2012-11-15 16:30:13
ГлавнаяРусский язык и культура речи — Жанры речи как функционально-стилистический феномен (вопросы теории)



Жанры речи как функционально-стилистический феномен (вопросы теории)

Жанры речи и технологическая грань культуры

При деятельностном подходе к культуре одной из наиболее важных областей исследования становится технология воспроизводства социальной жизни. (Слово «технология» здесь используется в самом широком смысле: имеется в виду способ осуществления человеческой деятельности во всех ее проявлениях.)

Эта сторона культуры в большей или меньшей степени была объектом анализа различных по методологической направленности социально-философских доктрин XIX-XX вв. (О. Конта, Э. Дюркгейма, К. Маркса, М. Вебера), а также представляла интерес для основателей структурного функционализма - Т. Парсонса, Р. Мертона и др. Ей уделялось, пожалуй, преимущественное внимание в отечественной культурологии (Давидович, Жданов, 1979; Каган, 1974; Маркарян, 1969; 1983; Петров, 1991; Файнбург, 1976 и др.).

При изучении культуры в этом аспекте «на первый план выходит такая ее черта, как воспроизведение деятельности по исторически заданным основаниям. Она требует выражения в соответствующих понятиях. И прежде всего напрашиваются для применения такие, как «схема», «алгоритм», «код», «матрица», «канон», «эталон», «парадигма», «стереотип», «норма», «традиция» и др. Все эти понятия... выражают момент устойчивости в изменяющемся содержании деятельности, переноса этого содержания, трансляции образцов...». В смене краткоживущих поколений культура сохраняется благодаря преемственному воспроизведению «определенных характеристик, навыков, умений, ориентиров, установок, ролей, ролевых наборов, институтов, т.е. всего того, что составляет социальность как таковую...». Важно добавить к этому, что целевая детерминация человеческой деятельности является ценностной детерминацией. Ценность придает идеальной цели силу воздействия на способ и характер человеческой деятельности, побудительную силу.

Указанная «кардинальная составляющая культурной реальности» (Б. Малиновский) присуща самым разным областям человеческой деятельности, в том числе речевому общению (Стернин, 2000). Попытаемся раскрыть связь данного направления культурологии с функциональной стилистикой и жанроведением.

Согласно определению Э.С. Маркаряна, предложившего один из развернутых вариантов рассматриваемой культурологической концепции, культура - это «внебиологически выработанный, особый, лишь человеку присущий способ деятельности и соответствующим образом объективированный результат этой деятельности».

Легко заметить связь данного понимания культуры с трактовкой стиля, сложившейся в функциональной стилистике. В самом деле, как пишет К. Гаузенблас, «стиль - это специфически человеческое явление...», «стиль охватывает самые различные области и формы человеческого поведения, например, языковое общение, все виды искусства, характер одежды, интерьера, оборудования бытовой среды, разные виды развлекательной, спортивной и другой деятельности... Под стилем следует понимать определенный способ, принцип прохождения... деятельности». При этом стиль речевой коммуникации выступает как способ интеграции текста. Если к тому же принять во внимание репродуктивность функционального стиля («...то, что четко выделяет стилистический аспект из других видов дифференциации речевой деятельности, - это обращенность “назад”»), то станет очевидной его принадлежность к культуре как способу деятельности, воспроизводимой «по исторически заданным основаниям».

Общность теоретических представлений, используемых в культурологическом и стилистическом исследованиях указанной ориентации, видна и при сопоставлении понятия «специфический способ человеческой деятельности» («технология» в максимально широком смысле) с частным, конкретно-научным концептом «способ построения текста». Действительно, в феномене технологии «отражены средства деятельности и соответствующие им структурно-функциональные блоки (механизмы), взятые в активном, деятельном состоянии...». Описываемые же К. Гаузенбласом средства построения текста - языковые, паралингвистические, тематические, тектонические (стилистические приемы) и другие - как раз и характеризуют технологию текстовой деятельности.

