2012-11-15 11:31:57
ГлавнаяРусский язык и культура речи — Эвристические следствия изучения жанров речи в функциональной стилистике



Эвристические следствия изучения жанров речи в функциональной стилистике


Думается, что при изучении вопроса о языковом репертуаре речевых жанров следует рассматривать прежде всего такие речевые произведения, которые характеризуются однотипным предметно-смысловым и / или экспрессивным (в бахтинском понимании) содержанием, однотипными формами диалогичности, - произведения, объединяемые именно этими признаками, а не любые классы текстов с тем или иным жанровым названием (статья, монография, очерк и др.).

Будем к тому же учитывать, что речевые произведения, представляющие тот или иной жанр, объединяются в множество не всеми разноплановыми и разнообъемными моделями, с опорой на которые актуализируется комплексный замысел отдельных текстов этого множества, а лишь некоторыми из таких моделей, имеющими наибольшее значение для эффективной коммуникации в данных типовых условиях. Именно эти общие модели (не обязательно высокого уровня отвлеченности), соответствующие типовому замыслу, представляют собой собственно жанровую форму, тогда как форма отдельного текста значительно богаче: она образована всем целостным комплексом творчески используемых динамических схем, характеризующихся разной степенью сформированности и по-разному соотносимых с общей моделью.

В последующем изложении нас будет интересовать репертуар нормативно-языковых средств, которыми располагает субъект речи для актуализации некоторого типового (а не индивидуального) замысла, т.е. будет изучаться воплощение в тексте собственно жанровой формы; при создании же конкретного произведения этот репертуар обычно существенно расширяется.

Рассмотрим сначала в интересующем нас аспекте речевой жанр, отличающийся жестко типизированным предметно-смысловым содержанием, - «Описание нового для науки явления».

Напомним, что типовая целеустановка текстов этой разновидности предполагает развертывание строго определенного состава тематических макроструктур, в границах которых столь же строго задаются более частные темы, вплоть до - и это важно - микротем, раскрываемых отдельными высказываниями. Так, основу предметно-смысловой системы данных текстов составляют текстовые единицы, объективирующие логику решения указанной познавательной задачи. Ими являются: а) выделение характерных свойств изучаемого объекта, б) его отличительных признаков, в) определение места этого объекта в кругу известных явлений. Каждая из этих тематических макроструктур, в свою очередь, имеет стандартную организацию. В частности, морфологическое описание характерных свойств объекта (например нового вида растения или животного, минерала и др.) предполагает исследование его состава, взаимного расположения частей, их формы, размера, цвета и др. Эти повторяющиеся целеустановки реализуются с использованием определенных грамматических моделей стилистико-речевой системности и соответствующего им лексико-фразеологического материала (включая коммуникативные фрагменты).

Приведем типичный пример такого описания.

Корни многочисленные, до 5 мм в диаметре, с клубневидными и редькообразными утолщениями. Каудекс до 1 см дл., с мелкими треугольной формы чешуйками в его верхней части. Стебли в числе 1-2, 15-30 см выс., приподнимающиеся. Листья линейные, 10-12 мм дл., около 1мм. шир., с нижней стороны желобовидные <...>.

Представим себе, что мы, имея сведения о новом виде растения, хотели бы подготовить и опубликовать аналогичный текст. Для этого, конечно, понадобились бы специальные ботанические знания, но только их все же оказалось бы недостаточно. Потребовались бы, кроме того, сведения о правилах смыслового развертывания речевых произведений этого типа и, что для нас сейчас особенно важно, о традиционных способах языкового воплощения выражаемой мысли. Так, нужно было бы, в частности, знать (разумеется, коммуникантами эта информация приобретается опытным путем и не осмысливается в лингвистических терминах), что для фиксации ряда морфологических признаков объекта используется не несколько предложений, а одно - обычно двусоставное именное с однородными сказуемыми, что прилагательное в роли сказуемого должно иметь полную форму (Корни многочисленные), что для сжатого сообщения о наличии у объекта какой-нибудь дополнительной предметной особенности принято употреблять форму творительного падежа имени существительного с предлогом с (Корни... с утолщениями; Каудекс... с чешуйками), что при описании внешних очертаний объекта удобно использовать прилагательные с опорным компонентом - видный или - образный (Корни... с клубневидными и редькообразными утолщениями; Листья... желобовидные) и т.д. Иначе говоря, субъект речи должен овладеть определенным набором нормативно-речевых средств, без чего продуцируемый им текст не будет соответствовать жанровому канону и потребует переработки.

