2012-11-26 11:29:50
ГлавнаяРусский язык и культура речи — Характеристика и конститутивные признаки дискурса СМИ



Характеристика и конститутивные признаки дискурса СМИ


Либеральный дискурс

Данный дискурс примыкает к рассмотренному выше, но отличается от него не содержанием, а формой, не доходящей до экстремизма: «Что у «приличных» демократов на уме, то у Новодворской очень часто на языке», «Иногда Новодворскую «прорывает» — она говорит то, чего демократ, типа Немцова, Явлинского или Гайдара, никогда бы вслух не высказал (но косвенно, по оценкам и поступкам, можно заключить, что эти господа с Новодворской солидарны)».

Речи либералов в эфире свойственно употребление абстрактных существительных, семантически неконкретных слов, игнорирование настоящего времени глагола. Но поскольку она спонтанна и часто не обработана, то эти особенности проявляются прежде всего в неконкретности высказывания: «Г. Явлинский: Это очень похоже на все то, что у нас было. Так вот все то, что у нас было и как все это делалось, — оно все развалилось. А сейчас развалится со страшной скоростью еще быстрее — поэтому особо переживать и беспокоиться не надо» («Глас народа» в эфире. «Эхо Москвы» 26 января 2002 г.) — это сказано о патриотическом воспитании;

«Б. Надеждин: Я считаю, что нужно поднимать уровень в бедных странах до уровня жизни, хотя бы близко стоящей к тому, что есть в развитых. Кстати, в этом отношении Россия — бедная страна, отнюдь не богатая, да? Конечно, надо, чтобы мы жили, как Западная Европа, а в Африке и в Азии жили хотя бы, как мы, там еще беднее живут» («Персона грата», «Радио России», 17.09.2001); «Б. Надеждин: С точки зрения либеральных ценностей наших, Земельный кодекс был абсолютно правильный (типичный признак либерального дискурса - категоричные тоталитарные заявления, особенно с позиций либеральных ценностей). Моя критика касалась отдельных его положений, которые были просто не очень хорошо написаны, потому что правительство испытывало большой дефицит времени (еще один признак — канцелярит). Нужно было за короткий срок подготовить огромный документ, сотни статей, очень сложно увязанные с Гражданским кодексом, с налоговыми вопросами и так далее» («Персона грата», «Радио России», 17.09.2001).

Абстрактные существительные преобладают в либеральном дискурсе, но, как правило, в сочетании с семантически неконкретными словами:

«С. Ковалев: Я полагаю, что изменить поведение в Чечне России давным-давно пора.

Ведущий: В какую сторону?

С. Ковалев: Вот в сторону законности и в сторону должного отношения к мирному населению» («Перекрёсток», телеканал «ТВ-Центр», 14.09.2001). Прилагательное «должный», семантически являясь гиперонимом, приближается к местоимению из-за обобщенности своего значения.

Примечательно завершение последней реплики: «Видите ли в чем дело? Сейчас в Чечне, что мы там будем дурака валять, давайте будем говорить прямо, в Чечне идет партизанская война» — Ковалев интригует ведущего и зрителей, как будто намеревается произнести откровение, но финал фразы оказывается неожиданно банальным.

Настоящее время глагола не столько игнорируется, сколько семантически деконкретизируется: «Б. Надеждин: Давайте мы так сделаем. Убеждение основано на том, что сохраняется действующая избирательная система с пятипроцентным барьером, поэтому арифметический расчет показывает, что этот барьер могут преодолеть четыре-пять партий, просто арифметика. Не хочу вдаваться в детали, но это практически факт, стопроцентный диагноз. Это не означает, что в стране останется только четыре-пять партий. Просто мы переходим к нормальной политической партийной системе цивилизованных государств, когда партий, в принципе, много, особого ограничения, чтобы создать новую партию, никакого нет, и кстати, в законе о политических партиях этого тоже нет» («Персона грата», «Радио России», 17.09.2001).

Ирреальные глагольные наклонения способствуют размыванию временной структуры текста и усиливают то же впечатление неопределенности: «Я мог бы часами приводить совершенно конкретные, хорошо документированные факты, о которых уже упоминал, пыток в следственных изоляторах, в так называемых фильтрационных пунктах, бессудных казней, совершенно ничем не ограниченного грабежа мирных жителей, насилия над мирным населением» (С. Ковалев. «Перекрёсток», телеканал «ТВ-Центр», 14.09.2001) (ирреальное наклонение как бы аннулирует содержание фразы); «Я много раз встречал чеченцев, которые говорили о своих детях: ради Бога, постарайтесь устроить мальчика где-нибудь на учебу. Ведь куда ему деваться? Если ему не уехать, у него одна дорога: либо в фильтрационный пункт, либо в партизаны» (С. Ковалев. «Перекрёсток», телеканал «ТВ-Центр», 14.09.2001).

В данном дискурсе распространены модальные слова, подчеркивающие также семантику предположительности, вероятности: «Это вопрос, который вполне по силам решить в течение года. Просто нужно людей меньше призывать в армию и платить им деньги» (Б. Надеждин. «Персона грата», «Радио России», 17.09.2001).

