2012-11-26 11:29:50
ГлавнаяРусский язык и культура речи — Характеристика и конститутивные признаки дискурса СМИ



Характеристика и конститутивные признаки дискурса СМИ


Что касается лингвистического аспекта речевой культуры В. Вульфа, то он, например, постоянно неверно синтаксически согласует нумеративные обороты (один из многочисленных примеров из передачи «Серебряный шар» о В. Серовой: «Серовой было 21 год»; о В. Невинном (ОРТ. 2002): «В 1955 году, когда ему было 21 год, он поступил в школу-студию МХАТ»; кстати, отметим в приведенной цитате очень типичную для полулитературной речи СМИ черту — совмещение в общем контексте разговорного и стандартного вариантов: «школа-студия МХАТ», а не «МХАТа»). В. Вульф иногда очень неудачно употребляет стереотипные выражения, например, в передаче «Серебряный шар» о Ю. Богатыреве (ОРТ. 2001): «Штольц, закованный в рамки приличий»; «Он был очень открыт, очень мягок, но мне казалось уже тогда, что в нем есть какая-то закрытость, какая-то стенка» (закрываются обычно дверями, а не стенками; стенами можно отгораживаться от чего-то, но такие стены воздвигаются снаружи, а не внутри). В некоторых случаях В. Вульф смешивает паронимы или дублеты, например, алкоголизм своего героя называет «увлечение питьём», а не «питием»: в противном случае можно предположить, что человек пил слишком много воды (об О. Ефремове. Серебряный шар. ОРТ. 2002); неверно выбирает слова, например, в той же передаче: «Он, вокруг которого всегда клубились люди...» - метафора, достойная Дантова «Ада», где клубятся души грешников. В. Вульф может сказать: «Что бы не было потом в нашей жизни (...), я никогда этого не забывал», «одеть костюм», «скабре['э]зный», видимо, нелабиализованный вариант он считает более «культурным». Он может неправильно поставить ударение, например: «Интрига была построена мастерски» (Серебряный шар. о Жераре Филипе. ОРТ. 28.12.2002), «баловать» и тому подобные. Достаточно вслушаться в текст хотя бы одной передачи В. Вульфа, чтобы убедиться, насколько его речь не «прекрасна», а ведь это запись, которую можно откорректировать. Так, в передаче о Федоре Раскольникове (Серебряный шар. ОРТ. 2001) с внутренним дефектом (элизией) произносятся слова «револю[цо]нный», «когда» [када], «только» [токъ]. Долгий /ж’/ артикулируется кратко и твердо: «Он уе[ж]ал в Болгарию», «Он прие[ж]ал в Москву, прие[ж]ал в отпуск» (это, конечно, нельзя считать серьезным недостатком). Встречаются неудачно выбранные слова, иногда в сочетании с синтаксической аббревиацией: «Муза (жена Раскольникова) умела разговаривать на языках» (вместо «говорить на иностранных языках») или с нарушением сочетаемости: «(...) какая страшная, чудовищная история происходит в деревнях» (о коллективизации); кроме того, употребленные здесь семантически интенсивные прилагательные — «страшная, чудовищная» - неуместны со стилистической точки зрения: они выглядят манерно. Дважды употреблен некорректно глагол несовершенного вида «назначал»: «Ленин назначал Рейснер ...», «Троцкий назначал Рейснер ...» (далее указываются должности) - назначения были одноразовыми. Для речи В. Вульфа типична высокая степень тавтологичности, он постоянно повторяется без необходимости: «Эмиром Афганистана был Аманулла. И Раскольников сумел наладить добрые отношения с эмиром Амануллой» (вместо «с ним»; зрители, вероятно, предпочли бы услышать не повторение ничего не говорящего для них имени эмира, а его характеристику, хотя бы в двух-трех словах, чтобы лучше оценить миссию Раскольникова, но, по-видимому, это было затруднительно для самого рассказчика), «У Сталина были новые друзья — Рыков и Бухарин. Это была новая компания Сталина» (что это означало на практике?), «И уже в Болгарии он прочитал об аресте Карла Радека, но еще больше его удивило, когда в Болгарии он прочел протоколы допросов Пятакова». Аналогичный пример из передачи о Ю. Богатыреве: «Он мечтал сыграть Обломова, мечтал, но когда Никита Михалков стал снимать «Обломова», то Обломова играл, естественно, Табаков». Почему «естественно»? Для зрителей это далеко не очевидно. В этом косвенно проявляется неуважение В. Вульфа к зрителям: он констатирует, что выбор однозначен, но не объясняет почему — значит, ведущий более проницателен или лучше других посвящен в режиссерко-актерские тайны, намекает на это, однако не желает ими делиться. В. Вульф мог бы не повторять одно и то же несколько раз, а кратко обосновать свою позицию или хотя бы не говорить: «естественно». В той же передаче сообщается, что Ю. Богатырев, обладавший художественным талантом, постоянно рисовал Г. Волчек, и это наводило окружающих на подозрения: «...потому что она была главным режиссером, и можно было подумать, что он хочет подлизаться к главному режиссеру». Ведущий мог бы не повторяться, а четко разъяснить, справедливы были эти предположения или нет. Но сообщенная пикантная подробность осталась без комментариев. Ведущий таким образом продемонстрировал свою осведомленность о закулисной жизни «Современника» (ради чего это и было сказано) и оставил у зрителей подозрение о корыстных намерениях выдающегося артиста.

