2012-11-16 11:12:19
ГлавнаяРусский язык и культура речи — Жанроведение в его отношении к функциональной стилистике



Жанроведение в его отношении к функциональной стилистике


Функционально-стилистическая традиция изучения жанров речи

Уже с 20-х гг. минувшего столетия в русской и чешской стилистике (и шире - функциональной лингвистике) ставится задача изучения многообразий речи (В.В. Виноградов, Г.О. Винокур, Л.П. Якубинский, Б. Гавранек и др.). В качестве одного из возможных аспектов построения этой науки В.В. Виноградов (1923) называет «стилистику разговорной и письменной речи - во всем разнообразии их целей, а в зависимости от этого - и типов построения». Согласно Г.О. Винокуру (1929), «...многообразие речевых жанров, в возможно более широком и полном их охвате, ... не должно упускаться из виду лингвистической стилистикой». В поле зрения исследователей оказываются такие, например, жанры речи, как беседа в обстановке досуга и деловая беседа, разговор в великосветском салоне, кулуарные разговоры. Обмен мнений в театре, на концерте. Обмен приветствиями или небольшими «речами» на каких-нибудь церемониях, попеременный рассказ о впечатлениях, переживаниях или приключениях, объявление, афиша, речь на митинге, в суде, канцелярская бумага, газетное выступление, научная диссертация и пр. (Якубинский, 1986; Винокур, 1925; Бахтин, 1993в; Гавранек, 1967). Характерно, что под функциональным стилем Б. Гавранек «имеет в виду то, что сегодня называется, как правило, стилевой формой (жанром) или приемом (речевым актом): практическое сообщение (известие), призыв, убеждение, общее поучение (популярное), научное поучение (изложение, доказывание), модифицирующие формулировки...». В. Матезиус (1942), как считает М. Чехова, выделял функциональные стили в соответствии с пониманием Б. Гавранка. Ср.: «посредством... высказываний кому-нибудь что-то сообщается, объясняется или рассказывается, кто-либо о чем-то сообщает или кому- то что-то предлагает, кто-либо кого-то в чем-то убеждает или что-то опровергает, кого-то кто-то к чему-то принуждает или от чего-то отговаривает, или, наконец, высказывает по какому-либо поводу радость, сожаление, печаль, гнев и т.д.». В.В. Виноградов, характеризуя положение в стилистике второй половины 50-х - начала 60-х гг., снова подчеркивал, что «на долю стилистики речи выпадает задача разобраться в тончайших различиях семантического и экспрессивно-стилистического характера между разными жанрами и общественно обусловленными видами устной и письменной речи».

Таким образом, для функциональной стилистики интерес к жанрам речи органичен. Языковая деятельность, видоизменяющаяся в различных сферах и ситуациях общения, изначально рассматривалась учеными данного направления как осуществляемая в речевых актах (высказываниях, жанрах), внимание сосредоточивалось на композиционных формах речи, целом высказывании, с установкой на охват всего многообразия этих форм. Заметим, что объект изучения здесь шире, чем в теории речевых актов, оказывающей в последнее время значительное влияние на развитие жанроведческих исследований. Ведь объектом этой теории является главным образом «обыденный язык», произнесение «говорящим предложения в ситуации непосредственного общения со слушающим». Между тем «непосредственное общение является лишь одною из разновидностей идеологического общения» и рассматривается функциональной стилистикой наряду с другими его разновидностями, к тому же с установкой на анализ не только и не столько отдельных предложений-высказываний, сколько целых речевых произведений.

Ввиду того, что многообразие типов высказываний, текстов, их речевой организации обусловлено экстралингвистическими факторами, изучение последних в аспекте стиле- и жанрообразования традиционно является одной из важнейших проблемных областей функциональной стилистики. Эти факторы исследованы здесь наиболее полно и глубоко. Перспективное направление дальнейших исследований этой проблематики намечает Е.Ф. Тарасов: «Экстралингвистические факторы должны быть введены в стилистический анализ в том виде, какой они принимают в структуре деятельности. Деятельностная онтология в наше время, вероятно, позволяет наиболее антропным образом описать экстралингвистические факторы, детерминирующие лингвистическое своеобразие функциональных стилей».

Следует отметить, что для изучения жанровых форм, являющихся гибкими схемами предваряющей речевой организации, в границах которых осуществляется индивидуально-творческая деятельность субъекта речи, весьма значимо проведенное чехословацкими учеными разграничение объективных и субъективных экстралингвистических факторов, вывод о том, что в формировании социально осознанных разновидностей речи «руководящую роль... играют объективные факторы, принципиально обусловливающие те пределы, в которых возможен субъективный подбор языковых средств».

