2013-06-12 20:15:22
ГлавнаяРусский язык и культура речи — Стереотипность шлягера как текста массовой культуры



Стереотипность шлягера как текста массовой культуры


Содержание

  1. Стереотип и шлягер
    1. Понятие стереотипа
      1. Стереотип в социально-философских науках
      2. Стереотип как лингвоментальный феномен
    2. Стереотипность как характерный признак текстов массовой культуры
      1. Шлягер как явление массовой культуры и синтетический текст
      2. Общая характеристика вербального текста шлягера
      3. Стереотипность текста шлягера
  2. Стереотипы-ситуации в текстах шлягера
    1. Понятие стереотипа-ситуации. Параметры стереотипа-ситуации
    2. Основные стереотипы-ситуации в текстах шлягера
    3. Структура стереотипа-ситуации РАЗЛУКА и ее словесная реализация
      1. Параметр обозначения стереотипа-ситуации
      2. Параметр действий и деятельности героев
      3. Параметр чувств и состояний героев
      4. Параметр фона
      5. Параметр атрибутов
      6. Устойчивые представления о разлуке и их отражение в ассоциативных связях лингвокультурного сообщества
  3. Стереотипы-образы в текстах шлягера
    1. Понятие стереотипа-образа
      1. Стереотипное в художественном тексте
      2. Стереотип-образ шлягера и его виды
    2. Стереотипы-образы лирических персонажей в шлягере
      1. Общие параметры стереотипов-образов героя и героини
      2. Стереотип-образ героя
      3. Стереотип-образ героини
    3. Стереотип-образ предмета в шлягере
      1. Ключевые слова как основа стереотипов-образов предметов
      2. Характеристики стереотипов-образов
      3. Взаимодействие стереотипов-образов
      4. Стереотипная модель
      5. Стереотипы-образы шлягера в контексте поэтической традиции
  4. Реализация концепта «Любовь» в текстах шлягера
    1. Концепт и стереотип
    2. Концепт ЛЮБОВЬ в русской языковой картине мира и текстах массовой культуры
    3. Вербализация содержания концепта ЛЮБОВЬ в шлягере
      1. Любовь как чувство-отношение к единственному человеку противоположного пола
      2. Любовь как сложное противоречивое чувство
      3. Любовь как неподвластное человеку стихийное чувство
      4. Любовь как прекрасное романтизированное чувство
      5. Любовь как непреходящее чувство
      6. Любовь как потребность в полном единении с любимым
      7. Любовь как стремление к интимной близости с любимым человеком
  5. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Параметр фона

Параметр фона передает стереотипные представления о хронотопе, в котором разворачивается ситуация. Показатели фона очень существенны, поскольку упоминание только одного-двух элементов создает нужное настроение. При описании фона стереотипа-ситуации нужно учитывать 1) показатели времени и 2) показатели места, выражающие стереотипные представления о том, когда и где может разворачиваться ситуация разлуки.

Значительная часть лексем, активно участвующих в оформлении параметра фона - существительные ночь, луна, звезда, окно, дом, дождь, снег, - принадлежит к ключевым словам шлягера, выделенным в результате количественного анализа. Они, кроме того, сами являются стереотипами- образами и включаются в стереотип-ситуацию посредством стереотипной модели.

Показатели времени для параметра фона стереотипа-ситуации РАЗЛУКА отчетливо разделяются на две тематические группы, показывающие 1) время суток (лексемы ночь, полночь, сумерки, вечер, закат и их заместители луна, звезда, называющие небесные светила, появляющиеся на небе в это время суток); 2) время года (осень, зима; дождь, снег и др.).

