2011-08-06 12:51:06
ГлавнаяРусский язык и культура речи — Формирование системы культурных концептов в рамках когнитивных возможностей личности



Формирование системы культурных концептов в рамках когнитивных возможностей личности


Концепт представляет собой такую когнитивную единицу, которая является частью «всей картины мира, отраженной в человеческой психике», что предполагает достаточно большой объем знаний, относящихся к одному концепту. Встает вопрос о том, каким образом эти знания хранятся в сознании человека, а также извлекаются из него по мере необходимости. Возникает предположение, что вся эта информация каким-то образом структурируется и систематизируется в человеческом сознании, что приводит к появлению в науке новых понятий, призванных описать эти структуры представления знаний. Первоначально появляющиеся в сфере исследований по искусственному интеллекту, они постепенно заимствуются лингвистикой и когнитологией и начинают активно использоваться в этих науках. Часто концепцию, описывающую различные структуры представления знаний, получающих терминологические обозначения фреймов, скриптов, схем, называют фреймовой теорией. Остановимся подробнее на ее основах.

Фреймовая теория представления знаний появляется в связи с постановкой вопросов машинного перевода, когда перед учеными встает проблема скрытых элементов значений. Эти элементы, известные носителям языка и воспринимающиеся как нечто само собой разумеющееся, не выражены явно в значениях слов и не отражены в их словарных дефинициях, что создает трудности в переводе и приводит к многозначности целых высказываний. Эти элементы Джекендофф называет «недостающими характеристиками», восполнить которые призваны такие понятия как «скрипты», фреймы», «схемы». Они предполагают «набор условий, часто отличающихся большой сложностью, которые описывают, как выглядит типичный предмет или событие...». Например, комнаты обычно имеют стены и потолки, на день рождения обычно дарят подарки, а еду в ресторане часто заказывают после изучения меню... Джекендофф отмечает, что «смысл теории фреймов заключается в том, что она дает возможность... дополнять недостающие характеристики концептов, которые не были установлены при их определении или категоризации».

Психологическое обоснование теории фреймов тесно связано с понятием ожидания. Это значит, что нормальное взаимодействие людей в мире было бы невозможно, если бы каждое новое явление или предмет оценивалось бы ими как уникальное. Люди трактуют свои впечатления на основе имеющегося опыта и базируясь на каких-то типичных для своей культуры моделях. Именно эта идея и лежит в основе фреймовых исследований.

Следует отметить, что понятиями «скрипт», «фрейм», «схема» оперируют многие науки. Д. Таннен в книге «Framing in Discourse») делает краткий обзор о том, как эти понятия используются в различных областях знаний и каково их содержание. Итак, «фрейм» и сходные с ним термины используются в психологии (Ф. Бартлетт, Д. Румельхарт, Р. Абельсон, М. Минский), лингвистике (У. Чейф, Ч. Филлмор), антропологии (Г. Бейтсон, Ч. Фрейк, Д. Хаймс - имя последнего более точно связано с исследованиями в области этнографии речи), социологии (Э. Гоффман). Несмотря на то, что все указанные термины часто взаимозаменяемы, некоторые исследователи отмечают существующие между ними отличия. Например, Чейф говорит об иерархичной зависимости фрейма и схемы друг от друга: когда человек сталкивается с тем или иным событием, он идентифицирует его на уровне схемы, а затем строит свои ожидания о конкретных участниках и их роли в данном событии на уровне фрейма, получающего конкретное выражение в предложениях.

Абельсон, говоря об отличии фрейма от скрипта, отмечает, что скрипт соотносится с последовательностью событий и состоит из отдельных сцен. Так, сценарий похода в ресторан выглядит следующим образом:

John went into the restaurant. He ordered a hamburger and a coke. He asked the waitress for the check and left.

Термин «фрейм», который получает наибольшее распространение по сравнению с другими, вводит в научный обиход Г. Бейтсон в 1955 году, определяя его с психологической точки зрения как некий способ интерпретации людьми поведения друг друга. Позже термин начинает использоваться в социологических и антропологических исследованиях Д. Хаймса, Э. Гоффмана и Ч. Фрейка, а также в работах М. Минского в области искусственного интеллекта.