Очень важно, далее, что и в рассматриваемом направлении культурологии, и в функциональной стилистике к числу базовых принадлежит понятие «сфера социальной деятельности» («сфера деятельности и общения»). Его применение необходимо как для выделения и описания типов культуры социума - художественной, научной, правовой и др., так и для раскрытия механизма стилевой и жанровой дифференциации языка/речи.

Как видим, есть все основания для осмысления функциональных стилей в ряду объектов лингвокультурологии. Будем при этом учитывать, что «функциональный стиль, существующий реально как совокупность жанров, представляет собой научную абстракцию более высокого порядка, чем жанр». «Функциональные стили - это не что иное, как обобщенные речевые жанры...».

Обратимся теперь непосредственно к жанрам речи и рассмотрим их отношение к свойствам культурных форм, чаще всего отмечаемым в литературе (Бобнева, 1978; Давидович, 1995; Ионин, 1988 и др.).

Культурные образцы (1) объективны по отношению к индивиду и нормативны; (2) историчны, вырабатываются людьми в определенную эпоху в соответствии с конкретными условиями социальной жизни; (3) характеризуются особым оценочным отношением к действительности; (4) многообразны и разнородны, дифференцированы по сферам человеческой деятельности; (5) являются опорой для творчества (вне культуры у творчества «нет каких-либо опор для реализации»).

Все эти характеристики культурных образцов присущи жанрам речи. Так, (1) речевые жанры «для говорящего индивидуума... имеют нормативное значение, не создаются им, а даны ему»; (2) «В каждую эпоху развития литературного языка задают тон определенные речевые жанры». Они «чутко и гибко отражают все происходящие в общественной жизни изменения»; (3) «...Каждый жанр обладает своими способами, своими средствами видения и понимания действительности»; (4) «Богатство и разнообразие речевых жанров необозримо, потому что в каждой сфере деятельности целый репертуар речевых жанров, дифференцирующийся и растущий по мере развития и усложнения данной сферы»; (5) «Если бы речевых жанров не существовало..., если бы нам приходилось... свободно и впервые строить каждое высказывание, речевое общение было бы почти невозможно». Кроме того, важной характеристикой речевых жанров является присущая всем культурным образцам функция интеграции индивидов в социум.

Итак, вполне очевидно, что жанры речи - одна из разновидностей культурных форм. По отношению к жанрам художественной литературы на это указывает Л.Г. Ионин. Но какую же именно деятельность они организуют?

Ответ на первый взгляд предполагается сам собой: речевую. Однако эта констатация еще недостаточна. Ведь речевая деятельность, как известно, является «наддеятелыюстью» (А.Н. Леонтьев). «Строго говоря, речевой деятельности как таковой не существует. Есть лишь система речевых действий, входящих в какую-то деятельность - целиком теоретическую, интеллектуальную или частично практическую». Интеллектуальная же деятельность всегда осуществляется, согласно М.М. Бахтину, в определенной «идеологической форме». Действительно, уже на начальном этапе продуцирования высказывания (текста) «внутрисловесный эмбрион выражения» установлен на определенные принципы «идеологического преломления бытия», на объективацию с помощью речевых действий и вхождение в «систему науки, искусства, морали, права...». «Даже простое, смутное осознание какого-нибудь ощущения... не может обойтись без какой-нибудь идеологической формы», «...сила сознания... закреплена в устойчивые идеологические выражения (наука, искусство и пр.)». При этом познавательно-коммуникативная деятельность субъекта речи, характеризующаяся специфическими принципами идеологического преломления действительности, кристаллизуется в смысловой системе текста. Поэтому, думается, можно утверждать, что жанры речи являются относительно устойчивыми формами (моделями) духовной социокультурной деятельности (осуществляющейся в бытовых ситуациях, художественной, научной, правовой и других сферах) на ступени ее объективации посредством системы речевых действий в тексте как единице общения. Репертуар и организация жанров речи определяются как сложившимися «идеологическими системами» (формами общественного сознания), так и примыкающими к ним текучими, быстро изменчивыми пластами «общественной психологии». Влияние последней на жанрово-стилистические признаки текстов наглядно демонстрируют работы, раскрывающие обусловленность речевой коммуникации содержанием общественного сознания в ту или иную эпоху.

