2011-08-06 01:28:48
ГлавнаяРусский язык и культура речи — Проблема переименований внутригородских объектов



Проблема переименований внутригородских объектов


Переименования в Москве

Процесс наименования происходит непрерывно. В связи с изменением облика города объекты могут переименовываться так же легко, как и получать имя впервые. Любое внешнее событие в общественной жизни может повлечь за собой изменение названий окружающих объектов. Так, старое название улицы забывается, если на ней появляется новый рынок или какое-нибудь иное новое сооружение. После революции 1917 года, когда в России изменился весь социальный строй, потребность в переименованиях была остро значимой. Если в процессе единичных переименований менялись лишь некоторые подсистемы, послереволюционные переименования видоизменили всю топонимическую систему Москвы. В результате этого есть улицы Москвы, менявшие названия по три-четыре раза. Каждое новое название в какой-то степени мотивировано и почти не связано с предыдущими. То же относится и к большинству прочих переименований.

Каждый московский урбаноним - конечный результат взаимодействия многих явлений историко-культурного процесса. Удачность или неудачность названия городского объекта, его долговременное существование или, наоборот, почти мгновенное забвение, как и форма грамматического образования наименований, звучание - все это определяется историко-культурной традицией московской урбанонимии, создавшей свою систему со своими законами.

Когда Москва значительно расширяла свои границы, в 60-е годы, и в конце 90-х годов XX столетия, а также в послереволюционный период в начале 20-х годов, переименования московских улиц осуществлялись как в единичных случаях, так и массово.

Революционное разрушение системы московских названий в 20-30 годы заключается не только в замене одних названий на другие, что вполне допустимо в определенных случаях, но и, что является наиболее существенным, в нарушении внутренних законов системы.

Период первых советских переименований был по сути своей стихийным и романтичным, а потому не всегда идеологически выдержанным. В первый послереволюционный год новая власть, укрепляя свое положение, использовала любую возможность для того, чтобы шире распространить свои знаки и символы. Результаты переименования были негативны, в частности, потому, что производились без учета общественного мнения.

С точки зрения советской власти дореволюционная урбанонимическая система имела тот недостаток, что именование осуществлялось без санкции органов городского управления.

В 1921 году Моссовет принял постановление «О порядке переименования улиц, проездов и площадей города Москвы», согласно которому право переименования предоставлялось только президиуму Моссовета, для чего при нем была образована специальная комиссия. Для «научности» в программе работ комиссии содержалось указание на то, что переименование требуется производить в соответствии с «археологическими данными». Однако гораздо важнее был другой пункт программы, в котором говорилось, что комиссия должна искоренять в названиях все, связанное со старым, царским строем и увековечивать имена деятелей революции. Неприемлемыми считались названия, связанные с «именами царей и их приспешников», церковные названия, названия по владельцам и прочие, «отражающие дореволюционный отсталый быт». Для выполнения поставленной Моссоветом задачи, следовало заменить все московские названия, потому что все они так или иначе отражали дореволюционный быт. При переименовании решающий голос имели не историки. В Москве не было улиц, названных в честь «царей и их приспешников», поскольку просто не было такого обычая. Действительно, есть Александровские улицы, но одна из них названа по Александровскому институту благородных девиц, другая по Александровской слободе; есть Николаевская улица, названная по проходящей вдоль нее ветке Николаевской железной дороги, есть Павловская улица и переулки, названные по Павловской больнице, построенной Павлом I по обету «за избавление его от тяжкой болезни», Императорская площадь в Кремле названа по дворцу...

В первые годы советской власти начали появляться названия в честь членов «ленинской гвардии». Так, в 1919 г. появляются площадь Свердлова (Театральная) и улица Володарского (Гончарная), в 1923 - улица Воровского (Поварская), в 1926 -улица и площадь Дзержинского (Лубянка) и т. д. Все эти названия, дошедшие до начала 1990-х годов, появлялись после кончины (часто, насильственной) того или иного советского деятеля. Однако, в середине 1920-х годов появляется традиция присваивать имена здравствующих лидеров.

