2013-06-12 20:15:22
ГлавнаяРусский язык и культура речи — Стереотипность шлягера как текста массовой культуры



Стереотипность шлягера как текста массовой культуры


Содержание

  1. Стереотип и шлягер
    1. Понятие стереотипа
      1. Стереотип в социально-философских науках
      2. Стереотип как лингвоментальный феномен
    2. Стереотипность как характерный признак текстов массовой культуры
      1. Шлягер как явление массовой культуры и синтетический текст
      2. Общая характеристика вербального текста шлягера
      3. Стереотипность текста шлягера
  2. Стереотипы-ситуации в текстах шлягера
    1. Понятие стереотипа-ситуации. Параметры стереотипа-ситуации
    2. Основные стереотипы-ситуации в текстах шлягера
    3. Структура стереотипа-ситуации РАЗЛУКА и ее словесная реализация
      1. Параметр обозначения стереотипа-ситуации
      2. Параметр действий и деятельности героев
      3. Параметр чувств и состояний героев
      4. Параметр фона
      5. Параметр атрибутов
      6. Устойчивые представления о разлуке и их отражение в ассоциативных связях лингвокультурного сообщества
  3. Стереотипы-образы в текстах шлягера
    1. Понятие стереотипа-образа
      1. Стереотипное в художественном тексте
      2. Стереотип-образ шлягера и его виды
    2. Стереотипы-образы лирических персонажей в шлягере
      1. Общие параметры стереотипов-образов героя и героини
      2. Стереотип-образ героя
      3. Стереотип-образ героини
    3. Стереотип-образ предмета в шлягере
      1. Ключевые слова как основа стереотипов-образов предметов
      2. Характеристики стереотипов-образов
      3. Взаимодействие стереотипов-образов
      4. Стереотипная модель
      5. Стереотипы-образы шлягера в контексте поэтической традиции
  4. Реализация концепта «Любовь» в текстах шлягера
    1. Концепт и стереотип
    2. Концепт ЛЮБОВЬ в русской языковой картине мира и текстах массовой культуры
    3. Вербализация содержания концепта ЛЮБОВЬ в шлягере
      1. Любовь как чувство-отношение к единственному человеку противоположного пола
      2. Любовь как сложное противоречивое чувство
      3. Любовь как неподвластное человеку стихийное чувство
      4. Любовь как прекрасное романтизированное чувство
      5. Любовь как непреходящее чувство
      6. Любовь как потребность в полном единении с любимым
      7. Любовь как стремление к интимной близости с любимым человеком
  5. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Стереотип-образ героя

Стереотип-образ героя отражает типичные устойчивые представления о мужчине, существующие в массовом сознании. Как отмечалось исследователями, песенные тексты рисуют образ героя схематично, акцентируя внимание только на характерных типичных приметах, которые и формируют параметр внешности. Однако для тех шлягеров, где стереотипы-ситуации взаимоотношений героев разворачиваются на

курортно-экзотическом фоне, стереотипным является образ красавца (Самый сахарный красавец, / Не стреляй в меня глазами, / Подойди ко мне, не трусь (И. Аллегрова)) или экзотического героя, которым может быть, например, итальянец (Итальянец, итальянец / Не о тебе тоскует, / Итальянец, итальянец / Не для тебя танцует (И. Аллегрова)).

Представления о возрастном статусе героя либо не актуализируются вовсе, либо проявляются в описанных ранее «инфантильных» номинациях- обращениях (ср. также: Молодой человек, пригласите танцевать! (А. Пугачева)). Параметр профессионального статуса акцентирует героические профессии (так было и в советской лирической песне) - моряк капитан, летчик, пилот (Я тебя забуду, капитан, / Вновь корабль качает над волнами, / И все ближе с моря океан, - / Ты один стоишь перед глазами (И. Аллегрова), Любите, девушки, простых романтиков, / Отважных летчиков и моряков! («Браво»)). Характерно для современного шлягера то, что героем становится деловой мужчина, новый русский: Ты серьезный, очень деловой. / Нет мне места рядышком с тобой («Блестящие»), Наш общий муж с тобою - слишком деловой, / Ему любовница положена по штату, / А ведь когда-то был он счастлив лишь со мной / И новым русским вовсе не был, не был он когда-то (А. Апина). Популярными для шлягера остаются творческие профессии - музыкант, скрипач (Музыкант до рассвета пел мне песенку эту, / Я забыла беды свои (К. Орбакайте), Скрипач на крыше, милый мой скрипач! / Скрипач на крыше, вспомни обо мне (Л. Вайкуле)), художник (Меня ты скоро позабудешь, / Художник, что рисует дождь (А. Варум)), творческая личность вообще - образ, узнаваемый по атрибутам разных видов искусства: Аккордеон, плащ и мольберт, / На восходе к тебе / Он пришел и сказал: / «Я так долго плутал / И однажды устал». (Л. Агутин).

