2013-01-31 14:33:41
ГлавнаяРусский язык и культура речи — Общая характеристика дискурса СМИ



Общая характеристика дискурса СМИ


В иронической функции может использоваться перифраз (приближающийся к канцеляриту): «Президент Гельветической Конфедерации господин Филлигер» (М. Соколов. Однако. ОРТ. 17.07.2002) - то есть Швейцарии. В данном случае перифраз выступает как литота (принижение статуса данного государства).

Литота особенно экспрессивна в сочетании с гиперболой (образ «Цахеса» - ничтожного карлика со сверхъестественными возможностями): «Ему же (Путину) Кириенко принес программу выше себя ростом, помнишь? И вся Сибирь вздрогнула: если президент начнет читать, то случится в стране очередной дефолт. Но он, слава богу, выбросил эту программу» (А. Тулеев. Глас народа. Эхо Москвы. 14 марта 2000 года) — в данном случае функция приема не ироническая, а саркастическая.

За счет литоты или мейозиса (как в данном случае) достигается заострение темы: «Технология грабежа, основанная на нынешнем законе, позволяет обанкротить (то есть отобрать) любое предприятие — даже если оно ни разу в жизни никому не было должно и трех копеек» (А. Привалов. Однако. ОРТ. 28.02.2002).

Мейозис, близкий к литоте, закономерно функционирует как эвфемистическое средство, окрашенное откровенным презрением: «Коммунисты несут ответственность за правительство, которое они сформировали и поддерживают и результаты которого, мягко говоря, не впечатляющи» (Е. Гайдар. Итоги. НТВ. 28 февраля 1999 г.). Мейозис может использоваться как средство лишь первичного приглушения эмотивности, после чего эмоциональность нарастает лавинообразно. «Одного этого было бы достаточно, чтобы говорить о швейцарской чести с большим скепсисом, однако дело было еще хуже. От страха, что неминуемо разбирательство по поводу малины, которую швейцарцы развели у себя в диспетчерской службе, они нагло врали напропалую, пытаясь все свалить на угробленного ими русского пилота Александра Гросса. Здесь уже надо не соболезнования приносить. Здесь надо приносить униженные извинения за своих соотечественников» (М. Соколов. Однако. ОРТ. 17.07.2002) — то есть Швейцарии; «Ведь у Березовского на редкость прочно сложившаяся репутация» (А Привалов. Однако. ОРТ. 15.07.2002); «Любая из них (историй про Березовского) сильно затрудняет веру любым его нынешним высказываниям» (А Привалов. Однако. ОРТ. 15.07.2002); «Обществу от этого факта было ни тепло, ни холодно» (А. Привалов. Однако. ОРТ. 15.07.2002). За всеми этими заявлениями следуют всплески эмоциональности.

Тяготение к эвфемизмам, отмеченное А.Д. Васильевым, в высшей степени характерно для СМИ, но эпоха вносит коррективы в их использование. Предполагается, что в СМИ, по самому их статусу, не могут употребляться откровенно грубые и шокирующие слова и выражения, а «неприятное» содержание оформляется деликатными, прежде всего эвфемистическими, формулировками. Они типичны и для современных - далеко не корректных и не культурных - прессы, ТВ и радио, причем в самых курьезных вариантах. Например, в советскую эпоху нельзя было называть «войной» действия «ограниченного контингента СА» в Афганистане. Тогда писали и говорили об «интернациональной помощи», и это была эвфемизация (перифрастического типа) в чистом виде. Аналогичные формулировки используются и по отношению к чеченской войне, но это уже просто воспроизведение старого трафарета — и не с целью скрыть политически «опасное» содержание, а потому, что канцелярский стиль наиболее привычен и удобен косноязычным говорящим (а они, по большому счету, косноязычны почти все). Так, в следующей цитате синонимические перифразы-канцеляриты настолько назойливы, что в сознании радиослушателя они уже неизбежно заменяются простым словом «война»: «Владимир Путин так выразился: «Я надеюсь, что теперь начнутся специальные операции». Что это уже начало специальных операций. А раньше что тогда это было такое, если они только сейчас начнутся? Конечно, еще раз повторяю: да, нужны военные усилия. Да, нужны силовые методы» (Г. Явлинский. Глас народа. Эхо Москвы. НТВ, 14 марта 2000 года); Возможно, Путин еще «дипломатически» прибегает к эвфемизму, однако Явлинский разоблачает его расплывчатую формулировку, употребляя такие же перифразы, но не затемняя смысла «война». Смотрите также: «Теперь идет второй этап боевых действий в Чечне. Какое мое мнение? Боевые действия останавливать нельзя» (А. Тулеев. Глас народа. Эхо Москвы. НТВ, 14 марта 2000 года). Такие «эвфемизмы» ничего не заменяют и не делают «пристойным», а максимально заостряют неприятную тему.

