«Бегство капитала можно определить как устойчивый отток в больших масштабах экономических и финансовых активов в легальной и нелегальной формах, сокращающих финансово-инвестиционные ресурсы страны. Бегство и вывоз капитала - не одно и то же. При вывозе капитала предприниматель обязан получить лицензию на эту операцию, от этого государство получает определенный доход, при лицензированном вывозе капитала происходит также реинвестирование прибыли. А при бегстве капитала страна никакого дохода не получает».

«Наряду с понятием вывоза капитала существуют и понятия утечки и бегства капитала. В первом случае мы имеем дело с нелегальным переводом денег за границу или отказом от их репатриации, осуществляемых с нарушением действующего нормативного режима. Бегство же капитала представляет собой массовый отток частных капиталов в связи с теми или иными проявлениями странового риска (в частности, в связи с нарастанием экономической и/или политической нестабильности и/или опасения обесценения национальной валюты). К сожалению, все эти проявления странового риска современной России налицо».

«Понятие «бегство капитала» означает нелегальный вывоз капитала за границу, то есть осуществляемый с нарушением каких-либо норм законов страны происхождения. Его не следует путать с понятием «экспорт капитала», то есть с вывозом капитала, осуществляемым при полном соблюдении всех требований закона. Характеризуемые этими двумя понятиями явления различаются не только по форме, но в большей степени, по содержанию. Оценка общего вывоза капитала из России в 90-х годах затруднена в связи с проблемами статистики (особенно до 1996 года), отсутствием реального учета разрешенного вывоза капитала и другими факторами».

«Под термином «утечка капитала из России» мы понимаем такое состояние международных экономических отношений между Россией и зарубежными странами, когда последние, в силу сложившейся в нашей стране ситуации, в легальной или нелегальной форме получают одностороннюю выгоду, а Россия либо утрачивает часть своего капитала, либо в неполной мере компенсирует его использование».

Автор склонен понимать «бегство капитала», как устойчивый и масштабный процесс оттока (утечки, вывоза) капитала, который практически не компенсируется его ввозом. Необходимо более широко видеть и понимать данный процесс. На наш взгляд, под бегством капитала можно подразумевать, например, утечку технологий, безвозмездную утрату природных ресурсов, потерю высококвалифицированных специалистов, которая кроме всего прочего ведет к ослаблению и деградации системы образования, и многое другое.

В самом общем понимании бегство капиталов является формой оттока национальных активов, то есть - формой помещения активов в национальной валюте в иностранные (инвалютные) активы. Известно, что приобретение экономическими агентами иностранных активов может осуществляться тремя способами: во-первых, - путем перевода купленных в стране инвалютных активов за рубеж - (трансграничный отток капиталов): во-вторых, за счет аккумуляции резидентами инвалютных активов непосредственно за границей (скрытый трансграничный отток капиталов - в виде оставления резидентами за рубежом части выручки по внешнеторговым сделкам); в-третьих, через перевод активов из национальной валюты в иностранную без вывоза ресурсов за пределы страны (внутренний отток капиталов).

Соответственно, для идентификации явлений бегства необходимо качественно и количественно выделить из общего массива оттока капиталов (или массива приобретаемых иностранных активов) ту его часть, которая по своему происхождению или по каким-то иным признакам может быть отнесена к «убежавшим» капиталам. Мировая теоретическая литература, посвященная этим специальным вопросам, предлагает здесь два альтернативных критериальных подхода - мотивационный и нормативный.

1) Мотивационный подход относит к категории бегства те процессы оттока капиталов, которые не связаны с традиционной рыночной практикой диверсификации инвестиционного портфеля, а порождены «анормальными» (не сопряженными с нормальной коммерческой выгодой) мотивами приобретения экономическими агентами иностранных активов - будь то вывоз капиталов за пределы страны или их внутренний отток. Концептуально этот подход восходит к классической работе Чарльза Киндельбергера «Международные потоки краткосрочного капитала» (Нью-Йорк, 1937), где бегство трактуется как анормальный отток капиталов, вызванный страхом инвесторов перед возможной потерей активов. Спустя 50 лет определение Ч. Киндельбергера получило развитие в эконометрических исследованиях таких известных авторов, как Д. Лессард, Д. Уильямсон, Р. Дорнбуш, М. Депплер, М. Уильямсон и др. С учетом современных реалий эти авторы относят к анормальным те мотивы вывоза капиталов, которые возникают у экономических агентов в обстановке возрастания страновых рисков (усиление экономической либо политической нестабильности, ухудшение состояния основных макропеременных и др.) и/или в ожидании неблагоприятных поворотов в экономической политике государства (риски национализации, девальвации, повышения налогов, ужесточения мер валютного контроля, замораживания выплат по внутреннему госдолгу и др.).