Чем же такого рода нормативно-речевые единицы отличаются от системно-языковых?

С нашей точки зрения, базовое отличие состоит в том, что если единицы системы языка (грамматические, лексические) имеют значение, являющееся их системно значимым свойством, то соответствующие единицы уровня нормы обладают сложившимся в речевом общении типовым смыслом. Так, синтаксическая форма N1 – Adj1полн., в единстве со значением «отношение между субъектом и его предикативным признаком - свойством или качеством» представляет собой структурную схему предложения как системно-языковую единицу. Однако эта же форма, предполагающая типовое лексическое воплощение, в единстве со смыслом «отношение между предметом научного описания и его характерным морфологическим признаком» является нормативной единицей рассматриваемого речевого жанра. Форма творительного падежа имени существительного с предлогом с, выражающая значение «внутреннее или внешнее состояние, качественная характеристика кого-, чего-либо» предстает как системно-языковая единица, но эта форма в единстве со смыслом «морфологическая особенность описываемого объекта, представленная как его деталь», будет уже единицей нормы. Словообразовательная модель «имя прилагательное, образуемое сложением основы существительного с опорным компонентом -видный или -образный; имеющая значение «подобный тому, что названо первым компонентом», представляет собой элемент словообразовательной системы языка. Между тем традиционное использование данной модели при описании внешних очертаний объекта как его характерного морфологического признака, иначе, отнесенность словообразовательной формы к указанному типовому смыслу выступает единицей нормы.

Усвоение коммуникантами подобных единиц уровня нормы означает выработку умений речевого воплощения определенного жанрового содержания, овладение соответствующими приемами; без этих умений продуцирование текстов соответствующей жанровой разновидности не может быть успешным.

Как видим, модели стилистико-речевой системности являются традиционными способами языкового воплощения типовых смыслов, представляющих собой элементы смысловой системы жанра речи (здесь - предметного плана этой системы).

Данная трактовка рассматриваемых нормативно-речевых средств обнаруживает определенное сходство с применяемым в функциональной грамматике понятием «семантической функции» (например, функции формы настоящего времени как настоящего сценического, изложения, репортажа и др.). А.В. Бондарко отмечает, что «функции... коренятся в значениях, но отличаются ярко выраженной обращенностью к внеязыковым целям - к смыслам, которые нужно передать и воспринять в процессе коммуникации». «Подобные функции связаны с определенной сферой, условиями общения, жанром, целенаправленностью речевого акта и т.п.». Правда, эти смыслы описываются в грамматических исследованиях на более высокой ступени обобщения, чем при типологическом изучении речи, да и сама проблема традиционного употребления языковых единиц в процессе реализации многообразия повторяющихся коммуникативных целей справедливо расценивается как выходящая за рамки предмета теории функциональной грамматики. Между тем разработка данной проблематики весьма значима для стилистики и жанроведения.

Мы видим, таким образом, что модели стилистико-речевой организации, формируемые на основе единиц разных уровней системы языка, представляют собой нормативно-речевые ресурсы, используемые при продуцировании жанров речи. Эти модели, как уже отмечалось, обладают функциональной окраской. Очень важно, кроме того, что они системно организованы на коммуникативной основе, причем не только в тексте, но и как потенциальные средства жанрообразования, предназначенные для реализации системы частных типовых целеустановок.

В разных конкретных областях того или иного вида познавательно-речевой деятельности (например научного описания) стилистико-речевые модели высказываний варьируют и актуализируются с использованием особых (хотя и частично пересекающихся) наборов лексико-фразеологических средств, в чем обнаруживается специфика текстов различных отраслей знания. Причем готовыми элементами языковой ткани являются не только коммуникативные фрагменты ([столько-то] миллиметров в диаметре, сантиметров длиной, в верхней части, с нижней стороны и под.), но и отдельные словоформы, например, называющие исследуемый объект (корни многочисленные, листья линейные), обозначающие предицируемый признак (корни многочисленные, листья линейные) и др.

Мы проанализировали жестко стандартизированный текст. Обычно же в научной сфере общения субъект речи располагает значительно большей свободой в выборе вариантов композиционно-тематической организации произведения. Однако на уровне отдельных коммуникативных блоков и особенно высказываний соотнесенность типовых предметных смыслов с определенным репертуаром нормативных средств их выражения прослеживается весьма отчетливо.