Конечно, в аналитических целях процесс текстообразования может быть рассмотрен абстрагированно от «идеологической» специфики воплощаемой в высказывании и организующей его познавательно-коммуникативной деятельности. Однако ни для стилистики, ни для жанроведения такое абстрагирование, думается, неприемлемо, поскольку существенной стороной предмета этих дисциплин как раз и является многообразие композиционно-тематических и стилистических вариантов построения текста в их экстралингвистической, в том числе когнитивной обусловленности.

Заметим, что понимание жанров речи как текстовых форм (моделей) никоим образом не противоречит ключевому положению бахтинской концепции о диалогичности речевой коммуникации, взаимодействии в общении смысловых позиций: ведь жанровая форма выступает средством организации социального взаимодействия. Следует также отметить, что сосредоточение внимания исследователей на параметрах жанровых форм речи как на одном из наиболее важных вопросов лингвистической генологии, конечно же, не означает отказа от изучения творческого использования этих моделей носителями языка. Феномен креативности раскрывается при анализе текстовой деятельности конкретного субъекта речи, в частности, в выборе последним разноплановых моделей, в их видоизменениях, особенностях интеграции в когерентную целостность, при установлении соответствия / несоответствия продуцируемых текстовых структур принятым стандартам, выяснении причин отклонений от этих стандартов, рассмотрении возникающих в результате эффектов и др.

Мысль М.М. Бахтина об идеологическом преломлении бытия в высказывании получила в последнее время развитие и терминологическое оформление в исследованиях текстовой модальности. Как пишет Г.Я. Солганик, текстовая модальность выражает отношение производителя речи к тексту и к действительности. Отношение к действительности включает установку на определенный характер изложения, чем во многом определяется «строй и тон речи, ее стилевые качества, отбор языковых и речевых средств». В научном стиле это отношение объективное, безэмоциональное, вытекающее из стоящей перед ученым задачи раскрытия истины (обзор различных точек зрения по вопросу о степени субъективности научной речи см. в работе М.П. Котюровой); в официально-деловом - объективно-обобщающее, регламентирующее: действительность воспринимается как объект нормализации, регламентации, упорядочения; в публицистическом - оценивающее и анализирующее, осложненное существующими философскими, политическими, социально-идеологическими теориями и т.д. В то время как функциональные стили лишь в самом общем виде намечают принципы использования речи, «дальнейшая детализация, конкретизация текстовой модальности совершается в жанрах, являющихся формой существования и реализации стилей».

Изучение речевых жанров как нормативных форм духовной (познавательно-коммуникативной) деятельности выводит на проблему их классификации, активно обсуждаемую в литературе (Вежбицка, 1997; Шмелева, 1990; Дементьев, 1999 и др.).

Возможный стилистический подход к классификации жанров речи. При указанном понимании жанров критерием их классификации (на первом уровне) естественно выбрать основные виды социальной духовной деятельности. Кстати, М.М. Бахтин, оценивая стилистические работы 50-х гг., писал об отсутствии продуманной классификации речевых жанров именно по сферам человеческой деятельности. В дальнейшем этот недостаток был устранен по отношению к функциональным макростилям: основой для их дифференциации, как уже указывалось, стало единство вида социальной деятельности и формы общественного сознания. Это позволило наметить сущностный параметр типологизации макростилей и дать им последовательно речеведческую трактовку.

Отметим, однако, что если сознание рассматривается с учетом его активности, то, по-видимому, отпадает необходимость в «разведении» в речеведческом исследовании сознания и деятельности (духовной), которая и есть интеллектуально-мыслительная (эмоциональная, волюнтативная) активность человека. Можно говорить, следовательно, о «сознании-деятельности». Ср. мысль Б.Н. Головина об определяющем участии «сознания как деятельности в формировании стилей языка», а также положение И.Я. Чернухиной о том, что «стиль - это способ речевого мышления в науке, публицистике, художественном творчестве и др.».

