2013-06-20 09:20:58
ГлавнаяКультурология — Взаимообусловленность характера и национальной культуры



Взаимообусловленность характера и национальной культуры


Изучение национального характера и познание его основных черт помогает системному анализу действительности и дает возможность политикам, и политологам больше учитывать в своей деятельности такие факторы, как внутренний мир человека и человеческих объединений, влияние на поведение людей окружающих условий, быта, климата, традиций, религий и д.р., тем самым оказать влияние на формирование «национальной идеи».

В результате своего исторического развития России приходилось сталкиваться с многочисленными катаклизмами, преодоление которых привело к формированию особого механизма социальной адаптации. Эти механизмы действуют и в нынешнее трудное для страны время, поскольку они соответствуют специфике социальной психологии, национальному характеру, традиции, образу жизни и культуре народа. Это и есть тот стратегический ресурс, который является при введении инноваций продуманной социальной защитой населения. В него входят следующие составляющие: коллективизм; дух соборности; особое отношение к труду и работе не как к месту, где зарабатывают средства к существованию, а где люди находят среду общения, некий уровень психологического комфорта, определенные социальные поддержки и конечно патерналистские отношения к государству, которое должно обеспечить хотя бы минимальный уровень социальных гарантий.

Неслучайно, идентифицируя себя в современных условиях, русские обращаются к исконным приоритетам, рассматривая их в такой последовательности:

1. Готовность переносить трудности и испытания (считая, что в современных условиях народное качество, выработанное веками, является незаменимым).

2. Готовность к защите Отечества любой ценой,

3. Славное прошлое, героическая история.

4. Воля к свободе, независимость.

5. Великий язык.

6. Национальное единство, сплоченность, готовность жертвовать личными интересами ради государства.

7. Стремление к поиску правды, высшего смысла.

8. Особое историческое предназначение, историческая миссия.

В 90-е годы национальные традиции оказываются для многих безусловными ценностями. Возникшие этнокультурные сообщества активизировали интерес общественности к национальным языкам, одежде, этикету. Но национальный характер - не только объект потребления, но и созидания как за счет духовной отдачи, духовного опыта каждого прожившего жизнь человека, так и за счет конвергенции и интеграции с другими социумами. В условиях крупных переломов человек утрачивает привычные ориентации и стремится выработать и усвоить новые, которые культивируются социальными установками. Уплотняется событийность в единицу времени, а потому снимается, хаотизируется внутренняя структура времени, его дифференциация на прошлое, настоящее и будущее. Уплотняется пространство духовной жизни. В результате формируется двойной вызов. Во-первых, возникла потребность выработки взаимоприемлемых образцов, сочетания образов духовности, духовной жизни — выработки культуры диалога. Во-вторых, потребность заново, на новых основаниях, уже вне стереотипов, работающих в традиционном обществе, осуществить национальную идентификацию.

Параллельно распадается и традиционная иерархическая структура социализации, поскольку наряду с культивируемыми веками должными (культа духа, традиции, пространства, качества) возникает расчет, формируется как культ наличное (наружное, временное, повседневное, количественное). Выделение последнего приводит к тому, что эти два культа фиксируются в социальном процессе. «В России, отмечая дрейф русского самосознания, - сегодня сосуществуют две различные модели ценностных систем. Одна из них тяготеет к постиндустриальной индивидуалистической модели ценностей западного типа, а другая - связана с носителями традиционалистской российской ментальности и тяготеет к патриархально-коллективистской модели ценностей».

Индивидуалистическая модель при выработке новых ориентаций на первое место выдвигает инициативу, предприимчивость, поиск нового, которые соответствуют рыночным отношениям, какую бы сферу они не затрагивали: экономическую, политическую, духовную. Это высоко адаптированная группа населения. Она является опорой существующего порядка, поскольку сохранение нынешнего социального устройства соответствует их собственным установкам. «По состоянию на начало... лета (1998 г.), примерно 1/6 часть (16,3 % опрошенных) успешно адаптировалась к жизненным реалиям, восприняла господствующие нормы и ценности как свои собственные. В условиях нынешнего социально-экономического кризиса эта доля высоко адаптированных людей сократилась примерно на треть и в марте 1999 года составила лишь 12 %».

