2012-11-16 11:12:19
ГлавнаяРусский язык и культура речи — Жанроведение в его отношении к функциональной стилистике



Жанроведение в его отношении к функциональной стилистике


О границах жанроведения в пределах коммуникативной лингвистики

Определение М.М. Бахтиным речевого жанра как относительно устойчивого типа высказывания (целостной единицы речевого общения, границы которой заданы сменой говорящих), очевидно, предполагает, что объектом жанроведения следует считать высказывание (текст) в его типологических характеристиках. Это положение, в общем верное, нуждается, однако, в уточнении, поскольку жанры речи неотъемлемы от типов речевого взаимодействия в конкретных его условиях. «Всякое высказывание, - писал М.М. Бахтин (1929), выражая свое кредо в области теории жанров речи, - как бы оно ни было значительно и законченно само по себе, является лишь моментом непрерывного речевого общения (жизненного, литературного, познавательного, политического). Но это непрерывное речевое общение, в свою очередь, является лишь моментом непрерывного всестороннего становления данного социального коллектива». Из этой мысли, принципиальной для бахтинской философии языка, вытекает, что объект жанроведения не имеет строгих очертаний, что он не ограничен высказыванием (текстом) как таковым, но выходит в область собственно коммуникации, социального речевого взаимодействия говорящих.

Неудивительно поэтому, что теория жанров речи разрабатывается в недрах целого ряда направлений современной коммуникативно-функциональной лингвистики и шире - гуманитарного знания: в лингвистической антропологии, социолингвистике, лингвопрагматике, когнитологии, в лингвистике текста, стилистике, риторике, поэтике, в культурологии, этнографии и др.

Формируясь как особое направление исследований, жанроведение сталкивается с общими для лингвистических дисциплин коммуникативного цикла трудностями определения своего специфического предмета, своей проблематики. Это прежде всего трудности выявления комплекса системообразующих идей данного научного направления, которые могли бы лечь в основу дисциплинарной парадигмы и тем самым наметить особую исследовательскую программу, интегрирующую сосуществующие в этой области частные подходы.

В поисках этих идей многие отечественные и зарубежные филологи обращаются к наследию М.М. Бахтина. Но работа эта только начата, поэтому анализ базовых понятий жанроведческой концепции ученого в контексте его научно-философской доктрины представляется весьма актуальным.

Изучая характер бахтинского мировосприятия, В.Е. Хализев отмечает, что на протяжении всего творческого пути Бахтин сохранял духовную причастность той нравственной философии, которая выражена в его исследованиях первой половины 1920-х гг. («К философии поступка», «Автор и герой в эстетической деятельности»), хотя в дальнейшем и вынужден был воплощать скорее частные, чем доминантные аспекты своего мировоззрения. «Ситуация Бахтина (как и многих его соотечественников-современников) - это горестный уход в молчание о важнейшем и глубинном».

Стержневая идея указанных бахтинских работ - ответственная причастность человека к окружающему бытию. Философ ищет способ преодоления «неслиянности культуры и жизни» и находит его в индивидуально-ответственном поступке. Эта категория призвана снять противоречие направленности акта человеческой деятельности в объективное единство культурной области, с одной стороны, и в неповторимую единственность переживаемой жизни - с другой. У частное мышление и поведение личности осуществляется в конкретных жизненных условиях, с ее единственного места. Поступок обладает эмоционально-волевым тоном, который «обтекает все смысловое содержание мысли в поступке и относит его к единственному бытию-событию». Личностная утверждающая активность всегда преднаходит что-то уже оцененное и упорядоченное предшествующими этическими поступками - практически-житейскими, социальными, политическими и др. Разновидностям ответственного поступка - этике художественной, политической и религиозной деятельности - М.М. Бахтин, как известно, предполагал посвятить обширный труд.

Уже этот перечень некоторых ключевых положений нравственной философии Бахтина приводит к выводу, что позднее ученый исходил из них в своей генологической теории, но развивал их теперь преимущественно с конкретно-научных позиций - литературоведческих и лингвистических.