Так, Хаймс в своей работе «Ways of speaking» относит фрейм как некий «культурный образец» («cultural pattern») к одним из способов речи. Похожее толкование встречается и в работах Гоффмана и Фрейка. При этом Фрейк рассматривает фрейм как динамическую модель, споря с представителями школы искусственного интеллекта, которые, по его мнению, настаивают на определении фрейма как некоей статической данности.

Т.А. ван Дейк также отмечает важность учета того факта, что «фреймы не только содержат «статичные» данные, но и «динамические» процедуры, описывающие, как нужно действовать в тех или иных обстоятельствах».

Иногда в связи с этим говорят о разных категориях фреймов: с одной стороны об интерактивных «интерпретационных фреймах» (работы по социальной и лингвистической антропологии), с другой стороны - о фреймах - структурах знаний, или схемах (работы по искусственному интеллекту).

Чтобы взаимодействие людей было эффективным, необходимо осознание человеком того, в рамках какого фрейма оно происходит. Например, с точки зрения языка одна и та же фраза может восприниматься по-разному в зависимости от фрейма шутки или фрейма ссоры (интерпретационный фрейм).

Второй тип фреймов, схемы знаний, соотносится с ожиданиями, которые возникают у участников взаимодействия относительно людей, событий, объектов и окружающей обстановки и связанных с уже имеющимися у них знаниями о мире. Этот тип фрейма вызывает особый интерес у исследователей в области лингвистической семантики, так как очевидно, что значение высказывания сильно зависит от этих «фреймовых» знаний, имеющихся у участников общения.

В частности, к исследованиям такого рода фреймов обращается Ч. Филлмор, который первый связывает фрейм с лингвистикой, определяя его как «любую систему лингвистических выборов..., которые могут ассоциироваться с прототипными образцами сцен», иными словами «люди ассоциируют определенные сцены с определенными лингвистическими фреймами».

Ч. Филлмор сравнивает понятие фрейма с широко распространенными в лингвистике теориями лексических полей, согласно которым люди интерпретируют значения отдельных лексических единиц на основании того места, которое эти единицы занимают в системе своего поля. Например, значения счетных прилагательных мы воспринимаем в результате интерпретации «структурированного исходного знания», которое отражается в лексическом поле счета. Один из основоположников теории поля Й. Трир считал, «что в общем случае понимание значения слова сводится к пониманию структуры, в которой это слово функционирует...». Концепция поля, таким образом, очень близка к концепции фрейма в ее понимании Филлмором. Однако, в отличие от поля, фреймы не принадлежат лишь к сфере языковых взаимоотношений (хотя некоторые фреймы действительно являются сугубо языковыми, например, единицы измерения или календаря), а непосредственно связаны с интерпретацией внеязыковой действительности. Таким образом, слова во фрейме структурированы на основе экстралингвистических связей. При этом если полю соответствует ряд взаимосвязанных слов в языке, фрейм может иметь лишь одного представителя в лексике. Вместе с тем фреймы отличаются от различных тематических классификаций лексики, так как представляют собой когнитивные структуры, выражая способы систематизации внеязыковой информации в сознании носителя языка.

Несмотря на сложные и не совсем четкие взаимоотношения между терминами фрейм, скрипт, схема, все они объединяются общим понятием «структур ожиданий» и описывают, как «человек организует свои знания о мире и использует их, чтобы интерпретировать новую информацию, события, опыт и взаимоотношения с ними связанные».

Таким образом, фрейм выступает как комплексный термин и является одной из важнейших структур представления знаний, но не произвольно выделяемых, а описывающих определенный концепт. Действительно, «в противоположность простому набору ассоциаций эти единицы [фреймы] содержат основную, типичную и потенциально возможную информацию, которая ассоциирована с тем или иным концептом».

И фреймы, и концепты относятся к когнитивным структурам, и в связи с этим представляется важным вопрос об их разграничении. Исследователи отмечают, что фрейм можно рассматривать как способ организации различных типов концептов, отличающихся по уровням сложности. Поэтому сам фрейм в свою очередь может включать в себя несколько уровней и составляющих единиц («sub-units»).