Разлука героев практически всегда происходит в темное время суток, на что и указывают лексемы ночь, полночь, сумерки, вечер, закат, а также различные описательные контексты. Ночь является одним из самых высокочастотных слов шлягера (находится в словаре шлягера на втором месте, встретилось в текстах 1016 раз) и используется как компонент фона и стереотипа-ситуации РАЗЛУКА, и стереотипа-ситуации ВСТРЕЧА. Указание на ночь как наиболее характерное для разлуки время почти всегда сопрягается с упоминанием других элементов фона - временных (луна, дождь) и пространственных (дом, квартира, стены, окно, дорога), при этом значим акцент на воспоминаниях героя: Ночь за окном, уснуло все в тишине, / И лишь луна со мной поговорит о тебе («140 ударов в минуту»); Ночь. Я снова возвращаюсь в этот дом. / Все будто как вчера (Ариана); Ночь, боль, холод стен, / И уже который день / Память мне опять не даст пощады (А. Губин). Круг признаковых слов, характеризующих ночь, достаточно ограничен: в основном они указывают на цветовой признак (Ночь темна, звучит бездомный Шуберт; / Ночь темна, никто ее не любит (В. Леонтьев)), временную продолжительность (А ночь такая длинная, / Когда ты не со мной (Д; Маликов)), состояние природы (Ночь в теплых глазах, дождливая ночь. / А любовь - где-то («А-Студио»)), наличие луны, звезд (Эта лунная ночь опять не даст мне уснуть, / И до утра я буду думать, как тебя мне вернуть («140 ударов в минуту»)).

Наиболее характерной моделью образных преобразований является олицетворение, которое создается глаголами движения приходить (В мой город приходит ночь (Т. Буланова)), гулять (По городу ночь гуляет, дома зажгут огни, / И кто-то опять играет мелодию любви. / Разлуки всегда случайны <...> (А. Варум)); входить / войти (Ночь входит в дом, разбив стекло, / Одним рывком открыв окно (Т. Буланова), Город спит, ночь вошла / В эти каменные дома. / Вновь со мной до утра / Будут петь разлук ветра (Натали)). Ночь персонифицируется, сливаясь с образом любимого человека: В зимнем пальто, с тростью-зонтом, / Ночь идет по улице пустой. / Только следы скользкой пустоты - / И за ночью вслед уходишь ты («Блестящие»).

Вместо существительного ночь может выступать перифрастическая номинация час ночной: Ты поверь, как часто в час ночной / О тебе, любимый мой, тоскую (Т. Буланова). В ряде случаев указывается конкретный момент ночи - полночь: Полночь за окном непроглядная, / Где же ты, моя ненаглядная (А. Губин).

Лексемы вечер и закат характеризуются аналогичными лексико­-семантическими связями, отраженными прежде всего в эпитете. Вечер описывается с точки зрения временного аспекта (Мы с любовью прощаемся, / Наша песня допета, / И над нами склоняется / Поздний вечер в Сорренто (А. Глызин)), цветовой характеристики (Нелюбимая ждет меня у окна, / Вечерами темными, как всегда, у окна, / Ждет меня («А-Студио»)), наличия звезд (Звездный вечер лег на крыши, / На асфальте спит вода. / В облаке света забытое лето, / Все это где-то, где нет меня и тебя («Восток»)), состояния природы (Такой дождливый туманный вечер, / Брожу по улицам, где фонари, как свечи (В. Пресняков)), субъективных ощущений героя (Склонился на плечи таинственный вечер, / За тихим окном притаилась луна, / Зажглись и погасли усталые свечи, / И я от нежданного горя пьяна (Т. Буланова)). Встречается олицетворение: Вечер вздохнет или ночь бросит звезд благодать - / Я вспоминаю тебя, вспоминаю опять (Д. Маликов).

Вместо лексем ночь и вечер используются их контекстуальные заместители - существительные темнота (Он уехал прочь на ночной электричке, / В темноте шагов ты все ждешь по привычке (А. Апина)), сумерки (Небо, загрустив, наклонилось, / В сумерки укутав дома. / Больше ничего не случилось - / Просто наступила зима (Алсу)), безличный предикатив темно (Уже на улице темно - / Стою, смотрю в твое окно («Турбомода»)), а также перифрастические номинации поздний час (В поздний час ты не спишь, все кого-то ждешь (Саша)), темный час (Ушел ты в темный час (Т. Буланова)), косвенные указания на позднее, темное время суток - свет погас (Вино допито, свет погас, но дом чужой, / Чужая жизнь, чужая женщина разбудит (В. Кузьмин)), солнце село (Вот и солнце село за далекие моря, / Ах, как сердце пело, но поссорились мы зря (Т. Буланова)).

Образ ночи как временного фона ситуации создают в шлягере слова звезда и луна, называющие ночные небесные светила. Существительное звезда было выделено как ключевое слово шлягера, существительное луна не вошло в число тридцати наиболее частотных слов шлягера, хотя оно также занимает достаточно высокую позицию. Звезда и луна относятся к тем лексемам, которые традиционно ассоциируются с языком поэзии, с представлениями о прекрасном.

