2013-06-12 20:15:22
ГлавнаяРусский язык и культура речи — Стереотипность шлягера как текста массовой культуры



Стереотипность шлягера как текста массовой культуры


Содержание

  1. Стереотип и шлягер
    1. Понятие стереотипа
      1. Стереотип в социально-философских науках
      2. Стереотип как лингвоментальный феномен
    2. Стереотипность как характерный признак текстов массовой культуры
      1. Шлягер как явление массовой культуры и синтетический текст
      2. Общая характеристика вербального текста шлягера
      3. Стереотипность текста шлягера
  2. Стереотипы-ситуации в текстах шлягера
    1. Понятие стереотипа-ситуации. Параметры стереотипа-ситуации
    2. Основные стереотипы-ситуации в текстах шлягера
    3. Структура стереотипа-ситуации РАЗЛУКА и ее словесная реализация
      1. Параметр обозначения стереотипа-ситуации
      2. Параметр действий и деятельности героев
      3. Параметр чувств и состояний героев
      4. Параметр фона
      5. Параметр атрибутов
      6. Устойчивые представления о разлуке и их отражение в ассоциативных связях лингвокультурного сообщества
  3. Стереотипы-образы в текстах шлягера
    1. Понятие стереотипа-образа
      1. Стереотипное в художественном тексте
      2. Стереотип-образ шлягера и его виды
    2. Стереотипы-образы лирических персонажей в шлягере
      1. Общие параметры стереотипов-образов героя и героини
      2. Стереотип-образ героя
      3. Стереотип-образ героини
    3. Стереотип-образ предмета в шлягере
      1. Ключевые слова как основа стереотипов-образов предметов
      2. Характеристики стереотипов-образов
      3. Взаимодействие стереотипов-образов
      4. Стереотипная модель
      5. Стереотипы-образы шлягера в контексте поэтической традиции
  4. Реализация концепта «Любовь» в текстах шлягера
    1. Концепт и стереотип
    2. Концепт ЛЮБОВЬ в русской языковой картине мира и текстах массовой культуры
    3. Вербализация содержания концепта ЛЮБОВЬ в шлягере
      1. Любовь как чувство-отношение к единственному человеку противоположного пола
      2. Любовь как сложное противоречивое чувство
      3. Любовь как неподвластное человеку стихийное чувство
      4. Любовь как прекрасное романтизированное чувство
      5. Любовь как непреходящее чувство
      6. Любовь как потребность в полном единении с любимым
      7. Любовь как стремление к интимной близости с любимым человеком
  5. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Структура стереотипа-ситуации РАЗЛУКА и ее словесная реализация

Стереотип-ситуация РАЗЛУКА описывает следующую референтную ситуацию шлягерного текста: в силу каких-то причин герой и героиня расстаются; это может быть как временная разлука, не зависящая от воли героев, так и окончательный разрыв любовных отношений. Вообще динамика отношений героев шлягера основана на том, что один приходит или уходит, а другой ждет, «причем пассивную позицию ожидания в шлягере, как правило, занимает Я, т.е. герой, монологом которого является текст» (Т.В. Чередниченко, 1985, с. 146). В подавляющем большинстве случаев в шлягере ждет героиня. Исследователи гендерной психологии отмечают, что в клипах и шлягерах 1990-х годов сформировался ранее неизвестный женский образ - «девочка и девчонка, все доступные чувства и мысли которой замкнуты только на объекте ее любви. Оный объект вообще-то является субъектом, он ведет себя - хорошо ли (когда приходит), плохо ли (когда уходит) - самостоятельно. Это мелькающий на заднем плане новый мужчина, «боец». А поющая об этом подруга-девочка имеет сообщить лишь о том, что с ней происходит от этих приходов и уходов» (А. Левинсон, 2000, с. 64).

Шлягер, основанный на стереотипе-ситуации РАЗЛУКА, предстает как монолог оставленного, ожидающего героя, на которого обращено практически все внимание текста. Этому находит объяснение Р. Барт: «Отсутствовать может только другой: другой уходит, а я остаюсь. <...> Любая разлука направлена только в одну сторону и может быть высказана лишь с позиций остающегося - а не уезжающего <...> Говорить о разлуке - это значит с самого начала постулировать, что место субъекта и место другого не подлежат перестановке; это значит заявить: «Я менее любим, чем люблю»» (Р. Барт, 1999, с. 314-316).