Как указывалось, в качестве глубинного жанрообразующего фактора еще в 20-е гг. М.М. Бахтин рассматривал общественную психологию и «идеологические системы»: «Общественная психология дана по преимуществу в разнообразнейших формах «высказывания», в форме маленьких речевых жанров...». «Руководящие принципы для отбора и оценки лингвистических элементов могут дать только формы и цели соответствующих идеологических образований».

Заметим, кстати, что в бахтинском определении речевого жанра лингвисты, как правило, выделяют лишь мысль о связи композиционного построения, тематического содержания и стиля. Однако, думается, не это положение (при всей его важности) выражает своеобразие позиции М.М. Бахтина. По отношению к жанрам художественной литературы единство указанных моментов отмечали в 20-е гг. и филологи, близкие к формальной школе. Так, В.М. Жирмунский (1924) писал, что «поэзия, как и живопись, относится к группе искусств предметных, или тематических, в которых художественное единство обусловлено особым объединением композиционных и тематических элементов... Во многих случаях в понятие жанра входят также признаки словесного стиля». Но если представители формальной школы (чей выдающийся вклад в поэтику и стилистику, в теорию дискурса сегодня общепризнан) последовательно отстаивали несоциальность художественной структуры, если жанр понимался ими лишь как постоянная специфическая группировка приемов с определенной доминантой, то согласно теории М.М. Бахтина «ближайшая социальная ситуация и более широкая социальная среда (художественная, научная и др.) всецело определяют - притом, так сказать, изнутри - структуру высказывания». «Стилистическое оформление высказывания - социальное оформление...». Есть все основания говорить о том, что в генологической теории М.М. Бахтина к числу центральных (наряду с другими) принадлежат концепты: «области идеологического творчества», «общественная психология», «идеологические системы», «сферы и цели социального общения», «сферы человеческой деятельности». Ученый не только распространил понятие жанра на все области речевой коммуникации, что, несомненно, является большой его заслугой; важно и другое: само это распространение стало возможным благодаря тому, что в качестве одного из главнейших факторов жанрообразования он включил в исследование «внесловесную ситуацию» - ближайшую и более широкую (формы общественного сознания), в вязи с чем типы высказываний в сфере искусства, науки, права, религии оказались рядоположенными (при этом М.М. Бахтин, естественно, подчеркивал специфику художественных жанров).

Однако в 20-30-е гг. лингвисты, приступая к изучению функциональных многообразий речи и стремясь охватить их возможно более полно, намечая контуры различных по своим задачам концепций (поэтического и практического языка, стилей языковых и речевых, объективных и субъективных, устного и письменного способа выражения, диалогической речи, «маленьких речевых жанров» и др.), тем не менее еще не выработали целостной модели употребления языка в реальной речевой действительности. Поэтому в последующие десятилетия возникла острая необходимость в построении такой модели. Естественно, что создававшаяся классификация функциональных разновидностей языка-речи предполагала проведение первоначально основных, наиболее общих делений и лишь затем более частных. Это вело к повышению уровня языковой абстракции («Функциональные стили... отвечают предельному обобщению функций коммуникации» (Jelinek, 1968) и тем самым к отвлечению от частных разновидностей речи, в том числе жанровых. Другая тенденция развития стилистики, проявившаяся со второй половины 50-х - начала 60-х гг., заключалась в постепенной переориентации исследований со стилистических ресурсов языка на принципы его употребления (в соответствии с определением стиля В.В. Виноградовым (1955). Хотя главным объектом изучения становились макростили, а жанровая проблематика отходила на второй план, с указанного времени начинают интенсивно разрабатываться теоретические основы функциональной стилистики (см. исследования Б.Н. Головина, М.Н. Кожиной, В.Г. Костомарова, О.Б. Сиротининой и др.), определившие общий подход и к последующему стилистическому анализу жанров.

Исходные идеи функционально-стилистической теории М.Н. Кожиной созвучны в своей основе рассмотренным выше положениям М.М. Бахтина. Речевое общение, будучи специфически человеческим феноменом, теснее всего связано с другими сущностными свойствами человека - деятельностью и сознанием. С учетом этого одно из важнейших понятий функциональной стилистики «сфера общения» конкретизируется как единство вида деятельности и формы общественного сознания (при изучении функционального стиля). Именно это последнее дало возможность определить понятие функционального стиля и классифицировать стили на едином основании. «Стиль формируется именно в результате функционирования языка с целью «обслуживания» той или иной формы общественного сознания, осуществляющейся в соответствующей, так сказать, «сугубо-социальной» сфере деятельности». «Назначение той или формы общественного сознания и вида деятельности (а следовательно - и сферы общения).., как и специфика соответствующих форм мышления, обусловливают специфику определяемых ими функциональных стилей речи, закономерности функционирования в них языковых средств и их речевую организацию».