В.Н. Телия также отмечает, что «концепт - это всегда знание, структурированное во фрейм, а это значит, что он отражает не просто существенные признаки объекта, а все те, которые в данном языковом коллективе заполняются знанием о сущности».

Если рассматривать концепт как первичное культурное образование, то можно сказать, что именно они формируют в сознании носителя некоторый образ окружающей его культурной действительности (в широком понимании культуры как «обобщенно-универсального... способа самоорганизации и саморазвития человеческого бытия» по С.Х. Лялину).

Мысль, что в голове человека складывается как бы модель окружающей его внешней действительности, первоначально высказанная русским физиологом И.М. Сеченовым, позже была положена в основу такого важного понятия человеческого бытия как картина мира. Сам термин появляется в физике и означает физическую картину мира, «трактуемую как совокупность внутренних образов внешних предметов» (Г. Герц, цит. по В.И. Постоваловой). Позже понятие картины мира выходит за рамки физической науки и начинает рассматриваться в более широком смысле. В.И. Постовалова определяет ее как «исходный глобальный образ мира, лежащий в основе мировидения человека, репрезентирующего сущностные свойства мира в понимании ее носителей и являющегося результатом всей духовной активности человека».

Это значит, что картина мира содержит представление человека о мире, запреты и установки, направленные на должное поведение человека в этом мире, что определяет ее регулирующую роль в жизнедеятельности человека. Картина мира также создает некое единое «смысловое поле», благодаря которому обеспечивается взаимопонимание между представителями одной культуры.

Картина мира многолика и многомерна, так как она объединяет представления человека о различных сторонах окружающей его действительности и поэтому подразделяется на религиозно-мифологическую, философскую, научную, художественную и другие картины мира, которые в своей совокупности образуют концептуальную модель или концептуальную картину мира. Эту концептуальную картину составляют ментальные образования - концепты.

Выделяется также понятие языковой картины мира, которая выступает в виде некоторой проекции концептуальных структур и их материального воплощения в языке, иными словами представляет собой знаковый образ действительности. Языковая картина мира рассматривается как наивная в смысле ее противопоставления научной картине мира, при этом отмечается ее не менее сложный и интересный характер, но отнюдь не примитивность по сравнению с научными представлениями.

Понятие языковой картины мира в лингвистику вводят неогумбольдтианцы, тем самым подчеркивая важность изучения языка не самого по себе, а в связи с его культурными функциями. Поэтому можно говорить о том, что концепты, которые формируют концептуальную картину мира (а также и их языковые проекции, ибо язык впитывает в себя культурное своеобразие), отличаются специфичностью в культурно-национальном плане. Действительно, большинство исследователей сходится на том, что картины мира, складывающиеся в сознании носителей различных культур, не одинаковы, а национально-специфичны. Поэтому часто о концептах говорят, как о культурных, или национальных, которые определяются как «конкретно репрезентируемая идея «предмета» в совокупности всех валентных связей, отмеченных национально-культурной маркированностью» и которые соответственно являются важным инструментом в изучении культурных особенностей разных народов.

Все сказанное выше подчеркивает значимость изучения концепта не только как продукта мысли (в его когнитивной трактовке), но и как культурного феномена (в его культурологической трактовке), что органично вписывает его в рамки не менее актуального (наряду с когнитологией) направления современной науки о языке - культурологической лингвистики. Одним из основополагающих тезисов лингвокультурологии выступают известные слова В. фон Гумбольдта о том, что «язык есть как бы внешнее проявление духа народов: язык народа есть его дух, и дух народа есть его язык...». Э. Сепир также указывал, что «язык не существует и вне культуры, т.е. вне социально унаследованной совокупности практических навыков и идей, характеризующих наш образ жизни». Однако проблема взаимоотношения языка и культуры по-разному решалась в истории лингвистической мысли. Задаваясь вопросом о том, что первично - язык или культура, ученые иногда придерживались крайних точек зрения, утверждая, например, прямую зависимость культуры от языка. Такие концепции, однако, давно подверглись критике: конечно, язык во многом зависит от культуры (хотя не только от нее, но и от природных факторов тоже), но и культура в какой-то степени определяется языком.