Хотя упоминание о луне более характерно для параметра фона стереотипа-ситуации СВИДАНИЕ, оно типично и для стереотипа-ситуации РАЗЛУКА: Когда взойдет луна, / Свои огни зажгут дома, / Глаза закрою в тишине, / И вспомню вновь я о тебе (А. Варум); Может, просто тепла / Твоему сердечку надо, / Чтоб не ждать, не страдать / И не плакать под луной (В. Маркин). Типичные эпитеты указывают на цвет луны: Шепчу серебряной луне, / Как я скучаю по тебе («140 ударов в минуту»), Разлуки всегда случайны, / И светит нам издалека / Белая луна (А. Варум), Ты согрей меня, желтая луна, / Ты побудь со мной, когда я совсем одна («Блестящие»). Одной из самых продуктивных образных моделей является олицетворение: Ночь за окном, уснуло все в тишине, / И лишь луна со мной поговорит о тебе («140 ударов в минуту»), Опять луна стучит в окно. / Где ты теперь - мне все равно (Л. Перова). К луне могут применяться характеристики, обычно используемые для обозначения человека: Безобразница-луна, где мои мечты? (И. Аллегрова), Куда иду, иду одна, / И светит мне подруга-луна, / А ты с другой - я не нужна (Диана)). Типично также упоминание о лунном свете: Лунный свет мерцает сквозь стекло, / Странно понимать, что все прошло (И. Николаев).

Звезды часто выступают как элементы фона в данной ситуации, однако роль стереотипа-образа ЗВЕЗДА гораздо значительнее, и употребление его в качестве компонента стереотипа-ситуации РАЗЛУКА - лишь одна из стереотипных моделей, связывающих стереотип-образ и стереотип-ситуацию: Прощай, за облаками звезды, / Было бы слишком просто / Просто сказать «Прощай» (А. Варум и Л. Агутин); Сиреневый туман над нами проплывает, / Над тамбуром горит полночная звезда. / Кондуктор не спешит, кондуктор понимает, / Что с девушкою я прощаюсь навсегда (В. Маркин).

Номинации времен года, формируя фон ситуации, входят в образную параллель-оппозицию, в соответствии с которой весна и лето представляются как время любви, а осень и зима - как время разлуки.

На основании сходства циклов жизни человека и смены времен года в природе возникли устойчивые ассоциативные связи, которые заложили основу многочисленных поэтических образов, связывающих жизнь, душевные состояния человека и явления природы. В противопоставлении зимы как смерти, старости, нелюбви, и весны как жизни, молодости, любви, используются различные лексемы, принадлежащие к лексико-тематическим группам «Зима» и «Весна» (снег, метель, вьюга, мороз, лед, дождь и др.).

В ряде контекстов лексемы осень к зима экспрессивно-семантически не разграничиваются, а создают единый фон стереотипа-ситуации РАЗЛУКА, что указывают на их близкие функции: Вся жизнь моя - осень и зима, / Боль с тобой пришла, пустотой замела («Демо»), ср. также в метафоре: Но осень на дворе, деревья в серебре, / Увы, привычка охладила нас (И. Крутой и И. Аллегрова).

Один из наиболее характерных образов фона для стереотипа-ситуации РАЗЛУКА - зима: Разминулись мы посреди зимы, / За белой пеленой снежной кутерьмы (Т. Буланова); Я так устал от холодной зимы / И от этой нелепой разлуки («140 ударов в минуту»). Возможно указание на точную дату разлуки (В первый день зимы / На краешке земли / Нечаянно расстались мы с тобой (В. Меладзе)) или месяц (Пока февраль, как господин, / Снимает белое пальто, / Что ты одна и я один / Узнали мы только что (Л. Агутин и А. Варум; в создании персонифицированного образа зимнего месяца участвует сравнение, подхваченное развернутой предикативной метафорой). Характерные признаки этого времени года обозначены существительными лексико-тематического поля «Зима»: снег (Падал белый снег, / И розы отцвели, / От нас ушла весенняя любовь (В. Меладзе)), метель (Где искать? Чья вина? / Повсюду зима. / В небе снега карусель, / В небе белая метель («Восток»)), вьюга (За тыщу верст - холода да вьюга, / Нам не хватает с тобой друг друга (И. Аллегрова)), мороз (морозы) (Так промчалась осень, и пришли морозы, / И с другим однажды тебя я повстречал (Е. Осин)), лед (В солнечный день не растает / Белой реки лед. / Этого с нами не произойдет (Л. Агутин и А. Варум)).