Формализация мотивационной трактовки, осуществленная в середине 80-х годов экспертом МВФ Майклом Дули, строится на идее вычленения в совокупном оттоке капиталов некой «нормальной» части и последующего определения величины бегства по оставшейся, «анормальной» части оттока. В соответствии с методикой М. Дули к убежавшим относятся все те легально и нелегально вывезенные за рубеж инвестиционные ресурсы, доходы по которым не вернулись в страну. При этом величина бегства рассчитывается как разница между накопленной страной за период совокупностью иностранных финансовых активов (total foreign assets) и той частью этих активов, которая принесла стране статистически зарегистрированный инвестиционный доход (nonflight capital).

Идентификация феномена бегства капиталов по факторам и мотивам его происхождения имеет, по мнению аналитиков, ряд очевидных преимуществ. Она позволяет избежать изначальной политической пристрастности в оценке наблюдаемых явлений оттока (как заведомо негативных или заведомо позитивных), обнаружить идентичность причин и характера оттока капиталов применительно к разным историческим периодам и разным хозяйственным системам, выявить расхождения между резидентами и нерезидентами в отношении оценки ими уровня своих предпринимательских рисков на территории данной страны.

На наш взгляд, методика расчета величины бегства, предложенная М. Дули, далеко не всегда применима на практике, т.к. крайне низкое качество статистической базы по трансграничным потокам капиталов не позволяет пока удовлетворительно решить проблему разграничения оттока капиталов на нормальный и анормальный массивы в соответствии с характером предпринимательских мотиваций.

2) Нормативный подход идентифицирует бегство капиталов принципиально иначе - не по факторам его происхождения, а по характеру его макроэкономических последствий, имея в виду негативное влияние бегства на национальное развитие. Этот подход, предложенный в 80-е годы Д. Каддингтоном, Р. Камби и Р. Левичем применительно к развивающимся странам-должникам, расценивает бегство как прямой вычет из внутренних накоплений, необходимых стране для финансирования инвестиций и/или обслуживания внешнего долга.

По мотивационной концепции М. Дули убежавшие капиталы также наносят прямой ущерб финансово-инвестиционному потенциалу страны. Однако, если М. Дули отождествляет этот ущерб лишь с определенной, анормальной частью оттока капиталов, то нормативный подход подводит под категорию потерь (а соответственно, и под категорию бегства) любой отток частных капиталов из стран с высоким уровнем задолженности. Таким образом, данный подход задает изначальную установку («норматив») государственным властям в плане противодействия любому отливу ресурсов.

В рамках нормативной интерпретации бегства существуют две методики измерения его величины - «узкая» и «широкая». Обе они рассчитаны на идентификацию явлений бегства при отливе ресурсов за рубеж, т.е. тех явлений, которые связаны с трансграничной миграцией капиталов. Заметим, что внутренний отток капиталов, когда они перемещаются из национальной валюты в иностранную, не покидая при этом территории страны, принято относить к феномену бегства целиком и вычислять принципиально иначе как бегство от национальной валюты.

Узкое измерение бегства, формализованное Д. Кадцингтоном (1986 г.), акцентирует внимание на оттоке краткосрочных спекулятивных капиталов («горячих денег»). Оно определяет величину бегства как сумму чистого оттока краткосрочных активов частного небанковского сектора (net short­term outflows of the nonbank private sector) и объема неучтенного вывоза ресурсов, фиксируемого статьей «ошибки и пропуски» («errors and omissions») в статистике платежного баланса. Согласно методическим рекомендациям МВФ, резкий рост дебетового показателя статьи «ошибки и пропуски» (т.е. превышение этим показателем величины обычной статистической погрешности) свидетельствует об увеличении масштабов скрытого от государственного учета отлива ресурсов.