В шлягере представлены следующие варианты стереотипа-ситуации РАЗЛУКА, являющиеся его функциями: 1) вынужденная разлука любящих; 2) расставание, разрыв отношений; 3) измена; 4) прощание (последняя встреча); 5) одиночество в разлуке. Обозначим героев-участников ситуации через X и Y, при этом X будет указывать на пассивного участника ситуации (того, кто остается), a Y - активного (того, кто уходит).

Параметр обозначения стереотипа-ситуации

Данный параметр показывает, какие лексические средства используются для обозначения исследуемой ситуации и, соответственно, какие представления формируют стереотип-ситуацию на ментальном уровне.

В шлягере стереотип-ситуация РАЗЛУКА чаще всего обозначается синонимичными лексемами разлука и расставание. В частотном словаре существительных шлягера разлука занимает 70 место (встретилось 118 раз), а расставание - 128 место (встретилось 37 раз). Существительные разлука и расставание являются отглагольными образованиями, глаголы разлучиться / разлучаться, расстаться / расставаться (а также разойтись «расторгнуть брак» и распрощаться) формируют синонимический ряд с общим значением «перестать находиться в личной сфере друг друга в результате смены обстоятельств жизни или из-за утраты потребности в прежних близких отношениях» (см.: Ю.Д. Апресян, 1999, с. 335). Рассматриваемый ряд сближается также с глаголами уйти, бросить, оставить, сбежать, которые также обозначают прекращение любовных отношений или совместной семейной жизни, однако отличаются указанием на асимметричность действий и, кроме того, предполагают резкость и внезапность действия (см.: Т.В. Крылова, 2002, с. 295).

Глаголы разлучиться и расстаться различаются по следующим семантическим признакам, описанным Ю.Д. Апресяном в НОСС (Вып. 1., с. 335-336). В случае разлучиться участников события всегда связывают отношения любви, сохраняющиеся и после прекращения отношений; само событие всегда изображается как вынужденное, причиной его обычно являются какие-то непреодолимые, неподвластные человеческой воле обстоятельства (судьба, война, семейная вражда). Разлука всегда приводит к пространственному отдалению, поэтому «прекращение совместной жизни переживается как драма или даже как трагедия (если разлучаются навсегда) и может сопровождаться чувством тоски» (Там же, 336). Глагол расстаться является более общим по значению, поскольку может обозначать разрыв и двусторонних, и многосторонних связей, действие намеренное или вынужденное, вызванное внешними обстоятельствами, решением обеих сторон или инициативой одного из участников, моментальное или растянутое во времени. «Наиболее типичной для расстаться является ситуация, когда необходимость, желательность или неизбежность прекращения контакта представляется как вызванная естественным ходом вещей. Обычно речь идет о достаточно близких людях, которые связаны в момент расставания или были связаны в предшествующий ему период отношениями любви, дружбы, товарищества» (Там же, с. 336).

Глагол расстаться/расставаться как более общий по значению находится в шлягере на более высокой частотной позиции: он встретился 52 раза, тогда как глагол разлучиться / разлучаться - 39 раз. Есть основания утверждать, что во многих случаях глаголы разлучиться и расстаться используются в шлягере как абсолютные синонимы, т.е. существующие между ними семантические различия оказывают незначимыми для обозначения стереотипа-ситуации РАЗЛУКА.

Для различения функций «Вынужденная разлука любящих» и «Расставание, разрыв отношений» существенно описание причин, по которым происходит это событие. Для вынужденной разлуки, обозначаемой чаще всего глаголами разлучить / разлучиться, - это причины, не зависящие от воли героев или иррациональные силы. В этом качестве могут выступать жизнь (Пусть даже жизнь нас разлучила (А. Буйнов)), года (Ни ты, ни я не виноваты, / Что разлучили нас года (Т. Буланова)), ночь (Нас разлучила эта ночь (А. Варум)), река (Белая река / Разлучила нас (Жасмин)), армия (Как долго не увидеть мне тебя, / Нас разлучила армия (В. Сюткин)), мать героини (Мама нас разлучает («140 ударов в минуту»)).