Для параметра личностных характеристик неожиданно частотным оказываются указания на робость героя (Прячешь ты глаза, словно / Робостью навек скован, / Сделай первый шаг, будь же посмелей со мной (А. Варум и Л. Агутин)) и способность мужчины плакать (Я не хочу, чтобы слышала ты, / Как я тихонько плачу. / Губы твои вытрут слезы мои, / Я не могу иначе («Руки вверх»)), а также эпитет скромный (Скромный паренек тоже полюбил, / К дому провожал и цветы дарил (Д. Гурцкая)). Возможно, эти характеристики также связаны с общей инфантилизацией гендерных представлений. С другой стороны, частым является и указание на свободу интимных отношений: Мой сосед напротив встретиться не против, / Говорит, что ночи лишь для любви (А. Апина и М. Насыров). Типично для этого параметра указание на образ жизни героя-странника. В женском шлягере образ странника, беглеца возникает в связи со стереотипом- ситуацией РАЗЛУКА как характеристика ушедшего/уходящего героя: Странник мой дорогой, / Где же ты? Что с тобой? / Ты в какой неведомой стране? (И. Аллегрова). В мужском шлягере номинации странник, бродяга выражают стереотипные представления лирического героя о самом себе, о своем образе жизни: Я не ангел, я не бес, / Я усталый странник. / Я вернулся, я воскрес, / И в дом твой постучал (В. Пресняков), Что же ты ищешь, мальчик-бродяга, / В этой забытой Богом стране? (А. Губин). Для обозначения этого представления используются и прецедентные феномены: Хочу я с тобою / Умчаться на волю / Подальше от грешной земли, / Мой необъяснимый, / Мой неуловимый, / Летучий голландец любви (А. Апина), Мой ласковый и нежный зверь, / Я так люблю тебя, поверь (И. Аллегрова).

Так как шлягер в основе имеет любовно-лирический сюжет, определяющей характеристикой стереотипа-образа героя становится указания на типичное и желаемое поведение героя в личной жизни (при этом он выступает в социальной роли возлюбленного, реже мужа). Следует различать реальное поведение героя (в этом случае его действия предстают в большинстве случаев как параметры стереотипа-ситуации) и представления об идеальном поведении. Характерными являются стереотипные фрагменты саморефлексии, эксплицирующие гендерные стереотипы мужского поведения в соответствии с представлениями героя о себе самом, напр.: Знавал я много грусти, бывал порой жестоким, / Не в меру одиноким, не в меру разбитным, / Бросал слова на ветер, живя обманом этим (Ф. Киркоров), Смелый, как ветер, свободный, / Я делал все, что душе угодно, / Жил для себя, год за годом / Крутой проявляя нрав. / Сколько девчонок хороших / Влюбилось в меня неосторожно - / Всех сосчитать невозможно, / Попробуй меня исправь (Д. Маликов). Для героя шлягера важен успех у противоположного пола: Всем вокруг давно известно: / Ты не трус и не герой, / Но девчонкам, если честно, / Не соскучиться с тобой (А. Губин). Определенное количество шлягеров представляет героя как изменяющего идеалам верности (характерно для функции «Измена» в стереотипе-ситуации РАЗЛУКА): Ты изменяешь мне с женой, / Ты изменяешь ей со мной. / Женой любим и мной любим, / Ты изменяешь нам двоим (И. Аллегрова); Я люблю тебя, милый мой неверный, / В том, что ты такой, / Виновата я сама (Н. Ветлицкая). Типичность подобных контекстов показывает, что желанной ролью для современного мужчины является роль «покорителя сердец», способного на многочисленные любовные похождения. Для обозначения такого поведения характерно использование прецедентных имен Дон Жуан (Алло-алло, звоню опять, / Алло, тебя мне не поймать, / Твоя любовь - сплошной обман, / Алло-алло, мой Дон Жуан (В. Лесовская)), Казанова (Я одинокий бродяга любви Казанова, / Вечный любовник и вечный злодей-сердцеед, / Но соблазнять не устану я снова и снова, / Так и останусь, бродяга, один - Казанова (В. Леонтьев)).

