2013-06-12 20:15:22
ГлавнаяРусский язык и культура речи — Стереотипность шлягера как текста массовой культуры



Стереотипность шлягера как текста массовой культуры


Содержание

  1. Стереотип и шлягер
    1. Понятие стереотипа
      1. Стереотип в социально-философских науках
      2. Стереотип как лингвоментальный феномен
    2. Стереотипность как характерный признак текстов массовой культуры
      1. Шлягер как явление массовой культуры и синтетический текст
      2. Общая характеристика вербального текста шлягера
      3. Стереотипность текста шлягера
  2. Стереотипы-ситуации в текстах шлягера
    1. Понятие стереотипа-ситуации. Параметры стереотипа-ситуации
    2. Основные стереотипы-ситуации в текстах шлягера
    3. Структура стереотипа-ситуации РАЗЛУКА и ее словесная реализация
      1. Параметр обозначения стереотипа-ситуации
      2. Параметр действий и деятельности героев
      3. Параметр чувств и состояний героев
      4. Параметр фона
      5. Параметр атрибутов
      6. Устойчивые представления о разлуке и их отражение в ассоциативных связях лингвокультурного сообщества
  3. Стереотипы-образы в текстах шлягера
    1. Понятие стереотипа-образа
      1. Стереотипное в художественном тексте
      2. Стереотип-образ шлягера и его виды
    2. Стереотипы-образы лирических персонажей в шлягере
      1. Общие параметры стереотипов-образов героя и героини
      2. Стереотип-образ героя
      3. Стереотип-образ героини
    3. Стереотип-образ предмета в шлягере
      1. Ключевые слова как основа стереотипов-образов предметов
      2. Характеристики стереотипов-образов
      3. Взаимодействие стереотипов-образов
      4. Стереотипная модель
      5. Стереотипы-образы шлягера в контексте поэтической традиции
  4. Реализация концепта «Любовь» в текстах шлягера
    1. Концепт и стереотип
    2. Концепт ЛЮБОВЬ в русской языковой картине мира и текстах массовой культуры
    3. Вербализация содержания концепта ЛЮБОВЬ в шлягере
      1. Любовь как чувство-отношение к единственному человеку противоположного пола
      2. Любовь как сложное противоречивое чувство
      3. Любовь как неподвластное человеку стихийное чувство
      4. Любовь как прекрасное романтизированное чувство
      5. Любовь как непреходящее чувство
      6. Любовь как потребность в полном единении с любимым
      7. Любовь как стремление к интимной близости с любимым человеком
  5. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Стереотип-образ предмета в шлягере

Стереотип-образ предмета - это вид лингвоментального стереотипа, основанный на устойчивом типичном представлении о признаках и свойствах какого-либо предмета реального мира и относительно устойчиво вербализуемый в текстах. Устойчивость вербальной формы стереотипа- образа предмета фиксирует прежде всего доминантное ключевое слово.

Ключевые слова как основа стереотипов-образов предметов

Термин ключевое слово используется, прежде всего, в современных лингвокультурологических исследованиях, где ключевыми называются «слова, наиболее характерные для языка или для ряда языков той или иной исторической эпохи» (Р.А. Будагов, 1973, с. 392), «особенно важные и показательные для отдельно взятой культуры» (А. Вежбицкая, 2001, с. 35). Критерием для определения ключевого слова становятся «ценность обозначаемого словом факта, предмета, явления в определенной национальной действительности, а также употребительность, широкая сочетаемость, обширная деривация и многочисленные ассоциативные связи» (И.М. Вознесенская, 1984, с. 7).