Аналогичное явление типично не только для политических передач. Распущенные и безграмотные ведущие и участники ток-шоу помнят, что они «должны вести себя прилично», однако понимают это требование слишком узко: не употреблять пейоративной (бранной) и обсцентной (непристойной) лексики. Полное отсутствие культуры делает их поведение анекдотическим, особенно когда они начинают искать «пристойные» средства выражения.

В качестве эвфемизмов могут использоваться:

грамматические замены — например, на страдательные причастия: «Я был несколько алкоголизирован»; реакция ведущего: «Что вы?» (Окна. СТС. 2002);

фразеологизмы (иногда неправильно воспроизводимые): «Мне кажется, она своим мужьям это... поставила рога»; реакция Д. Нагиева: «У вас удивительная проницательность» (Окна. СТС. 2002);

эвфуизмы (излишне «изящные» выражения): «Мой приятель изменяет мне с видеокамерой» (Окна. СТС. 2002) (он вуайерист, или скопофил, то есть сексуальный извращенец, занимающийся подглядыванием); «Я-то думаю: что же он ко мне по ночам не прыгает, как раньше, - а он теперь в пробирку прыгает!» (Окна. СТС. 2002) (жена узнала, что муж стал донором спермы);

иноязычные обозначения: героиня передачи «Что хочет женщина?» (РТР. 2002) рассказывает, что организовала в деревне «культурно-развлекательный центр» и наняла колхозников в качестве «секьюрити», «хостесс» и «эротик-шоу» - вопиющая вульгарность заведения прикрывается «красивыми» словами; реакция ведущей Е. Яковлевой: «Деревня окультурилась?»; «Не нужно говорить девушке о своих доходах, что она от вас зависит. Это некорректно» (Окна. СТС. 2002); курьезный пример: Д. Нагиев, пытаясь подобрать эвфемизм для слова «дегенерат», делает «оговорку по Фрейду»: «Это сидит рядом с вами полный гермафродит... гидроцефал? (то есть больной разжижением мозга). Он не слышит ничего?» (Окна. СТС. 2002);

канцеляриты: «Молодой человек, вы ведете себя просто неправомерно (...) Вы ведете себя аморально!» (Окна. СТС. 2002), включая перифразы: «Вы используете данную женщину в своих целях» (Окна. СТС. 2002); «Общались духовно и эмоционально. Под словом эмоционально, как я понимаю, вы имеете в виду телесное?» (Окна. СТС. 2002).

Приведем пример своеобразного использования канцеляритов. На передачу «Что хочет женщина» пришла женщина со скелетом и рассказала, что от нее ушел муж, оставив скелет и записку: «Вот во что ты меня превратила» (то есть она его съела заживо). Женщина - не без чувства юмора — принесла то, во что, по ее мнению, превратилась она, то есть чучело. Нелепейшую ситуацию женщина комментирует в канцелярской стилистике: «В полуобморочном состоянии нахожусь», «Не могу ничего сделать, чтобы прояснить нашу ситуацию» и даже как будто выдает ему подобие характеристики: «Игорь, мой муж, он хорошо воспитанный человек» (остается добавить: морально устойчивый и тому подобное) — хотя его поступок свидетельствует об обратном. Женщина пытается успокоить себя с помощью стандартных формулировок.