У В. Вульфа постоянно встречаются элементы разговорного синтаксиса: именительный темы: «У него (Раскольникова) было два бога. Один — это был Владимир Ильич Ленин», «Те, кто охраняли эту лодку, — они выполняли указания адмирала», «Он прекрасно понимал, что агенты НКВД — они его уничтожат»; или переход от косвенной речи к прямой: «Она ему сказала, что у Троцкого холодный ум и так далее, и ты можешь быть спокоен» (Л. Рейснер изменила Ф. Раскольникову с Троцким и объясняет этот поступок любопытством; но она увидела, что Троцкий — холодный человек, и потеряла к нему интерес); в передаче о Е. Браун: «Он (Гитлер) познакомился с Герингом, который любил говорить, что у меня нет никакой совести, моя совесть — это Адольф Гитлер» (Серебряный шар. ОРТ. 09.11.2002). Встречаются и другие примеры синтаксической рассогласованности, например, в передаче о Е. Браун: «Около него был только Геббельс и Борман, кухарка и секретари» (Серебряный шар. ОРТ. 09.11.2002); в передаче о В. Серовой: «В квартире стояла егоровская мебель, егоровские вещи»; в передаче о Ю. Богатыреве: «Основная масса людей имела семьи, детей, (...) делали карьеру» - можно спорить о предпочтительности согласования в единственном или множественном числе, но понятно, что обе эти формы в общем контексте недопустимы; «Не мог ответить себе на вопрос, что он хочет и что он ищет» - опять можно спорить, действительно ли недопустим вариант «что он ищет» (у Лермонтова в «Парусе» именно так), но нельзя говорить «что он хочет». В передаче об О. Ефремове названия спектаклей употреблены как неодушевленные существительные: «Когда он поставил «Декабристы», «Народовольцы» и «Большевики» (такое пренебрежение к грамматике объясняется пренебрежением к революционерам?).

У В. Вульфа распространена тавтология: В.В. Серова играла «пьесы Симонова, которые он писал», «сохранились ее письма, написанные в ЦК», повторы, иногда трафаретные: «Она играла Павлу (в «Зыковых» М. Горького), играла замечательно», «Она играла Лидию (в «Сомове и других» М. Горького), играла замечательно» и речевые излишества вообще.

Не избегает В. Вульф и типичного для нашего времени оборота с частицей «как бы»: «Это были люди, как бы рожденные новой эпохой» (то есть объясняет «особо недогадливым» зрителям, что эпоха не родила этих людей в буквальном смысле). Зато во фразе из передачи о Ю. Богатыреве: «Это было время, когда ансамблевость была законом, как бы alter ego этого театра» («Современника»; кстати, обратим внимание на тавтологию: «это» - «этого») — частица «как бы» уместна из-за неуместности «alter ego». В буквальном смысле «alter ego» у театра не бывает (нельзя сказать: ансамблевость была двойником «Современника»).