В текстах шлягера вычленяется масса контекстов, которые косвенно характеризуют разлуку как неизбежное, не зависящее от человеческой воли, а потому трагическое событие. Вернуть ушедшего героя и любовь, изменить случившееся невозможно: Ты ушла, за собою закрыла дверь, / И я понял: тебя не вернуть теперь (А. Губин); Ни любви, ни надежды вернуть не дано. / Мы расстались давно, мы простились давно (Т. Буланова). Никто не может помочь героям (Знаю, нам никто не поможет (А. Варум)), поскольку счастье (то есть любовь) не зависит от человека - это дар высших сил, судьбы, Бога, а потому уход любви воспринимается как событие иррациональное, метафизическое: И думать не хочется мне, / Что счастье не в наших руках («Демо»). Кроме того, происшедшее описывается безличными конструкциями: Ты меня прости, что не сложилось, / Ты меня прости, что так случилось («Стрелки»); Но за какие-то грехи / Нас раскидало прочь по свету (В. Леонтьев). Разлука - это веление судьбы, с которым можно только смириться: Не горюй, сердце мое, / Я покорился судьбе, / Не удержать мне ее, / Не отобрать у небес (В. Меладзе); Ты одна, и от судьбы никуда не уйдешь (Саша).

Иногда в результате использования олицетворения или некоторых образных моделей, разлука приобретает черты живого существа и сама предстает как иррациональная сила, разлучающая героев: Пришла разлука тихой поступью, / Расставанья боль (Т. Буланова); С тех пор, как разняли мы рука, / Тревожат меня все сильней / Осиные жала разлуки / В осеннем круженье дождей (И. Аллегрова; разлука насекомое).

Поскольку разлука представляется следствием действия иррациональных сил, в произошедшем, с точки зрения героев шлягера, чаще всего, никто не виноват (Оглянувшись назад, / Ты поймешь, что никто не виноват («Чай вдвоем»)), да и неважно, чья вина (И уже неважно, чья вина, / Я брожу по улицам одна (А. Варум)), хотя иногда герои склонны обвинять в произошедшем другого или брать ответственность на самих себя (И пойду, пути не зная, / Виновата в этом только ты (В. Казаченко); Не ищу чужой вины - / Виноваты только мы, / Что любовь ушла куда-то безвозвратно (А. Губин)).

Глагол расстаться используется для описания вынужденной разлуки гораздо реже: Сердце не верит, в разлуку не верит, / Что время расстаться пришло (А. Губин). Часто в этих случаях он выступает в составе безличной конструкции: Нам расстаться суждено / В эту осень, в эту осень (А. Губин).

И разлука, и расставание предполагают разъединение в пространстве, и в результате каждый из героев ведет автономное существование. Они становятся чужими друг другу: Боже мой, мы с тобой совсем чужие (К. Орбакайте и А. Руссо), Ты уходил, далекий и чужой, / И не могла тебя я удержать («Фристайл»). Они идут разными дорогами: У нас с тобою разные дороги (И. Крутой и Л. Вайкуле); Разными дорогами мы пойдем по осени (Т. Буланова); в этом случае могут использоваться; устойчивые сравнения разойтись, как волны / корабли в море: О-ой, словно волны в море, / Разошлись в пути (Д. Маликов); Мы разошлись, как в море корабли / Расходятся, в тумане маяком маня (Валерия). Между героями возникают многочисленные препятствия, которые обозначаются в шлягере устойчивыми лексическими средствами; множественное число существительных, которые используются для номинации, показывает значительность и труднопреодолимость препятствий. Важно также, что существительные, обозначающие препятствия, семантически осложняются, выступая как знаки одиночества, охлаждения чувств. Это могут быть море (-я) (Лиза, сегодня между нами моря (А. Губин), ночь (-и) (Позови меня с собой - я приду сквозь злые ночи (А. Пугачева)), наименования природных явлений и артефактов (Между нами беда, /Холода, города и гудки в проводах («А-Студио»), Ты опять далеко, / Между нами опять города (Валерия)). Зачастую это расставание навсегда, навеки, и в момент развертывания ситуации возобновление отношений не представляется возможным: Твоя девчонка уезжает навсегда (А. Варум); Расстаемся, как будто навек (А. Пугачева).