Распространены и разностилевые эвфемизмы: «Это типичное прелюбодейство (...) Один будет с девушкой коннектиться, с другим у нее культурная программа» (Окна. СТС. 2002) (то есть с одним она занимается сексом, с другим разговаривает) и, наконец, эвфемизмы в сочетании с прямыми ругательствами: «Ты больной, что ль? Скотина!» (Окна. СТС. 2002).

В большом количестве встречаются и другие курьезы. Например, «вульгарное» слово «любовник» в обиходной речи и в СМИ заменяется эвфемизмом «друг», но в передаче «Сказки о любви» (РТР. 2002) прозвучал немыслимо жеманный вариант: «У меня появился как бы надежный друг» - что можно понимать весьма разнообразно: как бы друг, как бы любовник, как бы надежный. Формально это следовало бы интерпретировать как признание женщины, что она завела себе декоративного любовника, но имелось в виду не это — просто героиня передачи запуталась в эвфемистических оборотах. Аналогичный пример: «У меня есть своя как бы девушка» (Окна. СТС. 2002). При этом речь объективно приобретает дисфемистический оттенок, то есть «неприличным» выглядит уже сам эвфемизм, а не то, что он означает. Подобные обороты не нуждаются в комментариях: подсознательно и даже сознательно говорящие отдают себе отчет в «незаконности», «аморальности» или неподлинности, непрочности своих отношений с людьми, о которых они говорят. Так чаще всего выражается их неуверенность в этих людях. То же впечатление производят другие оговорки, синонимичные «как бы», например: «Грубо говоря, мы начали целоваться» (Окна. СТС. 2002) - скорее всего, эти поцелуи действительно были вульгарными и говорящий это понимает.

Вообще к частице «как бы» люди прибегают очень часто, когда рассказывают о нелепых и/или неприятных для себя ситуациях. Тем самым они как бы аннулируют прошлое — по крайней мере, в его наиболее скандальном варианте, например: «Она изгоняет меня как бы в обнаженном виде» (Окна. СТС. 2002). Жена изгнала мужа именно в обнаженном виде, обнаружив на нем «компрометирующую» татуировку, на самом деле ради шутки нанесенную его друзьями, когда он в день своего рождения напился до невменяемости. Обороты с частицей «как бы» мы рассмотрим особо.

Встречаются и настоящие дисфемизмы: «Под комплексами благодаря некоторым СМИ давно уже значатся скромность, стыд, сдержанность, верность семье, под ханжеством — неспособность материться, нежелание превращаться в быдло, отвращение к мерзости и безнравственности» («Идущие вместе» потребовали закрыть шоу «За стеклом»).

Пытаясь соблюдать приличия, участники телепрограмм часто доходят до псевдоэвфемизмов, или гиперкоррекции, заменяя «пристойными» формулировками то, что не нуждается в эвфемизации. При этом резко повышается речевая избыточность: говорящие сопровождают и без того «приличные» характеристики распространяющими словами, как будто ставящими под сомнение допустимость этих характеристик (если бы не было распространяющих слов, никому в голову не пришло бы, что это эвфемизмы; слова- распространители узаконивают их в этом качестве). Любопытна тенденция в тех случаях, когда речь идет о женщинах, заменять женский род мужским - тем самым виновница скандала как бы дистанцируется от того, в чем ее обвиняют. Говорит женщина: «Я тиран, который превращает жизнь мужчины в невозможность какую-то», «Мой муж воспринимал меня как тираном каким-то» (sic!) (Окна. ТНТ. 2002).

Такие же гендерные сдвиги возможны и по отношению к другим людям:

«Школьник: Юля поступила, как эгоист, в данной ситуации.

Д. Нагиев: (провоцируя школьника): Кто она?

Школьник: Самый обыкновенный эгоист» (Окна. СТС. 2002).

Снятие неприличного смысла достигается и расщеплением коннотации слов с традиционно отрицательным смыслом:

- Вы стерва!

- Женщина должна быть стервой! (Окна. ТНТ. 2002);

«Типичный альфонс, но, в принципе, на такого не жалко денег, молодец» (Окна. ТНТ. 2002).