Неопределенность содержания высказывания доходит до пустословия, которое, в частности, подчеркивается божбой:

«Б. Надеждин: Конечно, естественно. То есть мы начали как бы с темы Березовского. Слава Богу, дай Бог, если Борис Абрамович создаст партию, которая приведет своих людей, и они решат конкретные проблемы нашего общества, наших граждан, слава Богу. Остается только приветствовать такие попытки.

Ведущий: А туда уйдут из СПС ваши соратники. Вам не жаль?

Б. Надеждин: Кое-кто уже уходит, и слава Богу» («Персона грата», «Радио России», 17.09.2001).

В этом отношении либеральный дискурс смыкается с фарисейским.

Проявляется и тенденция к преувеличению собственной социальной значимости, авторитета в обществе — иногда в демагогической форме: «Б. Надеждин: ... у нас такой термин придуман — латентный либерал. То есть он, может быть, сам и не осознает, что он либерал, но он так живет и так действует. Ему выгодно, чтобы были низкие налоги, выгодно, чтобы не было коррупции, выгодно, чтобы он мог купить хороший автомобиль, желательно, конечно, российский, чтобы мог жить в нормальной квартире, мог отдать детей в хорошую школу. И вот это есть либерализм» («Персона грата», «Радио России», 17.09.2001).

Либералы подчеркивают терпимость к чужим взглядам:«Б. Надеждин: Кое-кто уже уходит, и слава Богу. Я еще раз говорю, у нас, в отличие от, условно говоря, «Единства», куда все хотят вступить как бы, и потом изменилось название, и все те же самые «пассажиры», которые сидели в лодке, перешли... У нас другая совершенно ситуация. Мы открыты абсолютно, мы обсуждаем все это на наших собраниях. Если у кого-то другая позиция, мы ее уважаем, разделяем. Если человек уходит в другую партию, и хорошо, нет проблем» («Персона грата», «Радио России», 17.09.2001) и многое другое, сочетая это демонстративное уважение с нетерпимостью в оценках:

«Ведущий: Я говорила уже в начале программы о заявлении Сергея Иванова, нашего министра обороны. Он, по-моему, совершенно недвусмысленно дал понять...

С. Ковалев: Чудовищная чушь.

Ведущий: Почему?

С. Ковалев: Просто чудовищная чушь. Ну, чушь. Я вполне допускаю, что кто-то из чеченских боевиков, вероятнее всего, Хаттаб какой-нибудь, да мало ли кто еще, я не знаю, я их всех наперечет не знаю, имеет некие связи и, может быть, даже финансовую поддержку от Усама Бен Ладена. Значит ли это, что чеченцы могли участвовать в теракте в США? (А почему нет?) Ну, это чудовищная чушь. Серьезный человек, генерал, хоть и КГБ, но все-таки генерал, не должен быть таким дураком» («Перекрёсток», телеканал «ТВ- Центр», 14.09.2001).

Здесь отметим уже названные категоричность и тоталитаризм оценок.

Эти черты неотделимы от грубости как «нормы» поведения либералов в СМИ, например:

«А. Чуев: Значит, это все только потому, что Гусинский хороший, а Кох плохой.

С. Сорокина: Ответьте этому демагогу, я не могу» (Глас народа. НТВ. 2001).

«Выступая в средствах массовой информации и комментируя точку зрения оппонента, современные чиновники и общественные деятели нередко оценивают ее с помощью таких слов, как «бред», «словоблудие», «чушь», «болтовня», «маразм»». Фактически речь идет о либералах или близких к ним политиках, но автор статьи, ничем не мотивируя своего мнения, выводит это грубое поведение из какого-то гипотетического «советского риторического идеала»: «Подобные «издержки демократизации» часто свидетельствуют о невоспитанности, несдержанности, о конфликтной направленности сознания говорящих, в том числе некоторых служащих госаппарата, которые зачастую следуют так называемому советскому риторическому идеалу, сутью которого было решительное разоблачение оппонента». Если это идеал, да еще и кем-то «называемый», то, вероятно, следовало бы уточнить: кем он был так назван (в постсоветское время), кто его сформулировал (в советскую эпоху), что подразумевается под разоблачением. Если имеется в виду вскрытие классовых интересов оппонента, маскируемых речами об «общечеловеческих ценностях», то при чем здесь грубость?

По-видимому, «советским риторическим идеалом» были не унижение и дискредитация оппонента любой ценой, а его методологически грамотное, логически корректное разоблачение. Вернее, так можно было бы сказать, если бы: а) той же цели не преследовала никакая другая риторика, кроме советской; б) советская пропаганда ограничивалась столь узкой и примитивной задачей.

Для либералов типичны отклонения от темы — как собственные, так и провоцируемые в речи оппонентов:

«В. Илюхин: Цель партизанской войны уже потеряет смысл, когда народ станет трудиться, когда народ... Он уже и так, чеченский народ, и измотан, и устал, и прочее, и прочее.