В шлягере представлен ряд устойчивых сочетаний, обозначающих разъединенность героев: ты одна, я один (ты сам по себе) (Пока февраль, как господин, / Снимает белое пальто, / Что ты одна и я один / Узнали мы только что (Л. Агутин и А. Варум)), ты не со мной, тебя нет со мной, ты не рядом (Где же ты, для сердца желанная? Не со мною ты, не со мной (А. Губин)), я не твой, ты не моя (Еще, еще, / С тобой, с тобой / В последний раз забыть о том, что я не твой (Д. Маликов), Ты не для меня, нам не по пути, / Я не твоя, и ты за все меня прости («Стрелки»)).

Параметр действий и деятельности героев

Для характеристики стереотипа-ситуации важно то, какие типичные действия совершают герои в данной ситуации. Прежде всего, это конкретные действия героя Y, которые, как правило, являются причинами разлуки в варианте «Расставание, разрыв отношений». Для обозначения этих действий и поступков используются глаголы уходить (Но бывает слишком много даже рая, / Ты уходишь, мое сердце разбивая (Д. Маликов)), убегать (Ты снова убегаешь, но куда? / Мы снова расстаемся, но зачем? (А. Пугачева)), уезжать, улетать, уплывать, связанные с локусом ситуации (Скоро поезд..., ты все же уезжаешь (Т. Буланова), Улетает русский мальчик, / Ждет его ноябрь снежный (А. Губин); Как-то раз весной от милых берегов / Уплывал моряк куда-то далеко (В. Меладзе)). Глаголы улетать, уплывать могут выступать также как предикативные метафоры: От меня улетаешь, как ветер («Reflex»), А может случиться, / Ты улетишь, как птица (Е. Осин); Рыбкою, ты золотою рыбкою, / Как в сказке, в синем море уплывала навсегда («Руки вверх»), Твоя Лолита к звездам в вечность улетела (А. Варум); И безутешно дождь рыдал, / Когда к другой ты уплывал / На золотом кораблике любви («Фристайл»). Двуплановость метафоры усиливается сравнениями героя с ветром и птицей (улететь), с золотой рыбкой (уплывать), развертыванием метафорического образа уплывать на золотом кораблике любви, улететь к звездам в вечность.

Как вариант стереотипа-ситуации РАЗЛУКА выступает функция «Прощание героев», описывающая момент расставания и характеризующаяся особыми реализациями параметра действий и деятельности. В момент прощания уходящий Y закрывает за собой дверь: Ты не скажешь «Прости» / И закроешь уверенно дверь, / Но куда мне идти / Без тебя - я не знаю теперь (Валерия). На основе ассоциации с этим характерным действием формируются метафорические образы: Как же так, как же так? / Все, что было, - все не так, / И твои закрыты двери (А. Губин), Холодный ветер-хулиган / Закроет вновь прощанья дверь (В. Сташевский), Закрой за любовью дверь, / И сам на себе проверь: / С тобой только ветер злой / И тишина потерь (Т. Буланова). Y может оставлять ключи: Ключ оставлен на столе, / И капли на оконном стекле («Секрет»); здесь также развиваются метафорические образы: Я от любви возвращаю ключи (Л. Вайкуле и И. Крутой). Желая остановить или вернуть Y, X кричит вслед ему (Вслед тебе я кричу, но ты не слышишь меня («Вирус»)), обращается к X с просьбами не уходить (Не уходи, я прошу, обернись, / Может целая жизнь быть такой пустой (А. Свиридова)). Акцентируется последний взгляд (Но посмотреть так трудно в глаза, / И невозможно просто сказать «Прощай» (А. Варум и Л. Агутин); И, дыханье чувствуя рядом, / Обниму тебя своим взглядом, / А на сердце пустота («Гости из будущего»)).