Обратимся теперь к речевому жанру, организованному в соответствии с типовой целеустановкой экспрессивного плана (при достаточно свободном выборе тематики). Возьмем газетную заметку, содержащую «забавную» новость:

Житель города Салавата (Башкортостан) некий Муругов пошел своим путем в решении мясной проблемы для своей семьи.

Приглядев пасущуюся за городом без присмотра корову, он накинул на шею чужой скотине веревку и привел к подъезду многоэтажного дома. Действуя целеустремленно, сумел затащить упирающуюся буренку на пятый этаж и завести в свою квартиру. Здесь и решилась судьба бедной животины. Но, расставаясь с жизнью, она дала знать людям о вершащемся черном деле — произвела при падении на пол такой грохот, что встревожились соседи, жившие этажом ниже, и вызвали милицию.

Для того чтобы с юмором рассказать о происшествиях, выходящих за рамки нормальных представлений о жизни (а именно в этом состоит типовой авторский замысел), используется устойчивый набор приемов содержательно-смысловой и поверхностно-речевой организации текста. Последние имеют непосредственное отношение к обсуждаемой проблеме. Это, в частности, прием контекстуального преобразования фразеологизмов, в том числе устойчивых выражений тоталитарного языка: ...пошел своим путем в решении мясной проблемы для своей семьи; ирония, усиливаемая столкновением слов разной стилистической окраски: действуя целеустремленно, сумел затащить упирающуюся буренку на пятый этаж; употребление стилистических синонимов: корова, буренка, скотина, животина. (В текстах рассматриваемого жанра часто используются, кроме того, зевгмы, каламбуры, гиперболы.).

Лингвисты, как известно, по-разному понимают природу стилистического приема, относя его либо к языку, либо к речи.

Данное различие мнений, с нашей точки зрения, закономерно. Ведь стилистический прием - это, с одной стороны, реализованная возможность эффективного употребления языка, т.е. речевое явление, а с другой — это модель, актуализируемая в высказываниях, т.е. феномен языка. Таким образом, стилистический прием занимает «промежуточное» положение между языком и речью. Точнее, он принадлежит уровню нормы, социокультурных образцов творческой речевой деятельности, направленной на достижение нужного коммуникативного эффекта.

Если учесть, что выразительность речи по-разному проявляется в разных сферах и ситуациях общения, что в рассмотренном ранее описательном научном дискурсе она связана с эффективной актуализацией его специфических коммуникативных целеустановок и состоит в сжатом, ясном и точном изложении в определенной последовательности данных наблюдения, то охарактеризованные способы сообщения этих опытных данных, как уже говорилось, тоже могут рассматриваться в качестве своеобразных стилистических приемов.

Конечно, стилистическими приемами в этом случае будут названы существенно различающиеся явления, требующие, очевидно, терминологической дифференциации. Но, с другой стороны, не менее важно учесть объединяющее их начало, а именно традиционный целесообразный способ реализации типового коммуникативного задания.

Вспомним в этой связи, что, согласно В.В. Виноградову, «стиль - это... совокупность приемов употребления, отбора и сочетания средств речевого общения...», что Г.О. Винокур считал предметом стилистики употребление как «совокупность установившихся в данном обществе языковых привычек и норм». Разделяя эту точку зрения, Ю.С. Степанов понимает под стилем речи «осуществляемые самими говорящими разные реализации структуры языка в разных общественных условиях. Все существующие реализации в совокупности образуют уровень нормы».

Симптоматично замечание В.В. Дементьева, относящееся к речевым жанрам: это «не язык, но и «не совсем» речь, это гибридный объект, обладающий гибридными свойствами».

С учетом сказанного о соответствии жанровых стилей уровню нормы закономерными представляются и споры по поводу квалификации разговорной речи именно как речи, языка или языковой подсистемы.

Итак, актуализирующие типовой авторский замысел (жанровую целеустановку) коммуникативно-познавательные действия осуществляются субъектом речи с использованием устойчивого набора моделей стилистико-речевой организации, иначе, репродуктивных способов грамматического и лексико-фразеологического оформления высказываний, образующих дискурс. Эти нормативно-речевые модели (стилистические приемы в широком смысле) являются языковыми ресурсами в том отношении, что язык, на котором можно говорить, представляет собой не только систему, а систему и норму (Э. Косериу). Жанровые стили, судя по всему, существуют не только в текстах, но и виртуально - в (под)сознании коммуникантов.

* * *

Вернемся к заключению В.В. Виноградова о том, что в современном русском языке уже едва ли могут быть выделены совокупности однотипно окрашенных системно-языковых средств, реализуемые в виде особых речевых стилей. В настоящее время это утверждение можно считать доказанным многочисленными исследованиями. Как же образуются стили речи?