Отзвук этих представлений ощутим в определении Бахтиным высказывания как активной позиции говорящего в той или иной предметно-смысловой сфере, в экспликации понятия «целостности» высказывания. Так, в работах первой половины 1920-х гг. ученый писал о цельности поступка, усматривая ее во взаимопроникновении объективного смыслового содержания мысли и индивидуально-исторического акта деятельности, совершаемого единственным человеком в определенное время и в определенных условиях (в контексте «неповторимого момента событийности»). Значительно позднее в работе «Проблема речевых жанров» (1952 - 1953 гг.) Бахтин, исследуя цельность высказывания и отмечая, что она определяется прежде всего речевым замыслом говорящего, писал: «Этот замысел - субъективный момент высказывания - сочетается в неразрывное единство с объективной предметно-смысловой стороной его, ограничивая эту последнюю, связывая ее с конкретной (единичной) ситуацией речевого общения, со всеми индивидуальными обстоятельствами его, с персональными участниками его, с предшествующими их выступлениями - высказываниями». Лингвистически истолковываются в этой статье и представления об активной установке сознания, эмоционально-волевом тоне: они воплощены в оригинальной концепции жанровой экспрессии.

Содержащаяся в ранних работах Бахтина мысль о преднаходимости творческому акту чего-то уже оцененного, по отношению к чему он теперь должен занять свою ценностную позицию, потенциально заключала в себе идею взаимодействия смысловых позиций, раскрывающую важнейший аспект диалогичности. Вот как эта мысль развивается в статье «Проблема речевых жанров»: «Предмет речи говорящего, каков бы ни был этот предмет, не впервые становится предметом речи в данном высказывании, и данный говорящий не первый говорит о нем. Предмет, так сказать, уже оговорен, оспорен, освещен и оценен по-разному, на нем скрещиваются, сходятся и расходятся разные точки зрения, мировоззрения, направления. Говорящий - это не библейский Адам, имеющий дело только с девственными, еще не названными предметами, впервые дающий им имена... Мировоззрение, направление, точка зрения, мнение всегда имеют словесное выражение. Все это - чужая речь (в личной или безличной форме)... Высказывание обращено не только к своему предмету, но и к чужим речам о нем».

Глубинный интерес Бахтина к этике искусства, науки, других областей духовной культуры, проявившийся в его исследованиях первой половины 1920-х гг., несколько лет спустя обнаружил себя в объединении вопросов теории жанров речи с проблематикой «наук об идеологиях» (т.е. о разновидностях духовного творчества), а в дальнейшем, уже без обращения к социологическому методу, - в акцентировании мысли о детерминированности речевых жанров условиями и целями различных сфер человеческой деятельности.

Как видим, в работах Бахтина гносеологические (объективно-смысловые, субъективно-ценностные) и диалоговые аспекты изучения мышления и речи образуют неразделимое единство. Это взаимосвязанные стороны конкретно-научного воплощения исходных мировоззренческих позиций философа и ученого, его установки на обоснование «ценностей общения и единения как неких доминант человеческого бытия».

Наиболее значимые для лингвистической теории проблемы диалогичности, законов преломления бытия в тексте, специфики этих законов в различных областях духовной культуры, принципов типологии высказываний и другие образуют в наследии Бахтина единый комплекс. В ходе их исследования был выработан широкий круг взаимосвязанных представлений, пограничных для лингвистики, психологии, социологии, эстетики.

Это дает основания утверждать, что идеи Бахтина обладают значительным потенциалом для синтеза различных подходов в жанроведении и шире - в коммуникативной лингвистике. Очень разные, казалось бы, по своим задачам концепции, будучи соотнесенными с широким кругом идей внутренне цельного бахтинского наследия, предстают как вполне совместимые и дополняющие друг друга.

Рассмотрим с этой точки зрения исследования двух основных направлений, сложившихся к настоящему времени в отечественной лингвистической генологии. Одно из них опирается на представления, сближающие жанроведческие работы Бахтина с теорией речевых актов. Другое - внутренне дифференцированное - основывается на тех мыслях ученого, которые созвучны современным социолингвистическим подходам к изучению текстовой деятельности. Проведенное разделение, конечно, не лишено элемента условности, поскольку во многих исследованиях развиваются положения не одного, а нескольких течений современной лингвистики (и смежных отраслей знания), однако преобладающая связь с теми или иными научными традициями обычно прослеживается вполне отчетливо.