В некоторых контекстах эксплицируются обыденные представления женской аудитории об идеальных нормах поведения идеального героя, напр.: Он в кафе меня приглашает, / Встречи мне назначает, / Домой меня провожает, / Девчонок других не замечает, / Из школы меня встречает, / Любимой меня называет, / Желания выполняет, / Он так меня понимает.../ Он так нежно со мной играет; / Открытки мне посылает, / Весь пейджер мой заполняет, / И ничего не запрещает, / Портреты мои рисует, / Так часто по мне тоскует, / Ласкает менян целует, / Он очень меня балует... (Акула). Стоит, однако, отметить, что данный текст еще более явно характеризует героиню, которая предстает как эгоистичная потребительница, поскольку в припеве многократно повторяется фраза Аааа, а мне все мало.

Другой контекст содержит перечень стереотипных характеристик идеального возлюбленного: Ты знаешь, мама, он какой? / Он не такой, как все, / Он не такой, другой - / Надежный, ласковый, родной, / Он только мой, он мой. / А я за ним, как за стеной, / Ты знаешь, он, / Он такой смешной (Д. Гурцкая). Подобные фрагменты показывают, какие качества ожидаются от потенциального возлюбленного - доброта, надежность, ласка, внимательное отношение. Немаловажной оказывается и внешняя привлекательность: Волшебное стекло - ты в нем такой красивый, / С улыбкою простой и добрыми глазами (Д. Гурцкая). Наконец, в шлягере моделируется ситуация, в соответствии с которой матримониальная кульминация биографии героини изображается как достигнутая, и шлягер представляет с позиций героини идеальную модель супружеских отношений: Одевайся потеплей, / И по тишине аллей / Мы пойдем под ручку / Прогуляться перед сном <...> / Почитай мне роман, / А потом - я сама. / Все у нас правильно, / Крепкая семья. / Ты призвание мое, / Что мы делаем вдвоем - /Нам не важно - лишь бы были / Вместе ты и я <...> Каждый день ты со мной, / Словно я за стеной / Каменной спряталась, / И самой смешно. / Создаю тебе уют, / И дарю любовь свою, - / Кто бы мог подумать, / Как приятно быть женой (Т. Овсиенко).

Представление об идеальном герое, которого ожидает каждая девушка, показательно формулируется перифрастическими номинациями сказочный принц, кто-то на (белом) коне: Оттого ты одинокая, / Что все сказочного принца ожидаешь. / Говорила мама строгая: / «Принцев мало, и на всех их не хватает» (В. Меладзе), Я долго думала - ты принц мой сказочный, / Но ошибалась я, мой золотой (К. Лель), Даже если вам немного за тридцать, / Есть надежда выйти замуж за принца («ВИА ГРА»), Где-то за морями, вдалеке, / Ждет меня, скучая, / Кто-то на белом коне (Клементия). В современной культурной ситуации этот стереотип приобретает узнаваемые культурные приметы, которые соотносятся с представлениями о престиже, особенно важными для массовой аудитории: Принц мой ненаглядный, сильный и крутой! / Ты мне предлагаешь быть твоей женой (И. Аллегрова).