С позиций теории макростилей ответ на этот вопрос, как известно, заключается в том, что языковая система по-разному функционирует в разных сферах общения под действием экстралингвистических факторов. В результате складываются различные типы стилистико-речевой системности, определяемые прежде всего назначением видов социальной деятельности и форм общественного сознания.

Это положение представляется нам справедливым и плодотворным. Но его дальнейшая разработка требует, очевидно, перехода с макростилевого уровня абстракции на уровень «частнотиповых» (жанровых) разновидностей речи. Дело в том, что данная теория в соответствии с решаемыми ею задачами фиксирует как релевантные в основном лишь те качества речи, которые выражают специфические (отличительные) черты каждого из функциональных макростилей, т.е. качества, непосредственно детерминируемые назначением (общей целью) соответствующей формы сознания. При этом не прослеживается влияния на организацию дискурса относительно стабильной системы разноплановых частных коммуникативных целеустановок, присущих данной сфере общения.

При обращении же к жанровому уровню функционально-стилистической системы отправным моментом исследования становится, как уже отмечалось, типовой авторский замысел, из которого выделяется иерархически организованная гибкая система частных целей, актуализирумая репродуктивной последовательностью коммуникативно-познавательных действий, вплоть до элементарных, совершаемых посредством отдельных актов речи (высказываний и субвысказываний).

Важным объектом стилистического исследования оказываются в этом случае частные типовые смыслы (как цель и продукт коммуникативно-познавательных действий) и способы их речевого воплощения. Анализ данного объекта выявляет репродуктивные черты речевой системности, которые не принадлежат к числу наиболее общих особенностей функциональных макростилей, но оказываются чрезвычайно существенными с точки зрения выработки умений продуцирования дискурса и его интерпретации.

Изучение жанров речи под функционально-стилистическим углом зрения показывает, что реализация системы языковых единиц и общих принципов их использования в текстах традиционных сфер духовной социокультурной деятельности опосредована сложившимися в данных сферах подвижными разнохарактерными моделями целесообразной речевой (языковой) организации высказываний и их сочетаний.

Как отмечалось, уже в начальный период развития отечественной стилистики В.В. Виноградов связывал ее задачи с изучением композиционных приемов сочетания речевых элементов. Эту установку отражает и определение стиля, предложенное ученым в 1955г. Однако основным направлением исследований в данной области первоначально стало осмысление функциональных стилей как макроструктур, что, естественно, обусловило отвлечение от особенностей речевой организации «микрообъектов», каковыми являются высказывания. Между тем анализ жанрового уровня функционально-стилистической системы, как уже отмечалось, предполагает, в частности, выявление ближайших коммуникативных целеустановок и способов (приемов) их актуализации при продуцировании отдельных высказываний.

Сами же по себе системно-языковые единицы (отвлеченные от условий общения абстрактные сущности, «потенции потенций») реализуются в соответствии со многими традициями, без учета которых функциональная характеристика этих единиц весьма неопределенна. «“Склад нужных вещей”, - справедливо отмечает Т.В. Матвеева, - в каждом культурно-речевом справочнике, словаре, пособии. И в то же время трудно, почти невозможно получить руководство к действию в отношении того или иного факта». По-видимому, композиционные приемы сочетания речевых элементов становятся тем объектом, с которым связана дальнейшая разработка проблемы стилей языка и стилей речи. Во всяком случае, именно этим приемам и готовым фрагментам речевой ткани уделяется все большее внимание при описании ресурсов жанровых стилей.

Подчеркнем в заключение, что исследование моделей стилистико-речевой организации высказываний смягчает противоречия между аналитической и функциональной стилистиками. Действительно, эти стилистически окрашенные и системно организованные модели являются ресурсами языка на уровне нормы. Таким образом, есть основания для их включения в объект первой из указанных дисциплин. Не случайно, кстати, приемы речевой изобразительности традиционно описываются именно в стилистике ресурсов (и в риторике). Вместе с тем эти репродуктивные формы характеризуют речевую системность, изучаемую функциональной стилистикой.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456




Интересное:


Стереотипность шлягера как текста массовой культуры
Макро- и микротопонимия. Урбанонимы как вид топонимов
Натурфилософская концепция М. Горького в публицистике 1920-30-х гг.
Концепт «менеджмент» в американской лингвокультуре: структура и содержание
Характеристика лица формулой какой (каков) на что в русских говорах Республики Коми
Вернуться к списку публикаций