После того как основные принципы и важнейшие особенности употребления разноуровневых языковых средств в функциональных макростилях были изучены достаточно полно, вновь усилился интерес к внутристилевой дифференциации, к жанрам речи (Брандес, 1983; Вакуров, Кохтев, Солганик, 1978; Долинин, 1978; Иванчикова, 1983; 1987; Кайда, 1989; Краевская, 1981; Лысакова, 1981; Майданова, 1987; Мальчевская, 1976; Разинкина, 1976; Стилистика.., 1981; Троянская, 1986; 1989 и др.).

По мнению А.Н. Васильевой (1982), магистральным направлением развития лингвостилистики становится распространение функциональной методологии, последовательно реализованной при изучении макростилей, на нижележащие уровни целостной стилистической системы, в том числе на жанровый уровень.

Первоначально «модель лингвистического описания жанра... сводилась к следующему: на базе предварительной характеристики экстралингвистических условий и общего целеполагания определенного типа текстов выполняется уровневое описание жанра через перечисление характерных для этих текстов языковых средств». Со временем эта методика совершенствуется и усложняется: в исследование включаются представления о комплексе жанроопределяющих признаков - протяженности текста, его горизонтальном и вертикальном членении, способах изложения мысли, учитываются форма проявления языка (устная, письменная), вид речи (монологическая, диалогическая), тип содержания и иные факторы (Барнет, 1985; Gajda, 1982; 1991; Mistrik, 1975; 1985; и др.). Естественно, что в стилистических работах особое внимание уделяется собственно речевой организации жанра.

Постепенно в рамках функциональной стилистики формируется новое направление исследований - стилистика текста, основным объектом которой становятся композитивные аспекты речевого произведения. Мощным толчком для интенсивного развития этой дисциплины явились работы К. Гаузенбласа (1967; 1968; 1972). К числу важнейших средств, участвующих в создании речевого произведения, ученый относит языковые, тематические и тектонические (способы «стилизации» и «композиции») средства, отмечая и ряд других, в том числе жанровые формы, или жанровые образования, являющиеся схемами текста как целого. Композиционные средства принадлежат области особой дисциплины - тектоники.

В.В. Одинцов также считает основными компонентами структуры текста язык, тему (и сюжет), композицию (и прием), а главной задачей стилистики текста - изучение композиции и приема. Важным аспектом исследования закономерно становится анализ речевых жанров, рассматриваемых - что важно - с учетом их отнесенности к определенным сферам общения.

Особенно целенаправленно детерминированность организации текста (научного) базовыми экстралингвистическими факторами исследуется М.Н. Кожиной (1992; 1996), Ф. Данешем (Danes, 1997; 2000), Е.А. Баженовой (2001); М.П. Котюровой (1988); Л.М. Лапп (1993).

С генологических позиций эта проблематика разрабатывается Ст. Гайдой. Жанр трактуется им как одно из центральных понятий стилистики, изучающей культурно обусловленное речевое поведение людей. Стиль и жанр - гуманистические, т.е. связанные с выбором, и при этом коивенциализованные в культурноязыковом отношении структуры текста. Сферы общения - повседневная (бытовая), художественная, политическая, религиозная и др. - это области культуры, в которых создаются и функционируют жанры.

Симптоматична активизация исследований, в которых особенности различных видов социокультурной деятельности рассматриваются в качестве экстралингвистической основы речевых жанров соответствующих областей коммуникации - бытовой, политико-идеологической, административно-правовой; религиозной.

Обращение функциональной стилистики к тексту как целому стало предпосылкой усиления ее взаимодействия с другими дисциплинами коммуникативно-функционального цикла (лингвистикой текста, социолингвистикой, психолингвистикой, лингвопрагматикой, культурой речи, коллоквиалистикой, риторикой, дискурсивным анализом и др.), проблематика которых частично пересекается.

Выделим некоторые темы и идеи, сформировавшиеся при междисциплинарном подходе к изучению стилевой и жанровой дифференциации текстовой деятельности.

Н.А. Купина и Т.В. Матвеева считают центральным понятием новой русской риторики коммуникативно адекватный текст, причем подчеркивают, что «реально текст воплощается как речевое произведение определенного функционального стиля и жанра». Отправной момент анализа продуцирования текста и конечный момент его интерпретации - авторский замысел, осуществляющийся в выборе определенной жанровой формы, которая в значительной степени детерминирует тип смысловой системы текста, как и особенности его поверхностно-речевой организации.

Т.В. Матвеева (1990; 1995; 1996) исследует функциональные стили и представляющие их речевые жанры в аспекте текстовых категорий, показывая, что макростили различаются схемами категориальных структур, а «жанры в пределах функционального стиля - качественной реализацией категорий в рамках единой категориальной схемы». Интересна попытка Е.Н. Рудозуб (1999) распространить концепцию стилевых черт (Ризель, 1961), или функциональных семантикостилистических категорий (Кожина, 1989), на область стилеобразующих средств речевых жанров.