С. Ковалев: Виктор Иванович, спасибо вам за то, что вы обратили мне распространенные упреки. Я постараюсь очень коротко на них ответить. Но для начала (!) я скажу следующее. Видите ли, партизанскую войну выиграть нельзя. Принципиально нельзя. Никому это еще не удавалось. Выиграть партизанскую войну в Чечне можно только одним-единственным... Выиграть силовым образом, понимаете, да? Вы совершенно правы, говоря о том, что если бы партизаны потеряли поддержку населения, то какие они партизаны? Тогда уже и нет партизанской войны. Так вот, силой выиграть партизанскую войну можно только одним способом, как войну можно только одним способом, как сделал это в свое время в той же Чечне 23 февраля 1944 года Иосиф Виссарионович Сталин: всех чеченцев посадили в теплушки и медленно повезли на восток, по дороге сбрасывая трупы. Конечно, осталось какое-то количество мужчин, укрывшихся в горах, и они не представляли собой никакой опасности, никакой силы именно потому, что население депортировали. Готовы ли мы пойти на такой шаг? Надеюсь, что нет.

В. Илюхин: Я хочу сразу вам сказать: да, не готовы. Но я хотел бы уточнить, Сергей Адамович. Во-первых, не все население из Чечни вывозили и трупы также не выбрасывали. Это очень важный момент. Но я хотел бы другой момент отметить. Я осуждаю то, что Ельцин на первых этапах, в начале 90-х годов, допустил в отношении Чечни и то, что он допустил...» («Перекрёсток», телеканал «ТВ-Центр», 14.09.2001)

— и в итоге, отвечая на побочное уточнение собеседника, Илюхин сам уклонился от темы.

И, наконец, завершая обзор выступлений либералов в СМИ, приведем цитату, не вполне «дипломатичную» по форме, зато очень точно характеризующую ту идеологию, тот уровень морали и культуры, которому соответствует описанная выше речь.

Вот что говорит Е. Егорова — председатель совета учредителей, член совета директоров центра политического консалтинга «Никколо М», доктор политических наук: «У нас произошла одна очень не приятная вещь. Я считаю, что Гайдар в самом начале сделал очень большую ошибку. Когда народу стала объясняться история назад, нужно было сделать отрыв личной истории от истории страны. Условно, тете Маше и дяде Васе нужно было сказать: друзья, вы классные, вы всю жизнь прожили честно, взяток не брали, никого не убивали, трудились, поднимали целину в тяжелейших условиях... Вам жутко не повезло, что вы недополучили всего того, что вы заслужили в течение этой жизни. Вам недоплатили, вас недоласкали, вас недопризнали, вас не любили. Так случилось, хотя вы все классные. Сейчас нам с вами вместе надо напрячься и сделать такую страну, где вы все это дополучите... Трудно, опять нам надо вас призвать целину осваивать, мы начинаем все с нуля, но мы вместе — огромный потенциал, мы все можем.

Что сказали? — Ты дерьмо, дядя Вася, твоя жизнь — дерьмо... Ты прожил в этом ужасном коммунистическом обществе. И вообще, только сейчас новое поколение: пока ты не вымрешь, все будет плохо. Новое поколение, которое народится без этой ужасной коммунистической идеологии, только оно сможет сделать свою страну. Отрезали огромную часть общества, мало того, что отрезали, окунули в грязь. Так нельзя. Работать надо всегда на поднятие самооценки, а не на опускание».

Конститутивные признаки данного дискурса:

а) «место действия» - разные каналы ТВ, включая центральные (ОРТ, РТР, НТВ); Русское радио;

б) основной вид передач — ток-шоу («Глас народа», программы В. Познера);

в) актанты - телеведущие, гости программ, публика в студии;

г) функции актантов — обсуждение бытовых проблем, дискуссия;

д) типичные свойства актантов - банальность, интолерантность, эгоцентризм, амбициозность, пренебрежение и презрение к носителям «совкового» (то есть антибуржуазного) сознания, необоснованные претензии на элитарность, общее неуважение к людям, невоспитанность;

е) взаимная позиция актантов — оппозиция по отношению к противнику;

ж) ценности - пробуржуазные;

з) сюжетность — не характерна;

и) социолингвистические показатели — лица с высшим образованием, нередко столичные жители, политики, деятели культуры, бизнесмены;

к) общая языковая характеристика - грамотность удерживается прежде всего на среднем уровне, речь изобилует штампами, невыразительна и посредственна;

л) дискурсивный регистр — при эгоцентризме говорящих их речь крайне тривиальна и стереотипна;

м) дискурсивный модус - теле- и радиопередачи идут обычно в записи;

н) направленность — одновременно внешняя и внутренняя; о) поверхностный информационный уровень - информативность речи снижена;

п) глубинный информационный уровень — претензия на самовыражение.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213




Интересное:


Формирование системы культурных концептов в рамках когнитивных возможностей личности
Топоним в составе структуры образа
Конфликтный коммуникативный акт: варианты сценариев
Стереотипность шлягера как текста массовой культуры
Устюг Великий и Соль Вычегодская как книжные центры позднего средневековья и традиции ранних областных литератур древней Руси.
Вернуться к списку публикаций