Импульс к разработке первого из названных направлений дала статья А. Вежбицкой «Речевые жанры» (1983), где теория «семантических примитивов» применена к типологизации универсума речи. Центральной в этой работе является поставленная Бахтиным проблема единой методологии описания речевых жанров с учетом их крайней разнородности. Исходными же теоретическими положениями служат ключевые представления теории речевых актов об иллокутивной силе как основном элементе речевого акта, о коммуникативной (иллокутивной) цели - наиболее важном компоненте иллокуции, о лексической выделенности конкретным языком специфической для него системы актов речи.

В литературе отмечалось, что предложенная А. Вежбицкой модель речевого жанра в виде интегрированного пучка элементарных иллокутивных компонентов весьма абстрактна, что она, сближаясь с дефиницией семантики слова, обозначающего жанр, элиминирует из научного аппарата синтактику последнего. Чем же объясняются эти особенности жанровой модели А. Вежбицкой?

В проблеме форм использования языка А. Вежбицка выделяет и акцентирует таксономический аспект. При таком подходе речевой жанр (его иллокутивная сторона), рассмотренный как элемент классификационной системы, естественно, должен быть представлен в виде пучка признаков, присущих высказываниям (текстам) одного жанра, в отличие от высказываний других жанров. Из этого видно, что своеобразие данной жанровой модели определяется целью исследования - установкой на выявление структурных отношений между иллокутивными актами (речевыми жанрами). Вместе с тем эта модель может быть истолкована и как описание начального этапа процесса текстопорождения.

Таким образом, в работах А. Вежбицкой (см. также: Вежбицка, обосновывается один из возможных подходов к фундаментальной проблеме систематизации способов использования языка. Естественно, что эта концепция жанров речи не может претендовать на универсализм, ее достоинства определяются прежде всего вкладом в разработку указанной проблемы.

При изучении речевых жанров иллокутивный аспект является ведущим или одним из основных в работах Н.Д. Арутюновой (1992), Е.А. Земской (1988), М.Ю. Федосюка (1996; 1997), Т.В. Шмелевой (1990; 1997а), О.С. Иссерс (1999), Н.В. Орловой (1997), Тарасенко (1999) и др.

Концепция Т.В. Шмелевой развивает бахтинские идеи, связанные с пониманием жанра речи как особой модели высказывания. Исходными в этой концепции являются также представления теории речевых актов об определяющей роли иллокутивной цели в типологизации единиц речевого общения, о наличии в самом языке естественной номенклатуры жанров в виде глаголов и имен речи.

Параметры предложенной Т.В. Шмелевой жанровой модели - коммуникативная цель, концепция автора, концепция адресата, образ коммуникативного прошлого, образ коммуникативного будущего, тип событийного содержания, формальная организация, - с одной стороны, могут рассматриваться как результат изучения вопроса об измерениях иллокутивных актов (ср.: Серль, 1986), а с другой (что, на наш взгляд, очень важно) - включаются в более общую проблематику экстралингвистических основ текстовой деятельности.

Характеризуя подход Т.В. Шмелевой к изучению жанров речи, нельзя не отметить, что генологическая теория трактуется этим автором как один из разделов общей теории речевой коммуникации - речеведения. В составе этой формирующейся науки (Кожина, 1966; 1998) данному разделу отводится особая роль: он должен «завершать здание речеведения, поскольку жанр несет в себе, как в капле воды, всю ситуацию речи, включая образ автора и образ адресата, память сферы, зависимость от фактуры текста, в котором он бывает воплощен, - вплоть до отбора языковых средств». При этом, как подчеркивает Т.В. Шмелева, вопросы теории речевых жанров сплетены в неразрывное единство с другими проблемами анализа речевой коммуникации, что говорит об отсутствии четкой демаркационной черты между генологией и другими речеведческими дисциплинами.

Обратимся теперь к анализу тех исследований в жанроведении, которые в той или иной мере носят социологический характер. Важную опору эти исследования находят в работах Бахтина второй половины 1920-х гг. Особый акцент при этом делается на представлениях ученого о «речевых жизненных жанрах», о «житейской идеологии», сложившихся «идеологических системах», о включенности речевой коммуникации в различные виды социальной деятельности.

