2009-07-07 21:59:57
ГлавнаяКультурология — Древнерусская эстетическая мысль: византийское и самобытное



Древнерусская эстетическая мысль: византийское и самобытное


Модификацией прекрасного в патристике выступали свет и цвет. Свет представлялся существующим в иерархической структуре: от видимого света небесных светил и огня через ряд ступеней духового света к его первоисточнику - Богу. Византийцы установили высшую связь между Богом и светом. Так, Василий Великий утверждал, что красота есть свет, по сравнению с которым свет Солнца - тьма. При помощи различных форм сияний и озарений Бог передает необходимое знание людям, свидетельством усвоения которого служит неописуемое наслаждение. Теория света приобрела популярность и в Древней Руси.

В Византии была разработана и богатая цветовая символика. Свое наиболее яркое воплощение она нашла в церковной живописи. Пурпурный цвет почитался божественным и царским; голубой и синий - цветами трансцендентных сфер; белый - цветом чистоты, святости, жизни, божественного сияния; черный - символом смерти, ада; красный - цветом жизни, огня, цветом спасения (цвет крови Христа).

Что касается древнерусского искусства, то представление о красоте в нем было связано со светом, с блеском золота, жемчуга и драгоценных камней. Золото в средневековой иерархии цветов занимает центральное место. Оно выступает символом света, блеска, сияния, славы, солнца, вечности и нетленности, атрибутом княжеского и царского достоинства. Не случайно золото, драгоценные камни, дорогие строительные материалы широко использовались в качестве украшений в храмах.

В эстетике и искусстве Средневековье выдвинуло на первое место представления об образе, символе, знаке.

В патристике была разработана теория символа, согласно которой весь Универсум предстает перед человеком сложной системой символов, образов, знаков, с помощью которых передается знание от Абсолюта человеку. Мир символов создан Богом и дополнен человеком. Его назначение двойственно - одновременно выявлять и скрывать истину, служить посредником между человеком и Абсолютом. Только в символах, по мнению Псевдо-Дионисия Ареопагита (он является автором наиболее целостной в патристике теории символов), может быть выражено то, что не поддается постижению человеческим умом. В символе истина выражается в особых формах, которые воздействуют в первую очередь на душу человека, на его эмоциональную сферу. Значительное место в таких формах отводится красоте, «скрытой внутри» символа. Кроме того, символ является и средством передачи сознательно зафиксированной информации.

Большое внимание в византийской эстетике уделяется образам, в том числе и словесным, несущим в себе неформализуемое знание. Главное назначение образа - приблизить человека к неизлагаемому и непознаваемому. Образ многозначен, его конкретное содержание зависит от субъекта восприятия. Различают два типа образов: сходные (подобные) и несходные (неподобные).

Назначение первых образов состоит в том, чтобы запечатлеть духовные сущности в формах, им соответствующих. Сходные образы должны представлять собой совокупность позитивных, идеальных свойств и характеристик предметов и явлений материального мира. Это идеальные представления о совершенстве материального мира. В сходных образах обычно запечатлена вся видимая красота мира. В этой системе образов Бог именуется Умом, Красотой, Благом, Светом, Жизнью и т.п.

Однако эти образы довольно слабо выражают сущность духовного Абсолюта. Поэтому в византийской эстетике предпочтение отдается несходным образам. Они строятся на принципах, диаметрально противоположных античным идеалам. В них должны полностью отсутствовать свойства, воспринимаемые людьми как благородные, красивые, световидные, гармоничные. Это необходимо для того, чтобы человек, созерцая образ, не представлял себе архетип подобным грубым материальным формам.

Совершенство Бога, по мнению Ареопагита, настолько несоизмеримо с человеческими представлениями о совершенстве, что для его выражения больше подходят формы, заимствованные у существ и предметов низких и презренных форм, таких как животные, насекомые, растения, камни и даже черви. При таком символическом способе изображения божественным предметам «воздается больше чести», чем при использовании сходных образов. Это происходит в силу того, что семантика данных образов строится на законах контраста. Знание, выраженное в «недостойной» форме, не имеет ничего общего с предметами материального мира. Несходные образы поражают зрителя и направляют его разум на противоположное - мир абсолютного духа, мир совершенства.