Терминосочетание ключевое слово активно употребляется и в работах по стилистике художественной речи, где применяется для описания лексических единиц, особенно значимых в системе словоупотреблений автора, наиболее емко и концентрированно формулирующих идейное содержание художественного произведения и отражающих индивидуальность авторского мировосприятия, что определяет их семантическую осложненность и многоплановость. Изучение ключевых слов в таком понимании неразрывно связано с рассмотрением авторского мировоззрения, особенностей идиостиля автора, поэтикой отдельного произведения. Исследователи, работающие над этой проблемой, предлагают учитывать следующие признаки ключевых слов: 1) высокую частотность употребления, которая фиксирует прямое соотношение между частотой слова и его семантической и стилистической значимостью; 2) образность, возможность создавать смысловую многоплановость текста, эстетическую значимость; 3) способность выражать важнейшие идеи автора, категории авторской картины мира. Кроме того, ключевые слова коррелируют с концептуальными мотивами и образами национальной и мировой литературы и функционируют в контексте поэтической традиции. Поэтому кроме исследований ключевых слов отдельного текста или идиолекта автора существуют работы, посвященные ключевым словам целой поэтической темы, поэтического направления, стиля или школы (см.: И.М. Вознесенская, 1983, 1984).

Мы условились считать ключевыми словами тридцать наиболее частотных существительных (слов-тем) мегатекста шлягера: любовь, ночь, день, сердце, глаз, сон, небо, дождь, свет, слово, ветер, друг, звезда, год, жизнь, окно, слеза, душа, дом, огонь, судьба, снег, песня, море, лето. Число «тридцать» было выбрано в соответствии с исследованиями В.С. Баевского, который убедительно показал, что именно это количество слов-тем является оптимальным для описания художественного мира текста. С идеографической точки зрения ключевые слова распределяются по следующим лексико-тематическим группам: 1) Вселенная, небо и небесные тела (небо, звезда, солнце, земля, мир), 2) погодные явления (дождь, ветер, снег), 3) время суток (ночь, день), 4) время года (год, лето, весна), 5) стихии (свет, огонь, море), 6) человек (сердце, глаза, душа), 7) эмоции и состояния (любовь, слеза, счастье), 8) бытие (жизнь, судьба, друг), 9) быт, мир человека (окно, дом), 10) творчество (слово, песня). Итак, ключевые слова шлягера - существительные, которые, называя предметы, явления или отвлеченные понятия, отличаются высокой частотностью в мегатексте шлягера, обозначают важные для традиционной и массовой культуры реалии и понятия и обладают образным потенциалом, участвуя в тропеических преобразованиях (особенно характерно для лексем огонь, ветер). Связь ключевых слов с поэтической традицией показал сопоставительный анализ частотных словарей.

Ключевые слова актуализируют устойчивое конкретно-чувственное представление о предмете, и потому на их основе формируются стереотипы-образы. В работе рассматриваются только стереотипы-образы, обозначаемые ключевыми словами - доминантными существительными, поскольку именно существительное фиксирует предметную семантику. В то же время ряд стереотипов-образов создают в шлягере и лексемы других частей речи - в частности, имена прилагательные (ср. ряд образов с использование эпитетов последний, одинокий, представляющих окружающий героя мир через призму его душевного состояния: Ну кто тебя звал, предатель-рассвет, / В эту последнюю ночь? («Тет-а-тет»), Я помню наш последний вечер, наш последний разговор («Мальчишник»), Скоро поезд. Слезами с неба капать / Начинает наш последний дождь (Т. Буланова), Одиночка, тобой до утра одинокая ночь (И. Николаев), Мой дом мне опять одинок. / Не со мной ты сегодня, с другой (Т. Буланова), А где-то в городе этом / Горит всю ночь до рассвета <...> За пеленой снегопада / Одинокое окно (А. Маршал) и под.).