Стереотип-образ героя - принца на белом коне может трансформироваться в конкретных текстах, причем, с одной стороны, неизменным в составе стереотипа-образа может оставаться представление о принце (Симпатичный мальчик, принц мой неземной (Т. Буланова)), а с другой стороны - о его атрибуте, коне (Там ждет меня красивый мальчик / На золотом коне (Н. Королева), Но все чаще во сне вижу я: / Атаман на коне прискакал вдруг за мной (Т. Буланова)). Представления о герое на белом коне существуют в культуре (в сказках, романтической поэзии) и отражаются в стереотипах - в частности, в авторефлексии героя шлягера: Я сел на белого коня, / Я был так молод <...> Я улетел туда, в янтарь закатный (В. Леонтьев), Я хотел въехать в город на белом коне, / Да хозяйка корчмы улыбнулася мне... (А. Малинин); в этом случае сочетание въехать в город на белом коне отражает представления о счастье, удаче, победе, молодости.

Стереотип-образ героини

В отличие от стереотипа-образа героя, героиня часто имеет имя. Используемые в шлягере женские имена - Джулия (А-Студио), Алиса (А. Державин, М. Леонидов), Маргарита (А. Укупник, И. Николаев), Валерия (В. Меладзе), Лиза (А. Губин), Кристина (Н. Трубач), Лора (Н. Трубач), Симона (В. Кузьмин), Жанна (В. Пресняков), Марина («Браво», Ф. Киркоров), Фаина («На-На») - имеют явно романтическую окраску, связанную с экзотичностью иноязычного имени. Традиционные русские имена встречаются гораздо реже: Катя-Катерина (А. Державин), Даша (М. Леонидов). Ольга (В. Маркин), Таня (В. Маркин), Акулина (В. Добрынин). Номинация героини может выражаться прецедентным именем - Атлантида (Ф. Киркоров), Ассоль (В. Пресняков, Г. Сукачев), Эммануэль (Данко), Царевна Несмеяна (В. Маркин), Золушка (Т. Буланова), Женщина в белом (В. Меладзе). Кроме того, в целом ряде текстов лирическая героиня предстает под маской русалки - в этом случае шлягер также апеллирует к прецедентным текстам: или к сказке Андерсена (Капли на щеках солонее моря, / Как смешно звучит: «У русалки горе». / И пускай заря в пену превратит, / Но любовь моя к небу улетит («Гости из будущего»)), или к драме Пушкина и одноименной опере А.С. Даргомыжского (Ты не любишь меня, милый голубь. / Не со мной ты воркуешь, с другою. / Так пойду я к реке под горою, / Кинусь с берега в черную прорубь. / Не отыщет никто мои кости, / Я русалкой вернуся весною, / Поведешь ты коня к водопою, / И коня напою я из горсти <...> На постель я травы натаскаю, / Положу я тебя с собой рядом, / Буду тешить тебя своим взглядом, / Зацелую тебя, заласкаю (А. Малинин)).

Внешность героини стереотипна. Прежде всего, героиня красива или даже прекрасна: Стройная, красивая, / И улыбка милая («Нэнси»), Она прекрасна, как морской рассвет, / На целом побережье лучше девушки нет, нет, нет! (В. Кузьмин). Красоту героини призван передать и описательный: контекст сомнительной эстетической ценности: У нее глаза - / Два брильянта в три карата, / Локоны ее - / Я схожу с ума, ребята, / Губки у нее - / Створки две в воротах рая, / И вообще она / Вся такая-растакая («Премьер-министр»). Решающим показателем степени привлекательности выступает упоминание о реакции противоположного пола: У тебя для грусти нет причины, / В зеркало так часто не глядись. / Замирают вслед тебе мужчины, / Если мне не веришь - оглянись (А. Пугачева), Ай-яй-яй, девчонка, / Где взяла такие ножки? / Ай-яй-яй, девчонка, / Топай-топай по дорожке. / Ай-яй-яй, мальчишки / Все уже сломали глазки. / Ай-яй-яй мальчишки, / На нее глядеть опасно («Руки вверх»). Наиболее характерным признаком красоты героини являются ее волосы (косы, локоны и под.), которые представляются чаще всего золотыми, золотистыми (Волосы, как солнце, золотые (И. Николаев), Золотые косы, золотые косы, - / Сохрани, оставь их чистыми, как слезы (Д. Маликов); Но храню, как твой портрет, / Один, один твой золотистый локон (В. Меладзе)) или, напротив, черными (Летели по ветру черные косы, косы твои (Ф. Киркоров)).