В честь председателя Совнаркома А. И. Рыкова был назван посёлок около ст. Гражданская, в котором были 4 улицы его же имени: с 1-ой по 4-ю. После того, как Рыков превратился из «наркома» во «врага», улицы были переименованы в улицы 8-го Марта с теми же номерами, сейчас существуют только 1-я и 4-я улицы.

В 1960 г. в черте Москвы оказались улица Сталина в Кунцеве (с 1962 -Кунцевская улица) и проспект Сталина в поселке Красный Строитель (с 1962 - Ступинская улица).

В конце 1961 г. - начале 1962 г. после XXII съезда КПСС (октябрь 1961) из названий окончательно исчезает имя И. В. Сталина.

Начиная с 1957 г. после Указа Президиума Верховного Совета СССР от 11 сентября 1957 года «Об упорядочении дела присвоения имён государственных и общественных деятелей краям, областям...» перестают присваивать названия в честь здравствующих «деятелей» и в дальнейшем строго следуют правилу: «только после смерти».

Новый всплеск «увековечивания» появляется в начале 1980-х годов, когда начинают уходить в мир иной престарелые члены, председатели и генеральные секретари.

С учетом новейших возможностей и подходов, а также пожеланий Советского фонда культуры летом 1990 года была сделана попытка примерно вдвое расширить проект возврата названий, предложенный в 1986 году.

В Китай-городе освободилась от ошибочно датированного названия («25-го Октября») улица Никольская, возвращены древнейшие имена Ильинке (быв. улица Куйбышева) и Варварке (быв. улица Разина).

По Китайгородскому полукольцу возвращены имена Моховой улицы, площади Охотный Ряд (теперь её официальное название - улица Охотный Ряд) и Театральному проезду (быв. проспект Маркса). Площадям Дзержинского и Свердлова возвращены имена Лубянской и Театральной, а площади 50-летия Октября - название Манежной площади.

Между Китайгородским и Бульварным полукольцами вернулись имена к Знаменке (улица Фрунзе) и Воздвиженке (начальное звено «проспекта» Калинина), Большой Лубянке (проспект Дзержинского), Мясницкой (Кирова) вплоть до Садовой и Маросейке (Богдана Хмельницкого).

Между Бульварным полукольцом и Садовым кольцом вновь находятся Пречистенка (улица Кропоткинская) и Малый Патриарший переулок (Малый Пионерский переулок). Новой части проспекта Калинина возвращено первоначальное «проектное» имя Новый Арбат.

На Садовом кольце вернулись названия к двум улицам-Валам -Земляному и Коровьему.

Между Садовым и Камер-Коллежским кольцами вновь появились имена Старая Басманная (быв. Карла Маркса) и 1-я Тверская-Ямская (дальняя от центра часть улицы Горького). На Камер-Коллежском кольце старинная Тверская Застава заменила собой безличное имя площади Белорусского Вокзала.

Реакция жителей Москвы на возврат прежних названий 27 улицам и 10 станциям метро была негативной.

Целью программы московского правительства по переименованию внутригородских объектов является установление наименований районов, административных округов. и других частей территории города, которые должны соответствовать историческим, географическим и градостроительным особенностям объекта. Таким образом, процесс наименования (и переименования) в течение последнего столетия является целенаправленным и регламентируется согласно законодательству. Ранее этот процесс был стихийным, но все же подчинялся общим правилам наименования урбанонимов.

В результате многочисленных переименований в настоящее время в топонимии наблюдается экспансия антропонимов. Применительно к московской топонимии можно отметить, что наименования по именам личным и фамилиям жителей - явление не новое, они появляются с XVII в. - переулки Мануков, Полуэктов, Головин, но они не являются коммеморативными. В дореволюционной урбанонимии почти нет названий, произведенных от имен писателей, ученых, путешественников, музыкантов, художников, что так характерно для современной номинации внутригородских объектов. И даже если в старой Москве мы найдем Грибоедовский переулок, то он не будет иметь никакого отношения к писателю, также как и Некрасовский переулок, который назван по домовладельцу, ныне совершенно неизвестному. Названия-посвящения возникают с XIX в. (улица Пушкинская).