В трактовке ключевых слов шлягера возможно соединить лингвокультурологический и стилистический подходы. О ключевых словах так или иначе упоминают многие лингвистические описания песенного текста, поскольку повторяющиеся лексические единицы наиболее явно обнаруживают его специфику. Е.В. Нагибина выделяет слова-сигналы, актуальные для современной эстрадной песни (любовь, сердце, счастье, слеза, печаль, боль, надежда), делая вывод, что именно их использование приводит к «эмоциональной бедности текстов и их стандартности» (Е.В. Нагибина, 2002, с. 12). Думается, что относительная; бедность шлягерного языка связана не только с принципиальной стереотипностью его поэтики, но и с особенностями «любовного дискурса» (le discours amourеux, Р. Барт), поскольку на каждого, кто желает писать о любви, неизбежно воздействует «огромный обоз банальностей» (Р. Барт, 1999, с. 258), мелодраматическая матрица романтической любви, которая продуцирует многочисленные стереотипы «речи влюбленного». Кроме того, многие ключевые слова и стереотипы-образы шлягера восходят к текстам русского романса и сформировались под влиянием сугубо романсного лексикона.

Характеристики стереотипов-образов

Стереотипы-образы шлягера неразрывно связаны со стереотипом- образом любовь, который является ценностно-семантическим центром шлягера. Так, стереотипы-образы сердце, душа, глаза, слеза, судьба, сон, жизнь, слово фиксируют типичные представления о сфере чувств и душевной жизни человека. Стереотипы-образы ночь, день, небо, дождь, свет, ветер, звезда, снег, море, лето чаще всего формируют фон стереотипов-ситуаций, дом и окно представляют жизненное пространство героя, друг реализует типичное представление стереотипа-образа героя, песня - указывает на сам шлягер. Существительные луна, вечер, река, птица, город, беда, дорога, осень, зима, не вошедшие в число тридцати наиболее частотных существительных, также включаются в ряд слов- образов, поскольку основываются на устойчивых ментальных представлениях об этих предметах и явлениях, формируют устойчивые ментальные картинки, выступающие как компоненты текста. Чаще всего они выступают как стереотипы-образы, формирующие параметры фона для стереотипа-ситуации (луна, вечер, река, город, дорога, осень, зима), обозначают переживания; и события в жизни героя (беда) или включаются в образно-метафорические контексты при вербализации других стереотипов- образов (птица).

Важнейшие параметры стереотипов-образов, отражающие наиболее устойчивые и типичные представления о предмете или явлении, называемом доминантным ключевым словом, выявляются 1) в устойчивой атрибутивной и предикативной сочетаемости ключевого слова, 2) в устойчивых тропеических реализациях, отражающих определенные модели поэтических трансформаций.

Наряду со стереотипностью вербальной реализации необходимо учитывать и вариативность представления образа в тексте, поскольку стереотип-образ допускает сочетание стандарта и творческого элемента. В целом стереотип образ не только фиксирует самые типичные, устойчивые представления о предмете, но может вмещать и творческую семантику, а также некоторые образные значения, сложившиеся в поэтической традиции.

Для формирования стереотипа-образа ЗВЕЗДА, функционирующего в текстах шлягера, важны следующие семантические признаки доминантного ключевого слова, отраженные в его устойчивой сочетаемости: 1) «небесное: тело, чрезвычайно отдаленное от земли» (звезда далекая, высокая, на небе),

2) «светящееся собственным светом» (звезда светит, горит, сияет; зажечь звезды), 3) «обладающее свойством «падать»» (звезда падающая, падучая; падает).

Устойчивым для шлягера является сопряжение стереотипов-образов ЛЮБОВЬ и ЗВЕЗДА, реализующее представление о любви как высоком, неземном, прекрасном чувстве. Конкретным выражением этой поэтической идеи является прежде всего исключительно продуктивная в шлягере