С другой стороны, подобные процессы меняют всю духовную ситуацию в обществе. Общественное сознание утрачивает устойчивую структуру, опиравшуюся на общественную иерархию ценностей, на понятие верности, долга, чести, достоинства. Возникающий поток хаотического социального сознания, подчиненный реализации частных интересов, соответствует эрозии гармонии общественной жизни.

Новая система, хотя и сильно отличается от старой, тем не менее, во многих своих чертах, особенно глубинных, повторяет вроде бы отвергнутую. Деструкции подвергается лишь поверхностная система приоритетов. Изменение социокультурной ситуации в стране затрагивает коренные ценностные ориентации личности, определяющие ее положение в социуме, которое детерминируется основными чертами национального характера и определяются отношением к данным изменениям в различных сферах.

Отношение к религии.

Кризис официальной идеологии, потеря мировоззренческих ориентиров и ценностных критериев поведения обусловили в начале 1990-х г.г. всплеск нарочитого внимания к религии как глубинным культурным мировоззренческим корням русского национального характера. Атеизм становится синонимом аморальности, поэтому, как показывает анализ социологических исследований, все больше респондентов причисляют себя к верующим и все меньше - к атеистам. «Процесс превращения российских граждан из воинствующих атеистов в людей верующих происходит очень быстро. В 1990 -1991 годы, лишь 29% населения считало себя верующими, в 1992 году их доля увеличилась до 40%, в 1996 году уже почти половина населения относила себя к верующим».

В ситуации кардинальной смены ценностных ориентиров, проявились защитные энергетические свойства национального характера, до 60% россиян рассматривают религию как способ сохранения национальной идентичности. Религиозные праздники, обряды воспринимаются как национальное достояние, как часть духовного богатства. В массовом сознании, на уровне культурных архетипов коллективного бессознательного укоренилось представление о тождестве национальной и конфессиональной принадлежности: русский — православный, татарин — мусульманин и т.п.

Однако обращение к вере, как это имело место в период принятия христианства, носит зачастую формальный характер, а исполнение религиозных норм не получает распространения. Игнорирование религиозной обрядности, выполнения религиозных норм является характерной особенностью обращения к вере. Большинство людей, придя к вере в бога, не готово к принятию на себя церковной дисциплины и соблюдению обрядов. На протяжении десятилетий только 5% верующих посещают храмы хотя бы один раз в месяц. К середине 90-х годов ежедневно посещает храмы 1% верующих, и 23% не бывают на богослужениях совсем. Другие обряды выполняют регулярно 10 % верующих и 31 % не исполняет совсем , не смотря на то, что численность действующих храмов в последние годы возросла в десятки раз. Например, в Москве в 1988 году было 46 действующих храмов, а в 1993 году - 198 храмов.

В распространении веры авторитет православной церкви достаточно низкий. В момент идеологического вакуума она не смогла привлечь к себе массы людей, испытывающих тягу к духовности, вследствие того, что очень быстро стала государственной религией, найдя общий язык с власть имущими, и меньшей степени возвышает свой голос в защиту обездоленных, ограбленных и обманутых. Распространение религиозного сознания в современной России идет не столько через церковь, а через такие источники, как телевидение, радио, газеты, журналы, художественную литературу, а для большинства ретранслятором выступает интеллигенция, воспринимаемая как «духовные властители дум». Вследствие этого, отвечая на вопросы социологов, респонденты называют в качестве наиболее авторитетных людей в вопросах религии, морали и смысла жизни: Солженицына А. (15%), Лихачева Д. (14%), врача Амосова Н. (13%), тележурналиста Молчанова В. (11%), и последние место занимает патриарх Алексий II (10%).