Стереотипный внешний облик героини может быть подчеркнуто сексуальным, что обусловлено нагнетанием соматической лексики - волосы, руки, плечи, губы, кожа и под.: Твои волосы, руки и плечи твои - преступленье, / Потому что нельзя быть на свете красивой такой <...> Я боюсь твоих губ, для меня это просто погибель, / В свете лампы ночной твои волосы сводят с ума («Белый орел»), Нежная кожа, / Аромат волос твоих, / Я задыхаюсь / От любви (Данко), Твое белье на полу - ты абсолютно нага <...> Твои плечи теплы, как воск горячей свечи, / Их покрывают поцелуями губы мои <... > Блестки белых волос на постели любви / Раскинуты волнами несбыточной мечты («Мальчишник»). С другой стороны, типичным может быть и непривлекательный образ героини (представленный в женском шлягере): Только все чего-то ждет / Девочка бедная / И под окнами стоит, / Тихая, бледная (Г. Романова); Платье не по росту, нету красоты - / На меня такую не посмотришь ты («Колибри»).

В качестве типичных атрибутов стереотипа-образа героини выступают цветы (Эти милые черты, эти белые цветы, / Ты пришла ко мне, наверно, из мечты («140 ударов в минуту»)), предметы одежды - чаще всего платье (По песку знойным вечером босиком / Шла на встречу вам я в платье белом (К. Орбакайте), И тело нежное твое под летним платьем (В. Кузьмин)).

Параметр социального и профессионального статуса показывает типичные социумные характеристики героини. Наиболее предпочтительными для шлягера остаются овеянные романтикой творческие профессии - актриса, певица, балерина («Viva la Diva» (Ф. Киркоров), «Актриса» (В. Меладзе), «Балерина» (В. Меладзе), «Королева» (А. Варум и Л. Агутин)), стюардесса («Стюардесса по имени Жанна» (В. Пресняков)). С другой стороны, современная героиня - работающая девушка: Ни минутки у тебя нет, / На работе перерыв - всего ничего, / Но ты напудришь нос, выйдешь на обед, / И за столиком в кафе ты встретишь его (М. Леонидов). С точки зрения социального статуса героиня предстает в подавляющем большинстве случаев как возлюбленная. Лишь некоторые шлягеры (в основном женские) акцентируют внимание на образе героини-жены - чаще всего в контексте функции «Измена», где появляется и образ героини- любовницы: Не молчи, не молчи, моя соперница! / Видишь - я тебя не обижаю. / На таких, как я, обычно женятся, / А тебе стихи и песни посвящают (А. Апина).

Параметр личных качеств представлен теми же характеристиками стереотипа-образа героини, которые выражаются типичными обращениями - добрая, ласковая, милая, нежная и под.: Солнышком, была ты ясным солнышком, / Ушла, исчезла - и остались тучи без тебя. / Самою красивою и доброю - / Ты навсегда останешься такою для меня. / Самой доброю, самой нежною, самой ласковой («Руки вверх»).

Устойчивой для обозначения идеальной героини является номинация девушка (девчонка) моей мечты: Где-то с другим пропадает девчонка моей мечты (Д. Маликов), Симона, девушка моей мечты, / Симона, королева красоты (В. Кузьмин), Девушка моей мечты, / В этот вечер не со мной осталась ты («Нэнси»).