В исследованиях В.В. Дементьева и К.Ф. Седова подчеркивается мысль о первичности социального поведения в речевом общении. Жанр речи определяется авторами как «вербальное оформление типичной ситуации социального взаимодействия людей». Ситуация же социального взаимодействия рассматривается в контексте национально-речевой, социальной, духовной культуры. Основной объект анализа - повседневное общение. Отсюда повышенный интерес указанных авторов к «житейской идеологии» - стихии многообразных речевых выступлений (Бахтин).

Развивая социально-психологический аспект теории жанров речи, К.Ф.Седов характеризует роль жанровых фреймов в дискурсивном мышлении языковой личности. Исследователь показывает, что эти фреймы одновременно отражают «представления о социальных формах взаимодействия людей и речевых нормах коммуникативного оформления этого взаимодействия». Становление социолингвистической компетенции человека идет прежде всего в направлении постижения жанровых форм общения.

В.В. Дементьевым в русле социопрагматического подхода разрабатывается проблема использования жанров речи в непрямой коммуникации. Автор раскрывает роль жанров как средств стандартизации общения и снятия ряда степеней его «непрямоты», вводит понятие косвенных речевых жанров, представление об имплицитной жанровой информации. Исследование непрямого общения, требующего дополнительных интерпретативных усилий со стороны адресата, открывает новые грани в представлениях об «активной роли другого» (Бахтин), в лингвопрагматическом осмыслениии темы, композиции и стиля высказывания.

Особый аспект жанровой теории Бахтина, как известно, составляют его мысли о высказывании как арене столкновения живых социальных интересов, об объективации в высказывании «чуткой, отзывчивой, нервной и подвижной» жизненной идеологии, о ее взаимодействии с идеологией господствующей. В русле этих идей осуществляются исследования Е.А. Земской (1996), Л.А. Капанадзе (1997), Н.А. Купиной (1995; 1996), Л.М. Майдановой и др. (1997), А.П. Романенко и З.С. Санджи-Гаряевой (1993), К.Ф. Седова (1993), С.Ю. Данилова (2001), Л.В. Ениной (1999), И.В.Шалиной (1998) и др. Идеология в ее текстовом воплощении описывается как сложноорганизованная система вербализованных ценностных смыслов и предписаний (идеологем) (Купина 1995). Анализ дискурса направлен на раскрытие ментальных основ общественного сознания, выявление сталкивающихся в тексте мировоззренческих позиций, определение идеологического содержания речевого поведения коммуникантов; прослеживается объективация в жанрах речи идеологических схем и мировоззренческих стандартов.

Как известно, «жизненная идеология» рассматривалась Бахтиным в единстве со «сложившимися идеологическими системами», т.е. формами общественного сознания (искусством, наукой, правом, религией и др.). Исследование «стилетекстов» и речевых жанров, «обслуживающих» различные формы сознания, традиционно является областью функциональной стилистики. Специфика речевых произведений различных сфер общения изучается стилистикой на основе привлечения сведений о качественном своеобразии различных областей духовной социокультурной деятельности.

Подводя итог анализу новейших жанроведческих работ, нужно подчеркнуть, что в научном наследии Бахтина они выделяют и развивают те стороны, которые соответствуют их специфическим задачам. Отметим в этом плане также осмысление генологической проблематики с позиций когнитологии (Баранов, 1997), герменевтики (Богин, 1997), а в рамках социолингвистического подхода (в широком смысле) - с точки зрения концепции ролевого поведения (Долинин, 1978; 1998). Как уже говорилось, при столь значительной дифференциации исследований естественен вопрос о возможностях их синтеза, актуальный для различных направлений современной коммуникативной лингвистики (Synteza, 1991; Hoffmannova, 1997). Ведь новые концепции «важно не столько противопоставить, сколько интегрировать».