Обращение к духовности психологически укрепляет россиян, становится опорой в изменяющихся условиях и как следствие является адаптационной возможностью национального характера, поиском нравственных идеалов, нравственных ориентиров в решении сложных задач социокультурной адаптации. Например, проводимая в настоящее время в России пропаганда наживы без оправдания ее какими-либо высшими целями, привела сибиряков к религии, как антипода бездуховности. Об этом свидетельствуют данные социологических опросов в России, самый высокий процент верующих в Сибири. Немаловажную роль в распространении и укреплении религиозного сознания, через свои институты играет государство, что в определенной степени обуславливает отношение россиян к формируемой системе государственного управления.

Отношение к государству.

Взаимодействие национального характера и социума выразилось в особом отношении граждан к вопросу о задачах государственной власти в России. Современные условия жизни воспринимаются значительной частью населения как нечто «ненормальное», чужое, вынужденный ход, который имеет смысл и оправдание только в том случае, если он приведет к становлению «нормального» положения вещей. Как показывает анализ представлений о социально-экономических функциях государства, традиции патернализма по-прежнему доминируют. Многие убеждены, что именно государство должно решать общественные проблемы, поэтому необходимо «сильное» государство. Следовательно, «слабое» государство в России, а это вытекает из особенностей русского национального характера, просто не возможно, просто народ не будет признавать его «настоящим», «правильным» государством. «К социальным функциям государства 94% респондентов, по данным РНИСиНП, относили в 1998 году, прежде всего, гарантию оплаты труда в соответствии с его количеством и качеством; 86,1 - гарантию минимума доходов для каждой семьи; 85,6 - гарантию занятости для всех, кто в этом нуждается. Однако половина опрошенных (50,3%) все же считала, что каждый человек должен сам заботится о материальном благополучии своей семьи, не рассчитывая на государство. В то же время, даже среди них почти 80% были убеждены, что вообще-то, в идеале, именно государство должно обеспечивать семье минимум доходов». Социологические исследования показывают, что массовое сознание россиян не просто однородно, оно внутренне противоречиво.

У граждан преобладает партикулистское сознание концентрирующихся на противоположности культурных артефактов, в сознании уживаются две модели: патерналистская, энергетически унаследованная от прошлого, и индивидуалистическая, выступающая для большинства как навязанная обстоятельствами жизни, но все-таки принятая, «реальная» модель решения собственных проблем. Хотя на словах рыночную экономику поддерживают около половины населения, число сторонников свободной конкуренции (а не государственно регулируемой модели рыночной экономики) не превышает 30%. Исследования показывают, что число сторонников сильного государства больше числа сторонников его либеральной модели. Например, высокое положение ценность «держава» занимает в Южной модели, а самое низкое - в Сибирской и Дальневосточной модели.

В целом, в характере подавляющего большинства россиян преобладает авторитарное сознание, что подтверждают ряд социологических исследований. Это проявление черт национального характера и возникновение потребности общества в руководителе государства, способном вернуть российскому государству былое величие.

Вырисовывается принципиально иная модель взаимоотношений личности и государства, нежели существующая в Западной Европе, где государство выступает гарантом интересов, прежде всего личности и ее взаимоотношений с обществом. Однако это вовсе не означает склонности населения к тоталитарному обществу, оно всегда исторически отвергалось, это отвержение энергетически заложено в русском национальном характере. Легитимно для россиян будет только такое государство, которое будет соблюдать не свои интересы как государства, воплощенного в госаппарате, а интересы общности, отражаемой понятием «народ». Российская социокультурная модель, выраженная в национальном характере через политический культурный архетип, предполагает приоритет интересов общества, выразителем которого выступает государство, с правом личности «быть услышанной». Эта позиция нашла отражение и в ежегодном послании президента РФ В.В. Путина Федеральному Собранию Российской Федерации, где он в качестве первоочередных целей провозгласил: «Это — высокий уровень жизни в стране, жизни — безопасной, свободной и комфортной. Это - зрелая демократия и развитое гражданское общество. Это — укрепление позиций России в мире. А главное, повторю, значимый рост благосостояния граждан». С пониманием россиян демократии тесно связано их трактовка свободы.