Плодотворными представляются мысли А.Н. Васильевой о типах внутренних текстовых структур, дифференцирующих стили и жанры, о стадиальности в создании речевого произведения (научного), о целеустановке текста как комплексе коммуникативных и экстракоммуникативных целей, в соответствии с которыми произведение «функционирует в более узкой коммуникативной и более широкой... конситуации. Эти две конситуации могут быть очень близки, практически совпадать, а могут весьма далеко расходиться». И далее: «Цели могут быть внешние и внутренние, открытые и скрытые, осознанные и неосознанные, объективные и субъективные, истинные и ложные».

В работах ряда авторов ставится проблема коммуникативных (стилистических, жанровых, текстовых) норм. Ст. Гайда включает ортологическую константу в само определение жанра: «Жанр функционирует как... существующий интерсубъективно комплекс указаний, регулирующих определенную сферу языковых поведений (текстов) и имеющих разную степень категоричности». Отсюда жанровая норма - это стабилизированный способ организации текста в определенных коммуникативных условиях.

Пожалуй, в наибольшей мере функционально-стилистический подход к изучению речевых жанров сближается с лингвоидеологическим анализом дискурса. Для того чтобы раскрыть соотношение этих исследовательских направлений, представляется важным учесть содержащуюся в ранних работах М.М. Бахтина трактовку общественного сознания.

Оно понималось ученым как единство «сложившихся идеологических систем» (науки, искусства, права и др.) и «жизненной идеологии», из которой, собственно, и выкристаллизовываются «идеологические системы» и которая, в свою очередь, подвержена сильному влиянию этих систем. Как уже отмечалось, высказывания (тексты) являются, согласно М.М. Бахтину, «идеологическим преломлением бытия», в них объективируется идеологическое (культурное) творчество, т.е. духовная социокультурная деятельность коммуникантов.

В дальнейшем это положение обрело статус одного из методологических принципов функциональной стилистики. Именно она целенаправленно решает поставленную М.М. Бахтиным задачу включения в лингвистический анализ сведений о качественном своеобразии различных областей «идеологического творчества». Но при этом функциональная стилистика учитывает в основном сложившиеся (устойчивые) «идеологические системы», т.е. собственно формы общественного сознания.

Между тем лингвоидеологические исследования дискурса вскрывают детерминированность речевой деятельности другой составляющей общественного сознания - «жизненной идеологией», которая воплощает живое оценивающее восприятие действительности и образует содержание группового сознания. Внимание лингвистов сосредоточивается на объективации в текстах меняющихся оценок и стереотипов «ментального мира» общества. Изучается взаимодействие живых социальных акцентов, смысловых позиций, полилог речевых культур, анализируются жанры влияния.

Таким образом, обе дисциплины - функциональная стилистика и лингвоидеологический анализ дискурса - исходят из положения об объективации в текстовой деятельности общественного сознания, но сосредоточивают внимание при этом на разных его планах - соответственно на прочно сложившихся «идеологических системах» и на подвижной, изменчивой «жизненной идеологии». В последнее время наметилось сближение этих научных направлений, особенно при исследовании газетно-публицистической речи и живого разговорно-бытового общения.

Итак, интерес к изучению речевых жанров прослеживается на протяжении всей истории развития функциональной стилистики. Уже в первых работах, выделявших в качестве особого предмета исследования функции и виды речи, содержалась идея жанра как формы организации высказывания (текста); были выдвинуты основополагающие суждения, послужившие базой для формирования функционально-стилистической теории.

По мере ее развития совершенствовался подход к описанию многообразия речевых жанров. Так, складывавшиеся представления о базовых экстралингвистических факторах, определяющих характер стилистико-речевой организации, стали использоваться при объяснении специфики не только основных стилей, но и более частных речевых разновидностей. Постепенно утверждалась мысль о необходимости исследования функционально-стилистической системы языка на разных уровнях абстракции, выработки представлений, отражающих специфику жанрового уровня.

В последнее время теоретический аппарат изучения жанров в функциональной стилистике обогащается в результате ее взаимодействия с другими направлениями коммуникативной лингвистики. Отчетливо проявляется тенденция к переходу от использования описательных методик к проведению исследований на теоретической основе, а именно к развитию исходной для функциональной стилистики идеи включенности речевого общения в различные виды «идеологического творчества».


Салимовский Владимир Александрович



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Общая характеристика дискурса СМИ
К вопросу о многофункциональности песенно-игрового фольклора (на материале усть-цилемской фольклорной традиции)
Топоним в составе структуры образа
Импорт концепта «management» в русскую лингвокультуру
Конфликт как феномен языка и речи
Вернуться к списку публикаций