Представление о разлуке тесно связано с образом осени: Осень разлукой злит («Демо»). Сочетание холодная осень предстает как метафорическое обозначение разлуки и связанного с ней душевного холода: Еще два-три погожих дня - и ты меня забудешь скоро, / А мне холодной осени вовек не миновать (В. Меладзе). В текстах шлягера образ осени наделен человеческими чертами: Я слышу осени шаги, / Она зовет, меня с собой, / И плачет небо от тоски / И я живу одним тобой (В. Морозова). Осень персонифицируется и осознается как внешняя сила, разлучающая героев: Донна Осень, позолоченная грусть, / Донна Осень, золотая непогода, / Донна Осень, унесла мечту мою, / Донна Осень забрала тебя («Восток»).

В представление об осени, отраженное в шлягере, обычно включаются образы осенней листвы, опавших листьев: В темном вагоне пустота, / Лишь за окном листва кружится. / Вместе с листвой пролетят года, / А наша любовь не повторится («Руки вверх»), Желтыми листьями осень закружит - / Горькие проводы первой любви (Д. Гурцкая). На этом образном представлении основывается метафора: Просто мы опавшие листья - / Навсегда не вместе и вместе - / А на сердце пустота («Гости из будущего»).

В шлягере при обозначении осени используется традиционный образ улетевших птиц: Как жаль, что нам не быть вдвоем: / Как грустно, что не повторится, / Что в сердце мне не жить твоем, / Что рано улетели птицы / И больше песен не споем (Т. Буланова). Птицы могут предсказывать прощание героев: Скрылся твой след, крик птиц: «Прощай» (А. Варум). Наконец, характерно появление как элемента фона для стереотипа-ситуации РАЗЛУКА образа ворона, несомненно, связанного с представлениями о традиционных мотивах русской протяжной песни («Черный ворон» и пр.), где ворон выступает как вестник беды, несчастья, смерти: Слишком громкий грохот города, / Делят вороны небо поровну <...> Я иду одна в центре города / Без тебя (К. Орбакайте), Разными дорогами мы пойдем по осени, / И опять закружит в небе воронье (Т. Буланова).

В качестве типичного фона для стереотипа-ситуации РАЗЛУКА может восприниматься любая непогода - это слова холод, туман, ветер, дождь, гроза, ненастье: Холод за окном, туман за дверью, / Прятки по дворам устроил дождь. / Ни во что теперь я уже не верю, / Нас разлучила эта ночь (А. Варум); Холода все сильней и сильней, / Теплых дней так недолог полет. / Засыпает наш дом без огней, / Мы с тобой -не огонь и не лед (Алсу), Как решиться мне в такую непогоду? / Как решиться завершить побег? (А. Пугачева). Упоминания о холоде чаще всего соединяются с метафорическим обозначением душевного состояния героя в разлуке.

Ветер - один из важнейших стереотипов-образов шлягера - в стереотипе-ситуации РАЗЛУКА выступает не только как фон, но и как «действующее лицо» ситуации (это можно сказать и о других природных образах) - например, он аккомпанирует расставанию героев (Ветер на тысяче скрипок играл о прощании, / И тихо плакал дождь / О том, что не вернешь (Д. Маликов); Будет петь холодный ветер / Над осколками мечты (Ф. Киркоров)), напоминает об ушедшей любви (И только ветер мне споет о любви былой («140 ударов в минуту»)), знает тайны героя (Тайну знает лишь ветер ночной / О том, как хочу быть с тобой (Т. Буланова)), приходит к нему в дом (Я не прощу за то, / Что ветер по ночам стучит в мой дом («Шиншиллы»)). Связь разлуки и ветра подчеркивает генитивная метафора: Вновь со мной до утра / Будут петь разлук ветра (Натали).

