2011-08-06 18:20:22
ГлавнаяРусский язык и культура речи — Конфликт как междисциплинарная проблема



Конфликт как междисциплинарная проблема


Конфликт и слово

Любой конфликт как проявление противоречий двух сторон, их целей, взглядов, интересов, точек зрения и пр. может возникнуть только на базе коммуникативного контакта. Взаимодействие людей, их контакт порождают столкновения, источником которых являются речевые поступки коммуникантов, каким-то образом противоречащие общим принципам коммуникации, вступающие в конфликт с коммуникативными стереотипами, сложившимися в данной этнолингвокультурной общности. Они свидетельствуют о нарушении традиционных механизмов ведения дискурсивной деятельности и отражают ненормативные индивидуальные особенности коммуникативного поведения.

Лингвопрагматика, социолингвистика, психолингвистика избрали объектом своего исследования «человека говорящего» (Н. Д. Арутюнова, Т. В. Булыгина, Ю. С. Степанов): Ученые-лингвисты сосредоточили основное внимание на изучении структуры личности коммуникантов, на прогнозировании и описании речевого поведения отдельных типов личности, влиянии социальных и личностных характеристик коммуникантов на их речевое поведение и других вопросах.

Выявлению свойств и характеристик личности, влияющих на восприятие и оценку ситуаций общения и определяющих речевые и поведенческие реакции субъектов коммуникации в этих ситуациях, посвящены многие исследования. Можно назвать целые научные школы, занимающиеся разными аспектами прагматики: проблемами статуса прагматики, ее единицами, точками соприкосновения со стилистикой, риторикой, социолингвистикой и другими науками, исследует структуру дискурса, типологию коммуникантов языкового общения и другие особенности развертывания диалогических событий. Интересные, на наш взгляд, результаты получили И. П. Сусов, В. В. Богданов, С. А. Сухих, Д. Г. Богушевич, Г. Г. Почепцов и др.

С. А. Сухих выстраивает типологию языкового общения, в основе которой лежит социальный мотив, представляющий, по мнению исследователя, глубинно-смысловое ядро диалогического дискурса. С учетом социальных мотивов деятельности человека и макроинтенций говорящего автор выделяет четыре типа диалога: аффилятивный, интерпретационный, диалог-интервью и инструментальный, основу вариабельности которых составляют стратегии коммуникантов, структура их личности, социальные сферы, в которых реализуется диалог. Первый тип диалога - аффилятивный (экспрессивная макроинтенция) характеризуется личностно-ориентированной тематикой, экспрессивными и контактивными типами действий (сожаления, радости, разочарования или согласия, несогласия, отказа, обращения и т.п.). Второй тип - интерпретационный (координативная макроинтенция), в нем осуществляется обмен интерпретациями по поводу как ценностных ориентации, так и эмоциональных переживаний; диалог данного типа может протекать в форме дискуссии при соблюдении принципа кооперации или в форме спора-ссоры при нарушении этого принципа. Третий тип - диалог-интервью (эвристическая макроинтенция), главным признаком которого является наличие разрыва вин-формаций между партнерами. Данный тип дискурса может включать в себя комплексные образцы речевых действий (рассказ, пояснение, описание, аргументацию) или элементарные (вопрос, ответ). Четвертый тип - инструментальный (регулятивная макроинтенция) характеризуется выражением императивности различных степеней (мягкой и жесткой). Реализация жесткой императивности (в форме запретов, упреков, угроз, требований, приказов и т.п.) часто обусловливает конфликтную разновидность интерперсональной модальности диалога. Исследование таких организующих речевое взаимодействие фактов социальной сферы, как социальная норма, тема, имеющая фреймовое воплощение, социальные роли партнеров, диалогическая модальность и др., позволяет установить соответствия между социальными и языковыми переменными.

Д. Г. Богушевич предпринимает попытку очертить круг семантических проблем вербального общения. Анализируя многообразные формы языкового общения, исследователь приходит к выводу о необходимости учета социального аргумента, который распадается на две составляющие: социальный контекст (соотнесенность данного эпизода с интересами всего социума) и ролевую структуру эпизода (количество участников эпизода и их функции). На основании пересечения социальной и речевой вариативности автор выделяет три класса эпизодов общения:

1) закрытые (наличие посторонних слушателей не предусматривается) ограниченные (роли распределены, и вмешательство или захват чужой роли рассматривается как нарушение моделей общения);

2) открытые (представляющие общественный интерес) ограниченные;

3) открытые неограниченные (роли заранее не распределены).

Соотнеся их с типами речи - неофициальным, официальным и публичным, - автор выделяет категориальные формы вербального общения, считая, что любой конкретный эпизод развивается в двух категориальных формах - либо по модели согласия, либо по модели конфликта.