генитивная метафора звезда любви: Мне без тебя не доплыть туда, / Где в синем море бы отражалась / Нашей с тобой любви звезда («И.К.С.- Миссия»), Ты промелькнула и исчезла, / Звезда любви в прекрасном сне (В. Кузьмин); ср. звезда моей любви для характеристики любимого человека: Ты высоко где-то там, / Ты звезда моей любви (Акула). На основе стяжения возникает модель звезда нашей любви → наша звезда: Вспомни меня, ты вспомни меня, / Пусть взойдет на небе наша звезда (К. Метов). Звезда выступает и как знак счастья, при этом счастье фактически отождествляется с любовью - в ряду сопоставленных характеристик (Где же ты, где, / Звездочка алая? / Где же ты, где, / Искорка малая? / Где же ты, где, / Чувство глубокое? / Счастье далекое, / Где же ты, где? (Б. Моисеев)), в интертекстуальном метафорическом образе (Любимые цветы ты подарил другой, / Погасла для меня звезда пленительного счастья (Т. Буланова)); показательно также сопоставление любимого человека со счастливой звездой: Я в тебя поверила, как в звезду счастливую (Т. Буланова).

Лексемы звезда и звездный выступают также в генитивной метафоре музыка звездная / музыка из звезд: Музыка звездная, листьев кружение - / Так начинается песня осенняя <...> Осень и любовь ходят рядом, вечно рядом, с нами рядом (Алсу), Где эта музыка из звезд, / Где купанье то в ночной волне? (Т. Буланова). Наконец, упоминание о звездах является своеобразным поэтизмом, признаком поэтического стиля: Из незабудок и вечерних звезд / Шила я платье иглами от роз (Н. Ветлицкая), О любви моей тебе скажет лето, / Птицы пропоют, а ночь в небесах / Из далеких звезд и лунного света / Ленты заплетет в твоих волосах («Браво»).

Поскольку звезда - небесное тело, а любовь осознается как неземное, небесное чувство, возникает устойчивое представление «любовь - дар неба, звезд», которое выражается фразеологизированной конструкцией любовь падает со звезд: Любовь, упав со звезд, став пылью на земле, / Не сможет так доверчиво гореть (Н. Любчевская). Актуализируется также образная модель, сопоставляющая любовь и полет с включением стереотипа-образа ЗВЕЗДА; используются конструкции долететь до звезд (Когда ты станешь ветром, / Мы полетим с тобой, / Долетим до самых звезд (Н. Королева)), коснуться / дотронуться до звезд (Мы коснемся звезд / Под музыку великой любви (С. Владимирская), Еще, еще, с тобой, с тобой, / В последний раз до звезд дотронуться рукой (Д. Маликов)). В контексте данного представления используется вариативная реализация фразеологизма достать звезду с неба (для любимой): Для нее, для нее, для одной / Я все звезды соберу, / Сам побуду звездою ночной / И растаю по утру (Ф. Киркоров), С днем рождения, милая моя! / Этот месяц и звезды - для тебя (А. Маршал).

Поскольку любовь представляется как светлое чувство, способное озарить всю жизнь и изменить человека, основой для поэтического уподобления звезды и любви становятся признаки свечения и горения, определяющие двуплановость глаголов гореть, светить: Любовь, как звездочка, горит, / Ликует и печалится («Вкус меда»), Чтоб яркой звездой светила любовь, / А имя отражалось в зеркальных осколках («Party»). Близкий смысл выражают предикативные метафоры любить → зажигать звезды (Из музыки я сшил тебе одежды, / Зажег, как свечи, звезды в поднебесье (Ф. Киркоров)), любить → ослеплять звездой (Ослеплю тебя / Я звездой вечерней (Н. Ветлицкая)). На основе сопоставления любви и звезды возникает и уподобление героя звезде и используется конструкция гореть звездой «любить», опирающаяся на метафору гореть «испытывать сильное чувство»: Светом прозрачным душу наполни мою - / Яркой звездою я, не сгорая, горю (Т. Буланова), Яркой звездою сияя, / Знаю всегда, что одна я. / Светом в ночи растворяясь, / Лишь для тебя улыбаюсь («Гости из будущего»).