Отношение к свободе.

Личным свободам в прямом демократическом смысле россияне особого значения не придают. Но не потому, что свобода для них вообще не важна. Анализ опубликованных опросов свидетельствует о том, что без свободы жизнь для большинства россиян потеряла бы смысл. Просто свобода в русском национальном характере выражается через культурный архетип, проявляющейся в возможности вести жизнь «по душе», быть самому себе хозяином, а не в реализации каких-либо прав.

Глубинные культурные ценности, заложенные в национальном характере в представлении о существе свободы в православном контексте, как пути к преображению общественной жизни лежит в «воссоздании» человека. Несравненно большим злом, чем внешняя зависимость человека в общественной жизни в святоотеческом наследии является внутренняя не свобода человека, его порабощенность злыми страстями и своими прихотями. На наш взгляд, это представление не было разрушено, потому что перешло в разряд мировоззренческих основ в характере русского народа, которые значительно медленнее поддаются каким-либо изменениям, чем общественное мнение. Советская мораль содержала в себе далеко не одну лишь коммунистическую составляющую, но и многое из уцелевшей, несмотря ни на что, русской традиции, что способствовало передаче основополагающих ценностей последующим поколениям. Демократические свободы именно потому столь мало ценятся россиянами, что они занимают далеко не первое место в списке ценностных приоритетов, выработанных многовековой национальной культурой.

В отношении свободы превалирует двоякая позиция. Очень маленький процент россиян вкладывает в понятие «свободы» демократический смысл. Она рассматривается ими не только как выбор возможностей, но и как возможность выбора, которая зависит от объективных социальных условий, а также от осознания этой возможности самим человеком и его желания совершить определенный выбор. Ежегодные социологические опросы, проводимые в г. Воронеже, который является типичным средне российским городом, показывают, что на вопрос «Готовы ли Вы поступиться частью своих демократических свобод (слова, печати, зарубежных поездок, валютных операций и проч.) в обмен на стабилизацию экономической и политической ситуации в стране?» получены следующие ответы. Не готовы пожертвовать своей свободой ни при каких обстоятельствах лишь 14 % респондентов в 1998 году и 15 % в 2000 году. Положительные ответы варьировались в зависимости от условий отказа от свободы: соответственно 61 и 57% респондентов поступается свободой, если получает возможность работать, вовремя получать зарплату (пенсию); 19 и 37% - если в результате снизится уровень преступности в стране; 21 и 31% - потому что не чувствуют пользы от своей свободы. Одни готовы променять свою свободу, если сделка покажется им выгодной, другие вообще не понимают, зачем им свобода. Наблюдается тревожная тенденция: растет число желающих обменять свои свободы на гарантию снижения уровня преступности в стране. С 1998 по 2000 годы это число выросло почти в два раза. Растет число тех, которые готовы расстаться со своей свободой даром. Тем не менее, в Среднерусской модели ценность свободы, играет значимую роль.

Достаточно низкая ценность демократических норм объясняется тем, что, сформированные в ином культурном пространстве, они были привнесены на Российскую почву и предложены народу «сверху», не имея при этом глубинного, фундаментального культурного характера. На наш взгляд, здесь проявилась защитная функция национального характера, поэтому демократические свободы воспринимаются как «формальные», второстепенные, малозначащие. Поскольку они никак не связаны с дилеммой выбора между добром и злом, следовательно, отсутствие их не отнимает внутренней духовной свободы человека. За «легкомысленным» отношением россиян к демократическим ценностям стоит просто инстинкт самосохранения, в новых социально-экономических условиях, определяемыми рыночными отношениями, которые обуславливают взаимодействия национального характера с такой сферой, как труд.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789




Интересное:


Культурный интертекст кича
Вещь как универсальная категория
Социокультурное и общеисторическое значение религиозных преобразований средневековой Руси
Древнерусская эстетическая мысль: византийское и самобытное
Культурная семантика феномена кича
Вернуться к списку публикаций