Однако, как уже было сказано, внимание шлягера сосредоточено на герое Х, монологом которого является текст, на его действиях, поступках, состояниях, переживаниях. Для шлягера типично изображение интеллектуальной и психоментальной деятельности героя X, обозначаемой глаголами помнить, вспоминать (Я помню каждый наш день, я помню каждую ночь <...> / Я вспоминаю тебя и те последние слова, / Что ты уходишь, и уже не быть нам вместе никогда («Стрелки»); Закрыв глаза, снова вспомню все, что было тогда (Т. Буланова)); не забыть (Я не забуду тебя никогда, / Твою любовь, твою печаль, улыбки, слезы (В: Кузьмин)), скучать (Крошка моя, я по тебе скучаю, / Я от тебя письма не получаю («Руки вверх»), А я скучаю по тебе / И жду тебя, моя малышка. / Тебе пою я в тишине, - / Как жаль, что ты меня не слышишь. / Как я скучаю по тебе, / Не знает дождь и даже ветер. / Шепчу серебряной луне, / Как я скучаю по тебе («140 ударов в минуту»)); ждать, верить и надеяться (А ты опять сегодня не пришла, / А я так ждал, надеялся и верил (В. Маркин), От рассвета жду до заката, / Только ты ко мне не спешишь («140 ударов в минуту»); Встречи буду ждать неустанно я (А. Губин)). При описании этого действия активно используется поэтическая метонимия душа, сердце любящий (Только что-то все душа ждет, / Только верит в светлый день мир (Ф. Киркоров), Полночь бьет, сердце ждет - поздно (Н. Ветлицкая)), а также сравнение: Ты не знаешь, как скучаю я, / Жду тебя, как ландыш ждет дождя, / Как сирени ветка ждет росы, / Как весна первой ждет грозы («Блестящие»). Образ может развиваться с подключением; локативных указателей (напр, ждать у окна: Нелюбимая ждет меня у окна, / Вечерами темными, как всегда, у окна, / Ждет меня («А-Студио»)) и упоминаний о сопутствующих действиях - встречать поезда, ходить на причал и под.: Ох, тяжела эта печаль - лучше бы я не любила. / Я бы тогда тебя не ждала, / На милый причал не ходила (Т. Овсиенко), Ты опять далеко, / Между нами опять города. / Мне опять нелегко / Провожать и встречать поезда (Валерия).

Характерные психофизиологические действия и состояния героя Х в разлуке представлены в шлягере, с одной стороны, указаниями на сны о любимом человеке и счастливом прошлом (Вновь приснится сон, / Что вы опять вдвоем / И слезы на подушке - все о нем (А. Варум), Я очень жду тебя, я жду твой голос чистый, / И снова снится мне, что я к тебе бегу. / Вернись, мой сладкий сон, / Меня согрей (Т. Буланова)), а с другой - упоминаниями о бессоннице. Для описания этого психофизиологического состояния используются существительное бессонница (Уйди, прошу, бессонница, / Забыть его хочу (А. Пугачева)), безличный глагол не спится (Пусто в доме мне и холодно, / И до поздних звезд не спится (В. Казаченко)), устойчивые сочетания не сомкнуть глаз (Длинную ночь до рассвета мне не сомкнуть глаз (Л. Агутин и А. Варум)), просыпаться в холодном поту (В поту холодном просыпаюсь, боль в груди / Мне не дает забыть прощальные объятья (В. Кузьмин)), ночь без сна (Душа пуста и ночь без сна / Одна, одна, одна (А. Варум)), ночь не дает уснуть (Эта лунная ночь опять не даст мне уснуть, / И до утра я буду думать, как тебя мне вернуть («140 ударов в минуту»)). На характерную психоэмоциональную деятельность героя X указывает и глагол плакать: Крикну - а в ответ тишина, / Снова я останусь одна / Сильная женщина плачет у окна (А. Пугачева); Плачь, плачь, плачь, / И печаль свою не прячь, - / Пусть она навек растает в сердце твоем. / Плачь, любовь, в последний раз, / Ночью и днем, забытым и нелепым сном (А. Губин).

Наконец, показательны реализации параметра действий с помощью глаголов звонить (по телефону) (Затем бездарно позвоним, / И те, кто навсегда не с нами, / Ответят длинными гудками, / А мы еще раз позвоним (А. Варум)), писать письма (Напишу к утру я письмо, / Но только посылать не стану (В. Меладзе); как правило, Y на эти письма не отвечает: Электронные письма уйдут в никуда, / Ты на них не ответишь уже никогда («Турбомода»)).



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789101112131415161718




Интересное:


Диалог культур в творческом сознании И.С. Тургенева
Конфликт как феномен языка и речи
Русский язык в региональном аспекте
Языковые маркеры дисгармонии и конфликта в КА
Конфликт как междисциплинарная проблема
Вернуться к списку публикаций