Это второе направление соотношения является наименее доказанным даже на современном этапе развития науки. Ученые склонны считать, что влияние языка на культуру выражается не в том, что люди смотрят на мир по-разному сквозь призму своего языка (по теории «лингвистической относительности» Сепира - Уорфа), а что язык, участвуя в процессах восприятия, запоминания, воспроизведения в некотором роде вносит свою лепту в своеобразие миросозерцания. Несмотря на существующие разногласия, несомненной признается роль языка в изучении культурных особенностей разных народов. Как отмечал Гумбольдт, «среди всех проявлений, посредством которых познается дух и характер народа, только язык и способен выразить самые своеобразные и тончайшие черты народного духа и характера и проникнуть в их сокровенные тайны...».

Наибольший интерес у исследователей всегда вызывало отражение национально-культурной специфики в лексическом составе языка, как сфере, наиболее тесно связанной с экстралингвистической действительностью, в отличие от, например, фонетического и грамматического пластов языка. Так, подход к слову как «вместилищу знаний», в том числе и знаний культурного характера, намечается еще в античности.

Выделяется два основных подхода, связанных с взаимоотношением культуры и лексического слоя языка: лингвострановедческий и концептный.

Лингвострановедение, появляющееся как один из методов освоения иностранного языка, предполагает знакомство с культурной спецификой изучаемого языка посредством национально-маркированных лексических единиц. В рамках лингвострановедческой теории слова условно делятся на две большие группы: эквивалентные и безэквивалентные (с точки зрения сравнения двух и более языков и при переводе с одного языка на другой). При этом отмечается, что чистых эквивалентов практически не существует, так как даже при совпадении денотативных значений слова отличаются тем, что вызывают различные ассоциации у носителей разных языков. Вводится понятие лексического фона, к которому относят «те (взятые вместе) непонятийные СД [семантические доли], которые входят в семему, но не участвуют в опосредованной языком классифицирующей деятельности человека» (там же). Как правило, фоновые семантические доли определяются культурными особенностями говорящих на данном языке.

В рамках лингвокультурологического направления появляются подходы, пытающиеся выйти за рамки собственно языковой сферы и вводят понятие комплексных межуровневых единиц, которые в плане содержания соотносятся как с языковым значением, так и с культурным смыслом (понятие «лингвокультуремы» по В.В. Воробьеву).

Однако за последние годы развития лингвистики в науке все более закрепляется концептный подход, ставящий в центр исследований человека как языковую личность с ее социокультурными, а также индивидуальными характеристиками. Сам термин «языковая личность» делает акцент на изучении человека как существа говорящего - homo loquens, обосновывая суть такого антропоцентрического направления следующим тезисом: «нельзя познать сам по себе язык, не выйдя за его пределы, не обратившись к его творцу, носителю, пользователю - к человеку, к конкретной языковой личности...».

Концептный подход является более объемным и предполагает в своем комплексном выражении, что человек «живет, общается, мыслит, действует в мире концептов, по отношению к которым традиционно понимаемые понятия, образы, поведенческие стереотипы и т.д. выступают их частными, проективными, редуцированными формами». Этот подход объединяет в себе не только лингвистический и культурный аспекты рассмотрения языка, но и взгляд на язык как продукт человеческого сознания.

Как отмечает С.Х. Ляпин, с точки зрения концептологии как науки о концептах возможны два пути исследования: синтез концепта (то есть «достраивание» таких формообразований как понятия и образы до соответствующего концепта) и анализ концепта (то есть разложение существующего концепта на его редуцированные формы). Поскольку мы идем от конкретного концепта к его материальному воплощению, то второй путь, а именно анализ концепта, представляется наиболее подходящим для данного исследования.


Клименко Елена Олеговна







Интересное:


Импорт концепта «management» в русскую лингвокультуру
Макро- и микротопонимия. Урбанонимы как вид топонимов
Русский язык в региональном аспекте
Особенности лексического повтора в русской лирической поэзии XIX века
Теоретические предпосылки изучения образных средств, содержащих топонимы
Вернуться к списку публикаций