В речи В. Вульфа происходят местоименные нейтрализации, ведущие к смешению смыслов, например, В. Серова «призналась дочери, что это была ее любовь (к Рокоссовскому). О ней она никогда никому не говорила» - кто кому о ком или о чем не рассказывал?

Фраза, явно рассчитанная на невежественного зрителя, — о Рейснер: «Был единственный человек, которого она любила в своей жизни, - это был Гумилев, поэт Гумилев» (вряд ли кто-то предположил бы, что она любила его малолетнего сына). Аналогичный пример из передачи о Ю. Богатыреве: «Когда он еще учился в Вахтанговском училище - театральном...». Поскольку другого, то есть не театрального, Вахтанговского училища не существует (таким образом, это не уточнение), можно предположить, что В. Вульф снисходительно «просвещает» необразованную аудиторию.

И, наконец, отметим типичное для В. Вульфа высокомерие: о Рейснер: «Она считала себя поэтом», неуважение к герою передачи: «Сегодня, когда слышишь, что он (Ю. Богатырев) был обалдуй, нелепый человек, то это объяснялось...», тем самым ведущий снисходительно соглашается, что очень талантливый человек (не только актер, но и художник) действительно был «обалдуем», и никакие «объяснения» этого неприятного впечатления не исправляют; в передаче о В. Серовой: «Даже Симонов отодвинут ходом истории» (?).

Итак, мы можем выделить некоторые типичные для данного дискурса языковые особенности:

1. демонстративное стремление избегать вульгаризмов;

2. введение в речь большого количества книжных слов (у Боярского — «амок», у Конкина — «трепет дланей» и тому подобные);

3. книжные штампы (включая квазилитературные аллюзии): сравнение В. Машкова с айсбергом (Сати. ОРТ. 17.07.2002), эвфуизмы: «любовь - божественный напиток»;

4. непродуманное, автоматическое употребление конфессиональных слов;

5. построение речи по канцелярским трафаретам, как правило, перифрастическим;

6. плеоназмы, многословие;

7. сентиментальность;

8. некорректное употребление пиджинизированных терминов: «А. Никонов: У вас комплексы, у вас очень большие комплексы воспитаны». (Принцип домино. НТВ. 2002) (Строго говоря, комплексы возникают в результате бессознательного вытеснения аффективных впечатлений, а не целенаправленно воспитываются, хотя, в принципе, возможно и это. Понятно, что А. Никонов употребляет слово «комплекс» не в терминологическом, а в расхожем бытовом, то есть пиджинизированном, смысле: скованность, неувереность в себе и тому подобные качества, которые не являются синонимом слова «комплекс», а образуют его все вместе);

9. грамматические ошибки менее грубы, чем в антикультурном дискурсе, например, плеоназм: «Правда, действительно, очень трудно добиться того, чтобы они скрестили бы в словесных дуэлях шпаги в эфире тех или иных программ тех или иных каналов» (Е. Киселев. Глас народа. Эхо Москвы. НТВ, 14 марта 2000 года).

Говорящие не владеют подлинной речевой культурой, то есть их речь нельзя назвать грамотной, точной, лаконичной, богатой, уместной и так далее.

Ханга: Вас, как культурного человека, (Ирония?) шокирует мат?

Соловьёв: Меня мат не шокирует, как человека, который живёт в стране. (Обратим внимание на отсутствие определения «этой», отчего тон не становится менее высокомерным) Мне кажется, интеллигент отличается от прочих тем, что, когда он употребляет мат, он именно это имеет в виду. (Странные критерии как интеллигентности, так и употребления мата «интеллигентом». Объективное содержание этой фразы следующее: интеллигентный человек может употреблять матерные лексемы, но только в буквальном, а не интеръективном значении) Всё-таки большинство матерных слов несёт вполне конкретную сексуальную окраску. (Не окраску, а семантику! Окраска, то есть коннотация, часто бывает именно несексуальной) Поэтому если мы уж говорим о комплексах: когда человек ругается матом в присутствии детей, не является ли это проявлением латентной педофилии? А когда в присутствии матери - латентного эдипова комплекса? (На чем основаны такие предположения?) Поэтому комплексы — вещь очень и очень опасная... (Почему? Потому, что они побуждают ругаться матом?)