Во многих случаях образ ветра предстает и как иррациональная сила, которая приносит беду, уносит любовь, счастье, любимого: Нежданный ветер мимолетно унес / Того, кто рядом был с тобой; / Не оставляя и следа (Л. Агутин); Ветер с моря дул, / Нагонял беду. / И сказал ты мне: / «Больше не приду» (Натали); Холодный ветер-хулиган / Закроет вновь прощанья дверь (В. Сташевский); Снова от меня ветер злых перемен / Тебя уносит (А. Пугачева).

Одним из типичных элементов фона является стереотип-образ дождь: Тихо дождь стучал по крыше - / Так же тихо ты ушел. / Ты исчез, как тень, неслышно, / Между нами дождь прошел (К. Орбакайте); В городе моем который день подряд дождь, / А слова твои, все слова твои - ложь (Н. Королева). Лексемы гроза, гром играют в создании фона роль, аналогичную стереотипу-образу дождь, хотя употребляются в шлягере значительно реже. На схожие функции указывает, в частности, их контекстуальная взаимозаменяемость (В Петербурге сегодня гроза, / На ресницах застыла слеза, / Ты мой милый, родной человек, / Расстаемся, как будто навек <...> Ты звонков моих больше не жди - / В Петербурге сегодня дожди (А. Пугачева)) или параллельное употребление в качестве однородных членов: Без тебя дожди и грозы (А. Губин); Пусть пройдут стороной / Злые грозы и злые дожди. / Мы не будет с тобой / Больше вместе. Не бойся. Не жди (Валерия). Кроме того, словесные образы гром и гроза могут осознаваться как предвестники разлуки: Грянул гром неведомо откуда, / Задрожало все и заскрипело, / И исчезло сказочное чудо, / Превратившись в дым окаменелый (Т. Буланова); И мне с небес объявит приговор гроза, / Что больше я не полюблю (А. Пугачева). Наконец, лексема гроза предстает в тексте как метафора трагического события, каким и является разлука: Пусть говорят, что приближается гроза. / Пусть говорят, что лгут и сердце и глаза (Л. Вайкуле).

Отметим, что изредка в качестве параметра фона стереотипа-ситуации РАЗЛУКА используются образы весны и лета, но эти случаи единичны и не являются стереотипными для этого стереотипа-ситуации шлягера.

Другая группа лексем и словосочетаний, используемых для обозначения фона стереотипа-ситуации РАЗЛУКА, - показатели места - указывает на локус, где герои находятся, совершают характерные действия и переживают определенные душевные состояния, из которых складывается представление о стереотипе-ситуации РАЗЛУКА.

Показатели места распределяются по следующим лексико­-тематическим группам: 1) город - это сама лексема город и соответствующие конкретизаторы этого словесного образа (улица, бульвар, мост, тротуар, мостовая, фонарь, витрина, метро); 2) дом - дом, квартира, комната, стены, крыша, окно, дверь, порог, камин; 3) природное пространство -лес, сад, парк; 4) дорога, путешествие - самолет; вокзал, перрон, вагон, поезд, электричка; корабль, причал, берег моря. Показатели места, как правило, сочетаются с проанализированными выше показателями времени.

Шлягер как явление массовой культуры, урбанистической по природе, описывает чаще всего жизнь героя столичного мегаполиса или небольшого городка: Город небоскребов, одиноких грез, / Непростых законов, суеты и звезд. / Яркие витрины; в них ночной кураж,/ - Значит, город наш (А. Варум), Твой город желтых фонарей тебя встречал и провожал (Л. Агутин). Упоминание о городе, как правило, сочетается с другими показателями фона ситуации (такими как дождь, ночь, холод, туман): Целый город мокнет под дождем / Этой ночью и холодным днем. / Мы с тобою больше не вдвоем - / А жаль (А. Варум); Без тебя наступит холод, и погибнут все цветы, / Опустеет шумный город, и уснут в душе мечты (И. Саруханов). Чаще всего действие происходит в «городе вообще» - лексема город редко определяется конкретизирующим эпитетом (например: Древний город спит, ты ушел давно (А. Варум)). Однако местом действия может становиться и конкретный город - например, Москва: Ночная Москва спрячет меня, / На миг не оглянусь, навсегда уходя (С. Рерих), Над Москвой ночной - Рождество огней, / Надо мной - туман любви («А-Студио»). Образ Петербурга появляется в шлягере реже, и в основном он «угадывается» в тексте по характерным приметам и образам, которые связаны с ним в представлении массовой аудитории и стали его символами - белая ночь (Но ты со мной, но я с тобой, / Пока нас город помнить хочет, / Моя бездомная любовь / Из петербургской белой ночи (В. Леонтьев)) или разведенные мосты, причем словосочетание развести мосты приобретает переносный смысл, становясь образом разлучения любящих: Все прошло, и мосты навсегда развела / Между нами разлука в то лето. / Тает белая ночь, холодна и нежна, / В глубине моей памяти где-то (Т. Буланова), Мы стоим с тобой у реки, / Ты и я, я и ты. / Между нами развели мосты, / Нас с тобой развели <...> Нас до утра разлучили мосты, / День и ночь, я и ты («И.К.С.-Миссия»).