С. И. Ожегов отмечал, что в Санкт-Петербурге после революции многие улицы были переименованы по контрасту: Дворянская - улица Деревенской Бедноты; Мещанская - Гражданская; Ружейная - улица Мира; Архиерейская - улица Льва Толстого (отлученного от церкви); Французская набережная - набережная Кутузова и т.д.

В Москве, наоборот, новые названия часто были настолько похожи на старые, что непонятна причина замены одного названия другим. Так, например, в 1922-1925 г.г. Платовский переулок был переименован в Атаманский (оба названия в честь атамана Платова), Театральный проезд – в Хороводный, Немецкая улица - в Иноземную, Ямская - в Извозную, Болотная - в Торфяную. Именно преемственностью, а не контрастом можно объяснить такие переименования, как Амовский проезд (от завода АМО) - в Автозаводскую улицу, Тележный ряд в Каретный, Смитовский переулок (по заводу Смита) в Шмитовский (в честь Н.П. Шмита, оказавшего помощь восставшим). В последнем случае, очевидно, основную роль сыграла созвучность фамилий.

Новые названия, обладая некоторой преемственностью в лексическом значении основы, контрастируют со старым по форме: Большая Пресненская улица - Красная Пресня, Третий Ушаковский переулок - Турчанинов переулок. Такие переименования ломают прежние подсистемы, так как в результате остаются малые улицы и переулки без Больших, Третьи без Вторых и Первых, Новые без Старых и т. д.

В целом, новая урбанонимическая система Москвы характеризуется преемственностью: большинство новых названий как по форме, так и по лексической соотнесенности основы похожи на старые. В переименованиях можно выделить те же типы, что и в первичных наименованиях:

1. переименования в честь отдельных лиц (деятелей, вождей): площадь и улица Дзержинского, улица Достоевского, Ибрагимова, проспект Маркса;

2. переименования по группам лиц: Бунтарская, Молодежная, Добровольческая улицы, улица Строителей, шоссе Энтузиастов;

3. переименования по названиям населенных пунктов: Сущевская, Щукинские улицы;

4. переименования по искусственно созданным микрообъектам: Игральная улица (по площадке детских игр), Милицейская улица, Партийный переулок (по райкому партии), Телеграфный переулок;

5. переименования по объектам природной микротопонимии: Хвостов переулок (по урочищу Хвостово);

6. переименования по физико-географическим объектам: Озерковские набережная, переулок, тупик, Сетуньские переулки (по реке Сетуни);

7. переименования, связанные с церковными названиями: Елисеевский, Морановский, Обыденский переулки;

8. переименования по местоположению: Верхняя, Нижняя, Нагорная улицы, Дальний переулок, Левый тупик;

9. переименования по внешнему виду или впечатлению: Двойной, Прямой, Узкий, Широкий переулки;

10. переименования по назначению или основному использованию: Магистральные улица, переулок, Проезжая улица;

11. переименования, повторяющие названия соседних улиц: Новокузнецкие улица, переулок, Абельмановской Заставы площадь;

12. символические переименования: проспект Мира, ул. Радио.

Тот факт, что среди новых названий можно найти аналогию всем старым типам, говорит о большой стабильности типов московской урбанонимической системы. Даже названия, предназначенные для того, чтобы отмежеваться от старого быта, повторяют как по форме, так и по мотивированности уже существующие типы. Это свидетельствует о преемственности новых типов, способствует их новой систематизации и выработке урбанонимической системы с иным соотношением компонентов по сравнению с системой первичных наименований.



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Лингвокультурологический анализ урбанонимов
Формирование системы культурных концептов в рамках когнитивных возможностей личности
Гармонизирующее речевое поведение в конфликтных ситуациях
Новая урбанонимия Лондона, Москвы и Парижа
Натурфилософская концепция М. Горького в публицистике 1920-30-х гг.
Вернуться к списку публикаций