Таким образом, при использовании несходных образов все плотские, чувственные влечения и предметы могут означать феномены самой высокой духовности. Несходные образы должны возбуждать движение человеческого духа от чувственных форм к духовной сущности. Ареопагит называет эти образы «возвышающими». Идея движения человеческого ума и души человека с помощью образа к истине и архетипу стала одной из центральных идей византийской эстетики.

В период иконоборчества в Византии (VIII-IX вв.) была разработана теория изобразительного образа - иконы. Теория культового образа послужила основанием средневековому искусству, в том числе и древнерусскому. Иконопочитание было усвоено на Руси наряду с остальными основными положениями христианства.

В 787 г. в Никее проходил VII Вселенский собор, посвященный вопросам иконопочитания. Отцы церкви отдали предпочтение экспрессивно-натуралистическим изображениям, выдвинув на первый план три главных аспекта: дидактический, психологический и догматический. Икона должна быть книгой для неграмотных; она призвана возбуждать эмоциональную реакцию зрителя на изображаемые события (жалость, сострадание, почтение и т.п.) и должна служить «документальным» свидетельством реальности, истинности изображаемых на ней событий и персонажей.

Иконы Христа представлялись иконопочитателям одним из главных доказательств истинности его вочеловечивания. Икона должна была выполнять функции документальной фотографии: если существует фотография, то был и материальный оригинал. Поэтому христианская традиция начинает бесчисленный ряд изображений Христа с его «нерукотворных образов», сделанных, по легенде, самим Иисусом механическим способом - путем прикладывания матерчатого плата к лицу. Последующая иконописная традиция только размножила это точное документальное изображение. Поэтому иконы и служили в глазах иконопочитателей доказательством истинности воплощения Сына Божия.

Впоследствии Федор Студит внес в теорию изображения неоплатоническую идею «внутреннего эйдоса». С его точки зрения, икона - это отпечаток, но отпечаток идеального, «видимого образа», изображение его онтологического облика, практически не подверженного никаким изменениям. Византийское искусство развивалось в русле создания именно таких образов, оказав влияние и на развитие древнерусской живописи, правда, только на самых ранних этапах.

Много внимания проблеме соотношения образа и архетипа уделял патриарх Никифор. Он дал классическое для византийской эстетики определение художественного изображения, понимая его как «произведение искусства, созданное в подражание первообразу и отличающееся от него по сущности и по материалу». Кроме того, он попытался доказать преимущество миметического образа перед символическим, живописного перед словесным.

На Руси особую любовь к образно-символическому мышлению питал Кирилл Туровский. Наряду с фольклорным изложением христианских событий, Кирилл много внимания уделял и аллегорически-символическим толкованиям евангельских событий. В частности, в своем «Слове на антипасху» весеннее пробуждение природы он считает символом весеннего праздника Воскресения Христова.

Не уступает Кириллу в символизме и Иларион. В своем произведении («Слово о законе и благодати») он, используя ряд образов-символов, традиционных для византийской эстетики, противопоставляет «закон» (Ветхий завет) и «благодать» (Новый завет). Закон, по его мнению, был лишь первой ступенью на пути к Истине, ее тенью, благодать - сама Истина. Весь трактат посвящен обоснованию исторической закономерности смены закона благодатью и приобщения к ней русского народа.

Одним из главных ответвлений церковно-патристического направления является интериорная эстетика, или эстетика аскетизма, сложившаяся в среде византийского монашества. Полный отказ от чувственных наслаждений в пользу духовных, «уподобление» Христу в его земной жизни, идеал нестяжательной жизни как нравственно-эстетическая позиция, состояние высшего духовного наслаждения в мистическом акте единения с абсолютом - основные принципы этой эстетики, теоретиками и практиками которой считаются Макарий Египетский, Нил Аккирский, Иоанн Лествичник, Симеон Новый Богослов, Григорий Палама.

Интериорная эстетика, с одной стороны, имела яркую этическую ориентацию, а с другой - мистическую. Она была направлена на формирование особого рода жизни человека, посвятившего себя «духовному подвигу», в результате которого должен преобразиться внутренний и внешний облик подвижника.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213




Интересное:


Специфика и культурное значение современного свадебного обряда (конец XX - начало XXI вв.)
Особенности православия и русского нравственного идеала
Бытование вещей в хозяйственной культуре человека
Национальный характер как культурологическая модель
Духовная культура Древней Руси
Вернуться к списку публикаций