Л. П. Крысин в своих исследованиях отмечает, что невозможно осуществить моделирование владения языком (не только словарем и грамматикой, но и коммуникативной компетенцией) с опорой лишь на собственно языковые знания и навыки говорящего. Должен учитываться более широкий социальный контекст, в котором протекает речевая деятельность людей, в частности социальная позиция отправителя сообщения и адресата, их социальные роли в акте коммуникации и другие существенные характеристики. Анализируя степени владения языком, исследователь выделяет несколько уровней, прежде всего, собственно лингвистический, который включает знания и навыки, составляющие основу «владения языком»: знание норм произношения, правил грамматики, словоупотребления, умения использовать разные языковые средства для выражения одной и той же мысли, обладание чутьем на разного рода языковые неправильности и некоторые другие. Второй уровень - национально-культурный - подразумевает владение национально обусловленной спецификой использования языковых средств: знание культурных обычаев и традиций использования языка, общепринятых ассоциаций, которые возникают у говорящих при произнесении того или иного слова. Коннотации могут быть обусловлены не только национальными, но и социальными и профессиональными различиями между говорящими. Третий уровень - энциклопедический - предполагает владение не только самим словом, но и теми реалиями, которые стоят за ним, и связями между этими реалиями. Так, носитель русского языка имеет правильное представление о родовидовых отношениях между вещами и понятиями, а также причинно-следственных, временных и пространственных отношениях между действиями и событиями. Нарушение этих отношений порождает аномальные, неправильные высказывания. И наконец, четвертый ситуативный уровень предполагает умение применять языковые знания и способности - как собственно лингвистические, так и относящиеся к национально-культурному и энциклопедическому уровням - сообразно с ситуацией. Л. П. Крысин отмечает ситуативные переменные, из которых наибольшим весом обладают социальные роли: они накладывают ограничения на характер коммуникативного акта и на действие других переменных! Рассматривая ролевое поведение человека, исследователь выявляет взаимозависимость функций вербальных и невербальных средств в различных ситуациях общения: официальных, нейтральных, дружеских, - обращая внимание также на факторы, обусловливающие психологический климат общения (характер пауз, громкость и высота голоса, положение собеседников друг относительно друга, их взаимная установка на речевой контакт и т.п.).

Таким образом, в настоящее время становится очевидным стремление лингвистов к комплексности в исследовании фактов живой речи, в частности такого неоднозначного, яркого и всепроникающего явления, как конфликт.

Одним из центральных понятий, исследуемых лингвистами и имеющих отношение к конфликту, является понятие «эффективность общения». Его обычно связывают с результатом (исходом) речевого взаимодействия: достигнута ли цель общения, осуществилось ли коммуникативное намерение говорящего. Согласно данному критерию выделяются два типа общения: эффективное и неэффективное. Но цели можно добиться различными способами. Например, цель побудить собеседника к какому-либо желательному для говорящего действию может быть достигнута с помощью речевых актов - вежливой просьбы или приказа, выраженного с помощью императива, инвективной лексики, с нанесением оскорбления личности собеседника. Можно «удачно» оскорбить партнера по коммуникации и считать свою цель выполненной, если таковой было ухудшить его эмоциональное состояние. Правы, на наш взгляд, ученые, которые эффективность общения связывают с его качеством. Г. П. Грайс под эффективностью понимает такое конвенциональное и интенсиональное воздействие на слушающего, посредством которого он познает намерение говорящего. Введенный Грайсом «принцип кооперации» провозглашает выполнение четырех достаточно известных «максим общения», направленных на достижение эффективности общения. Е. Н. Ширяев считает, что эффективное общение - это оптимальный способ достижения поставленных коммуникативных задач, когда иллокуция соответствует перлокуции: И. Л. Стернин за основу «эффективного общения» берет понятие «баланс отношений». Эффективным, с его точки зрения, следует признать такое речевое воздействие, которое удовлетворяет двум основным условиям: достигает поставленных говорящим неречевой и речевой целей и сохраняет равновесие между участниками общения, т.е. достигает коммуникативной цели. Е. Мелибруда формулирует критерий качества общения следующим образом: общение может быть оценено с точки зрения того, как оно способствует «личностному развитию других людей, их более зрелому и полноценному поведению». Этот же критерий использует в своей формуле эффективного общения Л. М. Майданова: «...общение оценивается положительно, если его участники получают возможность развития или сохранения своих положительных личностных качеств, для проявления которых в результате общения складываются более благоприятные условия, чем до него». Таким образом, ставится вопрос о том, как говорящий достигает цели. Речь идет о качестве общения, оцениваемом по его результату с точки зрения того личностного (психологического) состояния, которое испытывают оба участника коммуникации. Не случайно поэтому исследователи юрислингвистики одним из критериев оскорбительности считают негативное психологическое состояние, которое приходится испытывать человеку в результате направленного на него речевого воздействия, например, со стороны любителей «крепко выразиться» или в результате лингвистической дискриминации. Возмущение, дискомфорт, подавленность определенной части русского общества, испытывающего унижение и стресс от нецензурных слов, от ущемления его языковых прав, от направленного на него языкового ограничения (Почему я должен в своей стране, России, читать не по-русски? Почему я должен изучать чужой язык, чтобы читать надписи на своих улицах?), являются показателем негативного психологического состояния и критерием качества общения. Показателем качества общения и, следовательно, конфликтности является также степень неконтролируемости, интенсивности, агрессивности реакции реципиента, которую он, осознавая то, что речевое воздействие направлено на него или и. на. него тоже, осуществляет в ответ на подобное речевое воздействие.

Исход коммуникативной ситуации есть результат ее развития. Взаимодействие партнеров по коммуникации может протекать по одному из двух возможных вариантов. Один из них - конгруэнция - представляет собой нарастающее подтверждение взаимных ролевых ожиданий партнеров, быстрое формирование у них общей картины ситуаций и возникновение эмпатической связи друг с другом. Второй - конфронтация - есть, напротив, одностороннее или обоюдное неподтверждение ролевых ожиданий, расхождение партнеров в понимании или оценке ситуации и возникновение известной антипатии друг к другу. Но это еще не есть речевой конфликт. Согласно конвенциональным нормам общения, чувство антипатии должно скрываться и имеющиеся расхождения следует вербализовать в корректной форме. В случае конфликтного общения ни первое, ни второе условия не соблюдаются. Происходит нарушение конвенций, собеседники не осуществляют какой бы то ни было притирки друг к другу, согласованных соизменений поведения, что находит соответствующие вербализованные формы реализации в диалоге.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Топоним в составе структуры образа
Развитие орфографической зоркости
Природа в русских путешествиях XVIII века
Речевые жанры научного академического текста
Особенности лексического повтора в русской лирической поэзии XIX века
Вернуться к списку публикаций