Представление о любви как о путеводной звезде, которая озаряет путь человека, выражается, как правило, описательно: Мы плывем в волшебном сне / За своей звездой (Руслана), Золотые звезды на моем пути / Мне покажут, как тебя найти («А-Европа»), Две звезды / Озаряют наш тернистый путь, / Знаю точно, что когда-нибудь / Лед забвения растает (Д. Маликов). Фразеологически связанная номинация путеводная звезда соотносится, как правило, с влюбленным лирическим героем: Я с тобой путеводной звездой золотой (Д. Маликов), Была я твоею звездой путеводной, / Но только сгорела, сгорела дотла (Т. Буланова); ср. также: Иногда я жду тебя, / Как звезда, веду тебя (Алсу).

Многочисленные контексты выражают смыслы, сопрягающие тему любви с образом звезды: «любовь рождается под звездой» (Как все началось, под какой звездой, / За какой чертой ты стал моей судьбой (И. Аллегрова)), «звезды предвещают любовь, покровительствуют любви» (Мы с тобой когда-нибудь / Непременно встретимся: / Видишь - звезды на небе / Очень ярко светятся (Ю. Антонов), И неяркая снова мерцает над домом звезда, / Где делили мы радости наши с тобой и тревоги (А. Пугачева)), «восход звезды знаменует рождение любви» (Я не помню, как, / Я забыл, когда / Появилась в небе / Твоя звезда («Технология»)), - все эти контексты связаны с банальными астрологическими представлениями, активными в современном массовом сознании; ср. контексты, где актуализируются названия созвездий и астрологических знаков: На темном небе время прилета - звездное табло, / Не астроном я, чтоб мне разгадать его точно. / Три огонька у созвездия Девы / Мерцают вдалеке, / Рига - Москва / Сквозь облака. / Три огонька у созвездия Овна / Зовут меня к тебе, / Рига - Москва, / Я жду тебя (Валерия). Эти же астрологические представления обусловливают использование типичного сочетания гадать по звездам о ком-л.: И все же о тебе по звездам я гадаю, / Мой друг невстреченный, мой безответный друг (Т. Буланова).

Ключевое слово звезда традиционно используется для образной характеризации любимого человека, в основе сопоставления - признаки идеальности, недоступности, красоты: Схожу с ума, теряю сон, / Все потому, что в тебя так сильно влюблен, / А ты звезда, / Тебе все равно («Динамит»), Такие девушки - как звезды, / Что светят в небе до утра. / В одну из них легко и просто / Влюбиться раз и навсегда. / Но если ты обычный парень, / Тебе не светят никогда / Такие девушки, как звезды, / Такие звезды, как она (А. Губин); ср. также обращение моя звезда: Звезда моя далекая, / Печаль моя высокая, / Пошли мне одинокому / Свой лучик золотой-золотой (Д. Маликов), Ты вчера сказал: «Привет, / Побудь со мной, моя звезда» (И. Салтыкова).

Семантические признаки свечения звезды и ее недостижимости соединились в устойчивом представлении, которое выражено устойчивым сочетанием свет далекой звезды (и его вариантами) и обозначает надежду (Опять меня свет далекой звезды <...> ласкает («Браво»)) или, напротив, недостижимость счастья, невозвратимость утерянной любви (Странно все на этом свете - / Счастье за спиной всегда, / А в глаза слепит и светит, но обманет, / Далеко-далекая звезда (Т. Буланова)), одиночество (Далеко-далеко / Высоко-высоко / Светит одинокая звезда. / Далеко-далеко / Ей там одиноко - / Ведь туда не ходят поезда (Валерия)).