Широкое измерение, предложенное в свое время С. Эрбе (1985 г.) и И. Родригесом (1986 г.), а ныне активно используемое экспертами Мирового банка, отождествляет бегство с оттоком частных финансовых активов любой срочности и любого вида, включая прямые и портфельные инвестиции. По этой методике величина бегства вычисляется по остаточному принципу, без обращения к детализированным компонентам статистики платежного баланса (в силу недоверия Мирового банка к соответствующей статистике стран-должников либо отсутствия необходимых данных). В частности, из совокупного прироста инвалютных обязательств страны вычитается прирост ее официальных валютных резервов и сальдо текущего платежного баланса (если оно дефицитно). Затем к полученной оценке оттока прибавляется дебетовый показатель статьи «ошибки и пропуски».

Широкое измерение бегства капиталов во многом преодолевает практические сложности в оценке его величины, характерные для методики М. Дули. Вместе с тем, применимость такого измерения (равно как и самой нормативной трактовки бегства) вне группы развивающихся стран- должников вызывает у аналитиков большие сомнения.

Наиболее известным, классическим вариантом трактовки бегства капиталов является его отождествление с обстановкой финансовой паники, в частности - с массовой ускоренной распродажей национальных активов (акций, облигаций и т.п.) или с массовым изъятием вкладов со счетов местных банков в целях рекапитализации средств за рубежом (вариант мотивационного подхода). Применительно же к другим случаям, когда явления бегства носят менее взрывной и достаточно стабильный характер, специалисты считают целесообразным использовать более универсальный термин «утечка капиталов».

Величину утечки предлагается оценивать на основе сочетания методологических преимуществ нормативной и мотивационной интерпретации бегства. В частности, Д. Лессард и Дж. Уильямсон предлагают сосредоточиться на измерении суммарной величины приобретаемых резидентами иностранных активов (широкое измерение бегства), скорректированной с учетом происхождения отдельных элементов оттока (мотивационный подход).

На практике одновременно существуют как минимум три условных варианта расчетов величины бегства капиталов.

Расширительный - когда в эту сумму включают ту или иную часть, а то и целиком весь легально осуществляемый вывоз капитала (в том числе, например, операции по приобретению участия в капитале зарубежных предприятий или недвижимого имущества за рубежом, с которых под нажимом МВФ снят лицензионный режим), или часть расходов по счету текущих операций, не имеющих с формально-статистической точки зрения отношения к вывозу капитала (например, в той или иной мере расходы по импорту товаров и услуг известных всем «челноков» и др.). При этом зачастую руководствуются довольно аморфными, во всяком случае, ненормативными, критериями «социальной полезности», «национальной безопасности» и т.п. В данном случае величина бегства капитала из России оценивается в среднем свыше 100 млрд. долл. ежегодно (например, по оценке С.Ю. Глазьева, за весь период современных реформ она составляет порядка 1000 млрд. долл. - т.е. один триллион).

Узкопрофессиональный - при котором в основном ограничиваются оценкой ущерба для страны от вывоза нелегальным путем (с нарушением действующего законодательства, нормативно-­правовых актов) товаров, услуг и финансовых средств. Это, в частности, осуществление фиктивных экспортных и импортных контрактов (соответственно, по заниженной и завышенной цене), нарушение нормативных сроков репатриации или обмена на рубли валютной выручки, невозврат авансовых платежей под импортные контракты без завоза в Россию товаров в установленные сроки (т.е. случаи фактического противозаконного кредитования нерезидентов). Утечка капитала из России при данном подходе измеряется в среднем порядком нескольких десятков миллиардов долларов в год (к этому варианту склонен, в частности, М.Задорнов; ЦБ также давал соответствующую оценку примерно в 30 млрд. долл.).

Медианный вариант - помимо видов операций, обозначенных в предыдущем варианте, включает упущенную выгоду при осуществлении операций по толлингу (освобождение от налогов при переработке давальческого сырья и при вывозе иностранной фирмой из России полученной из него готовой продукции), демпинговых продаж топлива, лесосырья, металлов и др. (в основном в страны ближнего зарубежья, которые преимущественно реэкспортируют эти товары по более высоким, мировым ценам), а также переплату за пользование по завышенным тарифам различного рода услугами (консалтинговыми, страховыми и др.) нерезидентов. Оценка ущерба в данном случае составляет порядка 50-70 млрд. долл. в год, и она, представляется, стоит ближе других, названных выше, к истине. Как видно, при этом более важную роль играют досчеты, что конечно само по себе не может повысить точность, зато дает возможность косвенно учитывать очень важные, динамичные операции с повышенной степенью риска потерь.