Город как один из составляющих фона стереотипа-ситуации РАЗЛУКА может представляться с помощью отдельных микрообразов городской среды: витрины (Там за окном, среди витрин, / С тобой расстались мы в ночи (И. Николаев)), мосты (На бульварах мокрые зонты, / Над рекою мокрые мосты (А. Варум), улица, бульвар, тротуар, мостовая (А на улице снег, а на улице дождь, / А на улице осень танцует одна. / Ты меня не поймешь, ты меня не найдешь, / Ну а если найдешь - то уже не меня (А. Губин); Опустевший бульвар под дождем, / Как мы любили с тобой вдвоем <...> На полночном бульваре никого, / Я стою смотрю в твое окно, / Я тебя буду ждать и любить все равно («2+2»); Я по тротуару, как по Млечному Пути, / Иду, не зная сам, куда же мне идти (Д. Маликов); Который день идут дожди, / И пахнет морем по ночам, / И по пустынным мостовым / Осенний стелется туман («Иванушки International»)), фонари (Фонарей тусклый свет, / Лица грустных тополей, / Тень слезы твоей («А-Студио»)), метро (Температура вновь зеро. / Мы купим долгую газету, / И по единому билету / Уйдем в глубокое метро, / И там смешаемся с толпой, / Спеша до станции конечной, / Толкаясь по дороге вечной, / Чтоб вновь вернуться в дом пустой (А. Варум)).

Существительное дом принадлежит к выделенным нами ключевым словам шлягера. Дом - это место, где находится герой шлягера, переживающий разлуку с любимым человеком. В большинстве случаев эту доминанту фона определяют эпитеты пустой (Как легко любовь терять, / Если только восемнадцать. / Правда, очень тяжело / В дом пустой мне возвращаться («Демо»)), опустевший (Но я вернусь, когда растает сон, / Нелепо и наивно обещавший / Вернуть покой в мой опустевший дом, / А тишина уйдет, не попрощавшись (И. Аллегрова)); в этом доме темно (Ночь опьяняет душу, в доме моем темно, / Я ничего не вижу, мне уже все равно (Лика)), в нем погасшие окна (И пошла по осенним листьям / В дом когда-то погасших окон (А. Варум)). Хотя существительные квартира и комната более конкретно характеризуют образ жизни современного горожанина, они встречаются значительно реже, но характеризуются теми же эпитетами, что и существительное дом: Я сижу в пустой квартире, / О тебе мечтаю вновь (К. Орбакайте); Белые снега, белые снега, / И тебя со мною нет. / Поздно вечером в темной комнате / Я целую твой портрет (Т. Буланова).

Среди деталей, указывающих на дом (квартиру, комнату) как место локализации ситуации, выделяются стены (Хочется мне улететь, убежать / Прочь из этой комнаты, / Чтоб не могла я ни видеть, ни слышать / Стон одиноких стен (К. Орбакайте)), крыша (в подавляющем большинстве случаев - в сочетании с стереотипом-образом дождь: Весь день льет дождь, / Льет по стеклам и по крышам, / Весь день ты ждешь («Иванушки International»)), окно (Ты откроешь окно, впустишь ночь и дожди, / Желтый лист упадет на ладони твои, / Ты его сохрани, как любви талисман, / Что ушла и назад не вернется (А. Апина)); порог, дверь (эти показатели чаще всего соотносятся с соответствующими параметрами действия героя): Ушла, не попрощавшись, у дверей / На память кинув взгляд из-под ресниц (А. Буйнов и Е. Польна), Ну что же? плачь у порога, / Девчонка-недотрога (А. Апина).