Иногда безграмотно построенная фраза с расщеплением коннотации неожиданно приобретает смысл: «Видя перед собой такого как бы жизнерадостного, легкомысленного человека...» (Что хочет женщина? ОРТ. 2002). Е. Яковлева неудачно, что с ней бывает постоянно, выразила свое впечатление, но у нее получилась объективно очень неглупая фраза: он только имитирует жизнерадостность, а на самом деле это — легкомыслие.

Очень курьезный пример расщепления коннотации на ситуационном уровне.

Гомосексуалисты выясняют отношения:

- Мне изменил любимый человек. Причем изменил в особо извращенной форме (то есть с женщиной).

- (...) Я никогда не был с женщиной.

- И решил попробовать?

- Это произошло случайно. Я выпил. Не надо делать из мухи слона. Я люблю только тебя (...)

- Смотри на меня! Что, стыдно стало? (...) Козел, ты меня предал! (Окна. СТС. 2002).

Приведем крайне редкий случай ложной эвфемизации, когда традиционная эвфемистическая формула неуместно подменяет собой другой штамп. Обращение директора педучилища к девушкам-педагогам: «Сегодня вы вливаетесь в ряды одной из самых древних профессий» (Оренбургское ТВ. 25.07.2002). Здесь следовало сказать: самых почетных.

Своеобразным эвфемизмом, по-видимому, следует считать неуместное употребление слова «зарабатывать», вплоть до его семантического опустошения. Например, В. Вульф (осуждающе): «Сегодня одна идея — заработать деньги» (Серебряный шар. О. Ефремов. ОРТ. 2002); «Мне терять нечего. Подумаешь, деньги заработаю»; «они будут этим заниматься, деньги вместе зарабатывать», «Как можно назвать человека, который зарабатывает на том, что занимается любовью с женщиной и продает потом свои эмоции» (Окна. СТС. 2002). Ситуация такова: у гостьи программы был роман с «ди-джеем» - ведущим «эротической» (в сущности, порнографической) радиопрограммы. Любовник бросил ее, но в своих передачах предает огласке связанные с ней интимные подробности. Оказывается, эти детали ему сообщает за деньги ее новый любовник (цитированная выше реплика «Ты больной, что ль? Скотина!» относится к последнему). «Героиня» принимает неожиданное решение: вернуться к первому любовнику, чтобы «зарабатывать» вместе с ним.

Другой пример: «герой» программы хочет, чтобы его жена перестала «работать» чужой женой — то есть «декоративной женой» своего начальника:

«Д. Нагиев: Это действительно ее работа.

Муж: Она начала возвращаться с этой так называемой работы в 9 утра. У меня подозрение, что это не просто работа (...)

Жена: Это нормальная работа» (Окна. ТНТ. 2002).

Затем выясняется, что жена, действительно, стала любовницей начальника, но не без участия мужа. Последний таким образом поправил свой «бизнес», а потом решил, что жене пора оставить свою «работу».

Слово «бизнес» тоже может выступать в роли эвфемизма, но намного реже:

- Вы продаете своего мужа? (Д. Нагиев)

- Почему продаю? Это наш семейный бизнес.

- Вы своего мужа меняете на деньги (Окна. ТНТ. 2002) (обмен эвфемизмами).

Наконец, возможны эвфемизмы, намекающие на мат: «Общество этого паренька (из организации «Идущие вместе»), господина на М, ни любить ни даже особенно уважать и не обязывалось: ну написал донос - и написал» (А. Привалов. Однако. 15.07.2002);

«Женщина в студии: Каждый супруг считает своим долгом в отсутствие жены привести какую-нибудь проститутку или бэ.

Д. Нагиев: Бэ - это что?» (Окна. ТНТ. 2002). (Кстати, Нагиев вообще склонен к провокациям такого рода).

В связи с эвфемизацией следует подчеркнуть: она не свидетельствует о чрезмерной скромности говорящих, которые пытаются соблюдать приличия перед камерой, но очень скоро срываются на ругательства и даже мат.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567891011




Интересное:


Условия выбора варианта сценария
Прилагательные «голый — кудрявый», «черный — (красный)», «темный» в портретных характеристиках повести В. Распутина «Последний срок»
Конфликт как междисциплинарная проблема
Общая характеристика дискурса СМИ
Характеристика и конститутивные признаки дискурса СМИ
Вернуться к списку публикаций