Аплодисменты (Непонятная реакция, учитывая бессмысленность сказанного) (...)

Лаэртский: А те люди, которые не ругаются... кстати, грамотно вы делаете, что разрулили (?) (Согласование глагольных времен!) эту ругань (Какую? В предшествующем тексте не говорится ни о какой ругани) и разговор — это разные вещи. (Разговор и мат — безусловно, разные вещи. Едва ли в этом кто-то сомневается, и никакой грамотности для таких открытий не требуется. Или Лаэртский имеет в виду что-то другое?) Те люди, которые не применяют этих выражений в экстренных ситуациях, не дают выплеска (!) своим эмоциям - это на самом деле латентная шпана. (Стилистическое единство! Особенно показательно слово «шпана», то есть мелкие хулиганы) Которая в какой-то момент может сорваться, прийти в детский сад и...

Ищеева: Что значит слово «латентная»? Поясните, потому что...

Ханга: Потенциальная. Скрытая...

Соловьёв: Если переходить на язык примитива - это «типа»...

Лаэртский: Вот, «ти-па-а-а»... «Ти-па-а-а»... Да» (Принцип домино. НТВ. 2002).


Назовем еще некоторые типичные для квазикультурного дискурса черты. Это чрезмерная «пунктуальность», которая оборачивается безграмотностью: «Такого «подарка» — в больших кавычках ставим - перед президентскими выборами кандидат в президенты и и.о. (хиатус) президента лучшего получить просто не мог» (Глас народа. НТВ. 18 января 2000 г.);

смешение слов из-за их неточного понимания вследствие стремления к экспрессивности: «Это, извините, уже никак не случайное стечение обстоятельств. Это систематический бордель, который ничем другим кончиться не мог» (М. Соколов. Однако. 17.07.2002). Причем Соколову это слово так пришлось по вкусу, что он тотчас его повторил: «Тем более, что бордель продолжался уже и после катастрофы»;

смысловая невнятность: «Если изберут Владимира Владимировича, это не от того, сколько бы мы ни сидели в ящике, сколько бы ни били его, ни уничтожали» (А. Тулеев. Глас народа. Эхо Москвы. 14 марта 2000 г.) - вероятно, имеется в виду, что критика Путина делает его популярным. Сразу же за ним говорит Явлинский: «Я не хотел бы задевать, Аман Гумирович, такие болезненные вопросы, но вы посмотрите, что за 8 месяцев, когда Владимир Путин управляет страной фактически, что случилось в нашей стране. И правда, что люди все это действительно видят. Что случилось в армии, что случилось на Северном Кавказе, что случилось в Ингушетии, что случилось в Москве и в других местах. Люди действительно все эти практические вещи видят»;

уход от прямых ответов:

«Г. Явлинский. (...) Во-первых, нужно вести переговоры с любым, кто признает действие российской Конституции в Чечне и не участвовал в преступных деяниях головорезов, типа работорговли, украдывания людей и заложников, бандитских налетах и всем прочим. Это первое. Второе: нужно вести со всеми, кто при соблюдении этих первых условий был избран чеченскими гражданами и с которыми Ельцин подписывал множество документов. Не я - я их в глаза не видел лично, — а те, с кем Ельцин, президент Российской Федерации, за которого все голосовали, избрали, подписывал договоренности и всякие документы.

Е. Киселев. То есть с Масхадовым?

Г. Явлинский. Конечно! Фамилии этих людей хорошо известны» (Г. Явлинский и Е. Кисилев. Глас народа. Эхо Москвы. 14 марта 2000 г.).



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213




Интересное:


Конфликтный коммуникативный акт: варианты сценариев
Географический термин как смыслоразличительный компонент урбанонима
Общая характеристика дискурса СМИ
Легенды и сказания о табаке в круге чтения устьцилемов.
Характеристика и конститутивные признаки дискурса СМИ
Вернуться к списку публикаций