В шлягере представлены две разновидности образа идеальной героини (одновременно отражающие и мужскую, и женскую точку зрения) - условно назовем их «чистая» и «порочная». С одной стороны, шлягеру интересна героиня: «современная», доступная, встречающаяся с разными мужчинами: Рыжая девчонка из восьмой квартиры / Говорит, что ночи лишь для любви; / В это я поверил и открыл ей двери, / Рыжая девчонка, ну где же ты? (А. Апина и М. Насыров), Мы одни остались / И друг другу во всем признались. / Ведь ты сегодня взрослее стала, / Наконец-то мне сказала: / «Забирай меня скорей, / Увози за сто морей, / И целуй меня везде - / Восемнадцать мне уже. / «Забирай меня скорей, / Увози за сто морей / И целуй меня везде - / Я ведь взрослая уже» («Руки вверх»). Между тем откровенно «свободное» поведение женщины и продажную любовь шлягер осуждает как не вписывающееся в любые, даже самые вольные нормы (см. «Чужие губы» («Руки вверх»), «Путана» (О. Газманов)). Представления о типичной оценке вольного поведения героини находим в шлягере И. Аллегровой: Что-то милый на меня ты больно сердишься, / Ну подумаешь - монашкой не жила. / В этом мире как умеешь, так и вертишься, / И не думай, что всегда тебя ждала <...> / Все мы бабы - стервы, / Милый, Бог с тобой! / Каждый кто не первый, / Тот у нас второй. / Но уж если мы с тобою повстречались, / Я на прошлом на своем поставлю крест / И хочу, чтоб в церкви мы с тобой венчались / И чтоб я была не худшей из невест (И. Аллегрова). В этом любопытном примере показательны «ножницы» в восприятии женского идеала: мужчина (осознанно или нет) предпочитает в качестве героини девушку чистую, поскольку традиционные представления о женской нравственности остаются неизменными на глубинном уровне (ср. упоминание о церковном венчании). Следовательно, героиня стремится (даже в такой откровенно циничной форме) соответствовать культурным стандартам - стереотипу-образу «чистой», идеальной героини, возлюбленной и спутницы жизни. Для этого стереотипа-образа типичны обращения и номинации недотрога (Недотрога, недотрога, / Ты сегодня слишком строга. / Посиди со мной немножко, / Погадай мне на ладошке (В. Пресняков)), эпитет неприступная (Ветер ловит облака, / А ты так ходишь, неприступна и легка <...> Девочка, ты такая неприступная (Л. Агутин)). Подчеркивается чистота героини, которая осознается как искренность, простота, невинность, неспособность предать: Я верю в чистоту твоих нежных глаз («140 ударов в минуту»), Мне бы жизнь свою, как кинопленку, / Прокрутить на десять лет назад, / Чтобы стала ты простой девчонкой, / Чистой-чистой, как весенний сад (В. Маркин), Ты невинна, как земля, / И свободна, / как огонь. / Ходишь, глядя в небеса, / Не со мной, / Девственница (М. Насыров).

Устойчивые представления об идеальной возлюбленной ярко отражены в номинациях и характеристиках мечта, виденье (Только вижу вдруг - идет мне навстречу / То ли девочка, а то ли виденье (М. Леонидов)), неземная, святая, ангел (А эта девочка с улыбкою святой - / Быть может, я ее придумал - я не знаю, / Но мне подарен богом ангел золотой, / И за нее я перед Богом отвечаю (И. Николаев), Я твой король, / А ты - святая дева-королева (Ф. Киркоров)). Интересы идеальной девушки разнообразны, а жизнь необычна: Ее картины просто блеск, / Она богиня среди поэтесс, / Играет в теннис и баскетбол, / Слушает Баха и рок-н-ролл (В. Кузьмин), Алиса умеет вязать, / Алиса рисует в альбомах, / Алису в гостях не застать, / Алиса почти всегда дома («Секрет»). Наконец, типичен для идеальной героини образ невесты: Невеста, нереальный свет в белых облаках. / Невеста, облако любви на моих руках (И. Николаев).

Стереотипный образ-представление об идеальной героине, отраженный в шлягере, сформировался под воздействием многовековой культурной традиции и существует в массовом обыденном сознании с поправкой на современность. Массовая культура способствует формированию и распространению гендерных стереотипов, поскольку именно они располагают колоссальными возможностями для манипуляции сознанием.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789101112131415161718




Интересное:


Сопоставительный анализ семантических основ урбанонимов Лондона, Москвы и Парижа
Новая урбанонимия Лондона, Москвы и Парижа
Конфликт как феномен языка и речи
Имена собственные как объект лингвистического исследования
Макро- и микротопонимия. Урбанонимы как вид топонимов
Вернуться к списку публикаций