Представляется, что в этом отношении жанроведение находится в «привилегированном» положении, так как располагает фундаментальной теорией Бахтина, при соотнесении с идеями которой обнаруживается связь между весьма разными, на первый взгляд, подходами (см., например, развитие отдельных сторон учения о жизненной идеологии и формах общественного сознания в работах М.Н. Кожиной, Н.А. Купиной, К.Ф. Седова и др.).

По справедливому замечанию В.В. Дементьева и К.Ф. Седова, нужно не только идти вперед, отталкиваясь от Бахтина, но и возвращаться к нему. Необходим, следовательно, метатеоретический анализ: выявление системообразующих идей наследия ученого, производных от них понятий, скрытых связей. (Философами и литературоведами эта работа проводится значительно интенсивнее, чем лингвистами.)

Думается, что жанроведческая теория Бахтина в большей мере, чем другие генологические концепции, обладает теми качествами, которые необходимы для дисциплинарной парадигмы. (Осознаем дискуссионность суждения и неизбежность борьбы научных теорий.) Это подтверждается все возрастающим к ней интересом. Действительно, главный объект данной теории - устойчивый тип высказывания (текста) - представлен как проблемный узел исключительной важности. Этот объект органично включен в философско-культурологическую доктрину Бахтина, созвучную ведущим направлениям современной гуманитарной мысли. Немаловажно и то, что общелингвистические и философские идеи Бахтина лишь в наиболее общих чертах определяют характер той исследовательской программы, которая могла бы быть развернута на их основе, и потому оставляют возможность творческого осмысления наследия ученого при решении самого широкого круга генологических вопросов.

Понимание М.М. Бахтиным речевого жанра как ключевой категории диалогической концепции культуры, социологии языка, наук о духовном творчестве, естественно, предполагает развитие теории жанров речи в различных направлениях и пересечение ее с другими лингвистическими и шире - гуманитарными науками. Таким образом, жанроведческая проблематика междисциплинарна. Но при этом она цементируется фундаментальной идеей диалогичности, содержание которой раскрывается в контексте всей системы связанных воедино понятий бахтинской концепции.

Каково же отношение жанроведения к функциональной стилистике?

Если следовать мысли М.М. Бахтина о вхождении стиля как элемента в жанровое единство высказывания и о том, что изучение языковых стилей может быть продуктивными лишь на основе постоянного учета их жанровой природы, то стилистику нужно рассматривать как дисциплину, включаемую в жанроведение. Однако, как отмечалось, в последние десятилетия предметом функциональной стилистики стали не только закономерности отбора и употребления средств языка (а именно из такого понимания предмета лингвистической стилистики исходил М.М. Бахтин в 1950- е гг.), но прежде всего способы осуществления текстовой деятельности и типы организации речевых произведений. Отсюда видно, что объекты рассматриваемых наук сближаются. Однако нормы текстовой деятельности изучаются функциональной стилистикой не только на жанровом уровне абстракции, предполагающем внутренние подразделения (Ризель, 1975), но и на более высоком и более низком уровнях (Васильева, 1981; 1982).

Сопоставление сложившейся к настоящему времени проблематики названных дисциплин показывает, что их предметы перекрещиваются. При этом функционально-стилистический аспект проблемы речевых жанров является одним из наиболее существенных ее аспектов (что вытекает из содержания как работ М.М. Бахтина, так и современных исследований); вместе с тем в функциональной стилистике в соответствии с логикой ее развития резко возрастает интерес к анализу речевых жанров (Гайда, 1986; 1992; 1999; Кожина, 1999а; 19996; 1999в; Крылова, 2000; 2001; Майданова, 1996; Матвеева, 1995; 1997; Сиротинина 1999; Чернявская, 1996; Hoffmannova, 1996а,б; Kraus, 1986; 1995; Mullerova, 2000; Wojtak, 1996, 1998, 1999 и др.).



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Конфликтный коммуникативный акт: варианты сценариев
Прилагательные «голый — кудрявый», «черный — (красный)», «темный» в портретных характеристиках повести В. Распутина «Последний срок»
Сопоставительный анализ семантических основ урбанонимов Лондона, Москвы и Парижа
Легенды и сказания о табаке в круге чтения устьцилемов.
Тема «человек и природа» в науке и литературе 1920-30-х гг.
Вернуться к списку публикаций