На основе образной модели любовь → звезда формируются устойчивые сочетания, обозначающие утрату любви: звезда/-ы погасла/-и (Прощай навсегда, любовь забери! / Погасла звезда - и пусто внутри («Стрелки»), Звезды погасли, а я и не знала, / Облаком легким любовь исчезала («Гости из будущего»)), звезда сгорела (Звезда сгорела в небесах. / Я помню слезы на глазах / И печальный тот вокзал, / Где ты молчал (А. Варум)), звезды за облаками (Прощай, за облаками звезды (А. Варум и Л. Агутин)). Фигура параллелизма сопоставляет погасшие звезды и расставшихся героев: Ты помнишь: плыли в вышине / И вдруг погасли две звезды, / Но лишь теперь понятно мне, / Что это были я и ты (Л. Вайкуле и «Чай вдвоем»). Образное представление, связывающее восход звезд с зарождением любви, а их исчезновение - с ее уходом, представлены в едином контексте: Наша встреча случайна, не случаен финал, / Кто-то звезды зажег, а потом погасил. / Ты прошел через жизнь, а ушел через дверь, / Ты, наверно, меня никогда не любил (А. Варум).

Стереотипным является для шлягера образ падающих звезд. Прежде всего, в шлягере активно отражается устойчивое представление: если человек увидит падающую звезду и успеет загадать желание, оно обязательно сбудется: В час, когда звезда / Упадет, как слеза, / Я, закрыв глаза, загадаю, / Чтоб раз навсегда / Ты сказала мне «да» («Мечтать»). Используется клишированное сочетание звезда упадет на ладонь и его варианты: Упадет звезда на твою ладонь, / Горькая слеза обжигает, как огонь (Жасмин); Падали звезды, далекие звезды, / Ложились в ладони мои, / Падали слезы, нежданные слезы / Дотла догоревшей любви (А. Губин), Звездочка упала на мою ладонь, / В миг ее не стало, только жжет огонь <...> Не успел желанье сразу загадать, / Обожгла мне сердце звездочка опять (Б. Моисеев). С одной стороны, образ падающих звезд осознается как символ любви, счастья, что связано с образной моделью любовь → звезда: Там, где мне в ладони звезды падали, / Мокрая листва грустит на дереве (А. Пугачева), Падали звезды в наши ладони, / Только ты их не хранил (Д. Гурцкая); ср. указанные выше представления о любви как о неземном чувстве: С небес / Сорвется моя звезда, / И в сердце твоем она / Растопит хрусталик льда (Т. Буланова), Я слышу, как летит звезда в ночной тиши, / Красивых слов тебе не говорю, / Но, если хочешь, я тебе дарю, / Дарю волшебное стекло моей души (Д. Гурцкая). С другой стороны, падение звезды знаменует конец любви, что также связано с образной моделью любовь → звезда: Я одинок, и ты одна, / Ночь правит балом в вышине. / Сгорая, падает звезда - / Она напомнит о тебе (В. Сташевский), Зачем мне теперь заря? / Звезды падают в моря, / И, срывая якоря, / Прочь летит душа моя (Ф. Киркоров), С неба падают звезды, звезды, / Дождь в ладонях, как слезы, слезы, / И любить теперь поздно, поздно - / Прости (П. Ростова). В песне «Две звезды» (А. Пугачева и В. Кузьмин) в одном контексте отражены оба представления - падение звезд → рождение любви и падение звезд → уход любви: В небе полночном, в небе весеннем / Падали две звезды <...> Две звезды, две светлых повести, / В своей любви, как в невесомости, / Два голоса среди молчания, / В небесном храме звезд венчание. / Но, к сожаленью, звезды не птицы, / Крыльев им не дано. / В небе высоком снова родиться / Звездам не суждено. / Звезды сгорают, не долетают / До берегов земных, / Как золотые свечи, растают / Звездные песни их.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789101112131415161718




Интересное:


Стереотипность шлягера как текста массовой культуры
Сопоставительный анализ словообразовательной структуры урбанонимов Лондона, Москвы и Парижа
Этнокультурные характеристики концепта «management» в американской и русской лингвокультурах
Импорт концепта «management» в русскую лингвокультуру
Базовые характеристики управленческой коммуникации: управленческий дискурс
Вернуться к списку публикаций