Следует, наверное, задуматься также над вопросом - почему порой столь значительны расхождения между данными статистики РФ и МВФ по платежному балансу России (хотя методологическая база в России сейчас ориентируется на принятую международную). Поиски сближения подходов в методологии тем более важны, ибо предстоит более активно использовать данные платежного баланса для международных сопоставлений, расчетов агрегатных показателей, в целом для расширения возможностей экономического анализа. Например, из платежных балансов последних лет видно, что доходы России от прямых инвестиций за рубежом составляют 3,0-3,5 млрд. долл. Если исходить из нормы рентабельности в Европе около 3%, то можно рассчитать капитализацию активов - порядка 100 млрд.. долл. Но возвращаются, конечно, далеко не все доходы на эмигрировавший капитал, большая их часть реинвестируется за пределами России. На основании этих данных можно говорить, что реально накопленные только за последние годы российские активы за рубежом оцениваются в несколько сотен миллиардов долларов. А такая информация может оказаться небесполезной, скажем, при расчетах целесообразности и эффективности в случае рассмотрения вопроса о возможности налоговой амнистии.

Стратегия противодействия бегству капитала и стимулирования его репатриации должна опираться на системный подход с учетом многофакторности этих процессов и зарубежного опыта. Судя по мировому опыту, необходимо сочетание рыночного и государственного регулирования миграции денежных потоков. Исходным пунктом разработки данной стратегии является уточнение понятия «бегства» капитала, группировка его причин и мер противодействия. Положительным сдвигом в российской экономической литературе стал более многоплановый подход к этому понятию. Прежде преобладало узкое определение бегства капитала, которое трактовалось как «стихийное перемещение капиталов из одной страны в другую в поисках надежного убежища с целью сохранения стоимости или прибыльного помещения» или ускоренное перемещение достаточно больших объемов краткосрочных ссудных капиталов из одной страны в другую. Опыт России свидетельствует о бегстве капитала в разных формах и на разные сроки, порой неопределенные. Поэтому целесообразно различать их трактовку как в узком смысле - ускоренное и внезапное перемещение краткосрочных капиталов из страны за рубеж, - так и в широком смысле как массовый отток денежного капитала за рубеж и в покупку иностранной валюты в своей стране в разных формах и на разные сроки с целью более прибыльного и надежного его инвестирования.

Включение термина «бегство» (Capital Flight) в определение этого феномена подразумевает внезапное изменение оценки экономической и политической ситуации в стране владельцами денежных накоплений, чтобы защитить их от риска обесценения и утраты.

Нерешенной проблемой остается оценка масштаба «бегства» капитала, особенно нелегального. Поэтому совокупные данные колеблются от 60 млрд. долл. до 300 млрд. долларов. Оценить размеры «бегства» капитала трудно. В мировой практике для этого применяется ряд методов:

1. общий метод - по сумме прироста иностранных активов (кроме официальных валютных резервов) и статье «ошибки и пропуски» платежного баланса;

2. определение долга частного сектора - по увеличению внешней задолженности за счет переводов банков и небанковских учреждений;

3. метод углубленного анализа - по сумме краткосрочных переводов капитала из небанковского частного сектора и упомянутой статье платежного баланса;

4. косвенный метод - по доле иностранных активов, не декларируемых для налогообложения. По оценке МВФ, по косвенному методу до 2/3 вывоза капитала может рассматриваться как бегство капитала.

Таким образом, бегство капитала предлагается вычислять путем сложения нелегально вывезенных активов и той части легального капитала, которая может быть признана не функциональной, т.е., в лучшем случае, не приносящей пользы национальный экономике, а в худшем случае - наносящий прямой или косвенный ущерб.


Замятин Дмитрий Владимирович







Интересное:


Актуальные проблемы бизнес-планирования
Глобализация - реальная действительность современного мира
Нормативный метод формирования расходной части бюджета
К вопросу о моделировании циклических процессов в экономике
Место малого бизнеса в современной российской экономике: масштабы, формы, отраслевая структура
Вернуться к списку публикаций