Группа локативов лес, сад, парк описывает природные пространства, где 1) происходит последняя встреча героев и их прощание (А ты уходишь в этот лес осенний, / И на прощанье головой киваешь (А. Кузьмин), Там дом чужой и снежный лес, / И без тебя я сам исчез (Д. Маликов)), либо 2) X проводит время в воспоминаниях или же ожидает ушедшего Y (Выйду в сад, а там туман белоснежный, / Но его уносит вдаль, ничего теперь не жаль (А. Варум)). Лексема парк: всегда указывает в шлягере место последнего свидания героев: Но все когда-нибудь кончается, / Так от судьбы давай уйдем сейчас, / Оставив незаконченный роман / В парке на скамье (И. Крутой и И. Аллегрова).

Значительная группа показателей фона ситуации связана с описанием прощания героев и отъезда одного из них. Соответственно в тексте возникают фоновые образы дорога, мест расставания и транспортных средств, используя которые Y покидает X: По дорожке, да все с горочки, / Ты уйдешь, растаешь, как во сне (Диана); Только дым сигарет. / Только эхо в ответ. / Отгорело - и нет. / Дождь размоет дорогу (Т. Буланова). Герой может улететь на самолете: Самолет легко меня уносит, / Через год я не вернусь сюда. / Ну кто тебя опять об этом просит, / Когда мы расстаемся навсегда (Валерия), И никто любовь не спасет, / Утром улетит самолет (И. Аллегрова)); уезжать на поезде, причем в этом случае в контексте активно используются лексемы вокзал, перрон, вагон, поезд, электричка, семафор, провода, платформа и под.: Скоро поезд, но я устала плакать. / Что прошло - того уж не вернешь (Т. Буланова), Пять минут, осталось пять минут / На перроне, у вагона, только пять минут (Н. Трубач), Ты все сказала, ты все сказала / Ему на прощанье, там, у вокзала <...> Плачь у порога, девчонка-недотрога, / Жизнь разделила железная дорога, / Странной звездою горит зеленый семафор. / Он уехал прочь на ночной электричке (А. Апина), Я не забуду тебя никогда - твою любовь, твою печаль, улыбки, слезы. / А за окном все так же стонут провода, / И поезд мчит меня в сибирские морозы (В. Кузьмин), Но те дни на теплом берегу / И прощальный привокзальный гул / До сих пор забыть я не могу (В. Меладзе). Фон ситуации обозначают также лексемы корабль, речной трамвайчик, пароход, лодка, причал, берег, береговая линия, река и подобное в соединении с соответствующей природной лексикой: Речной трамвайчик тихо встал / У сонного причала, / И не нужны слова, слова - / Не начинай сначала. / Трамвайчик мог любовь спасти, / А вот приплыл трамвайчик, / И чушь любовную нести / Не надо, мальчик (А. Пугачева), Ночная река, на ней пароход, / Оставив закат, плывет на восход. / И вроде бы все, как было вчера, / И тот же песок, и та же вода (К. Лель), Дрожит в огне береговая линия, / И наплывает ночь со всех сторон, / Но не тебя обратно жду отныне я, / И не тебе прощальный шлю поклон (И. Аллегрова). Отчасти в связи с этим локативным параметром ситуации иногда возникает стереотип-образ море: Той, о которой я мечтал, уж больше нет, / И только стелется над морем небесный свет (И. Николаев); Чайки уносят в темное море детство навсегда, / Плачет от счастья или от горя черная вода (Н. Королева)). Однако в целом море значительно чаще используется как компонент фона для стереотипа-ситуации СВИДАНИЕ. Таковы лексические средства, формирующие стереотипный образ фона для стереотипа-ситуации РАЗЛУКА.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789101112131415161718




Интересное:


Географический термин как смыслоразличительный компонент урбанонима
Диалог культур в творческом сознании И.С. Тургенева
Жанры речи как функционально-стилистический феномен (вопросы теории)
Эвристические следствия изучения жанров речи в функциональной стилистике
Конфликтный коммуникативный акт: варианты сценариев
Вернуться к списку публикаций