Представляется, что понятие «формы общественного сознания» стало базовым для стилистической классификации по двум причинам. Во-первых, как уже сказано, оно соотнесено с интеллектуально-мыслительной (духовной) деятельностью членов социума, играющей первостепенную роль в речеобразовании. Во-вторых, что тоже очень важно, состав обычно выделяемых форм общественного сознания соотносителен с основными сферами духовной деятельности, обращение к которым и служит критерием выделения основных же речевых разновидностей (макростилей).

Среди новых подходов к исследованию форм общественного сознания представляется плодотворным рассмотрение последних в качестве компонентов социорегулятивной подсистемы культуры, обеспечивающей воспроизводство социума в результате действия механизма культурной традиции. При таком изучении общественного сознания в фокусе внимания оказываются ценности и нормы соответствующих видов социальной духовной деятельности. Вводятся понятия научной, художественной и других разновидностей культуры, включающих, в частности, закрепленный общественным опытом способ создания и интерпретации соответствующих артефактов. Здесь социокультурная проблематика непосредственно соединяется с речеведческой.

С нашей точки зрения, при классификации речевых жанров по сферам деятельности целесообразно учитывать прежде всего основные виды духовной социокультурной деятельности, так как именно интеллектуально-мыслительная (духовная) активность субъекта речи кристаллизуется в смысловой системе текста (жанра) и определяет его организацию. Материальная же деятельность - производственная, бытовая и др. - представляет интерес ввиду того, что она влияет на характер деятельности духовной, объективируемой в речевом произведении. Подчеркнем, что включение в исследование видов духовной социокультурной деятельности предполагает учет их назначения, а также соответствующих типов мышления, содержания речи, темы, т.е. базового комплекса стилеобразующих факторов; при этом нами принимается во внимание нормативный характер деятельности, проявляющийся в использовании культурных форм (моделей, образцов).

Дальнейшие классификационные подразделения речевых жанров, на наш взгляд, целесообразно проводить на основе внутренней дифференциации отдельных видов духовной культуры общества. Так, основные виды духовной социокультурной деятельности, выступая экстралингвистической основой соответствующих функциональных стилей, могут быть рассмотрены в качестве иерархически организованных систем частных деятельностей (ср. положение Г.С. Батищева о системе культурных парадигм, складывающихся внутри той или иной деятельностной сферы) и образующих их типовых действий, лежащих в основе групп речевых жанров и отдельных жанров. В итоге намечаемая классификация «обещает» вскрыть системные связи между речевыми жанрами, отражающие системность вида социальной духовной деятельности.

Таким нам, в принципе, видится путь к устранению отмеченного М.М. Бахтиным второго существенного недостатка стилистических классификаций - их малой дифференцированности.

Важно отметить, что характер текстовой деятельности адресанта зависит от целого ряда факторов, в том числе от формы проявления языка (устной или письменной), типового статуса адресата, от вида контактности, способа коммуникации (личной или массовой). Однако эти и многие другие явления обусловливают особенности организации текста не непосредственно, а через кристаллизующуюся в нем духовную деятельность субъекта речи; их учет, естественно, обязателен, но в основание классификации жанров речи, по нашему мнению, следует положить именно «духовнодеятельностный» критерий как непосредственно определяющий дифференциацию жанровых разновидностей речи, имея в виду и связанные с ним явления.

Разумеется, классификация речевых жанров каждой из основных областей духовной культуры - самостоятельная задача, рассчитанная на перспективу. Предпосылкой ее решения может стать накопление «учениями о различных областях идеологического творчества» - искусствоведением, науковедением, религиоведением и др. — фактического материала. В частности, систематизация речевых жанров научного общения может осуществляться с опорой на данные логики и методологии научного творчества в процессе изучения актуализации в речевых произведениях отдельных звеньев (участков) генетической структуры научнопознавательного процесса.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234


Интересное:


Сопоставительный анализ словообразовательной структуры урбанонимов Лондона, Москвы и Парижа
Топоним как компонент образной парадигмы
Проблема формирования речевого имиджа
Тема «человек и природа» в науке и литературе 1920-30-х гг.
Квалитативно-квантитативный компаративный анализ опубликованных региональных словарей русских народных говоров
Вернуться к списку публикаций