2013-03-16 04:27:15
ГлавнаяКультурология — Ренессанс как феномен мировой культуры



Ренессанс как феномен мировой культуры


Европейский Ренессанс: современные представления

Настоящее исследование будет посвящено анализу основных тенденций западноевропейского, а точнее итальянского и северо-европейского Ренессанса. Задача исследователя, касающегося данной проблемы, осложняется тем, что в общеисторических и историко-философских трудах нередко давались диаметрально противоположные оценки рассматриваемой эпохе.

Длительное время в историографии господствовало резкое противопоставление так называемых «средних веков» и Возрождения (фр. Renaissance). Под «средними веками» подразумевались «темные века», некая «средневековая ночь», господство церковной догмы, засилье схоластики, слабое развитие искусства и науки, мистика. Ренессанс же - это возвращение к античности и ее философии, к земной свободе и свободе индивидуального развития.

Одним из первых, кто в начале XX века подверг острой критике данную теорию, был известный немецкий философ и культуролог О. Шпенглер, считавший Ренессанс плодом противостояния западного (фаустовского) и восточного (магического) мирочувствования, в основе которого лежала религиозная мистика. В своем главном труде О. Шпенглер утверждал: «Ренессанс... - есть протест против духа этой фигурированной фаустовской, похожей на лес музыки, которая готовилась распространить свою диктатуру на весь язык форм западной культуры. Он вышел последовательно из готики, в которой ясно выступало это стремление. Ренессанс никогда не утратил этих следов своего происхождения... Ренессанс, следовательно, выражает собой сопротивление этому движению со стороны колеблющейся души. Итак, все «антиготическое» в Ренессансе имеет византийское или сарацинское происхождение...».

В целом, о недопустимости однозначных оценок этой переходной эпохи на Западе предупреждали многие крупные исследователи XX столетия. Весьма известный культуролог и искусствовед Э. Панофский, например, считал, что тенденции, заявившие о себе в раннем Возрождении и утверждавшие чисто рационалистические, натуралистические и эмпирические (в новоевропейском понимании этого термина) методы познания человека, мира и природы, на протяжении всей этой эпохи сталкивались с противоположными тенденциями, тяготевшими к метафизическому толкованию различных явлений земного мира. В своем труде, посвященном влиянию понятия «идея» в теориях искусства различных эпох, Э. Панофски писал: «Поскольку дух стремится заново обосновать свое положение по отношению к природе, вновь пробуждается потребность в метафизическом оправдании ценности и значения красоты...». Немецкий ученый связывал распространение данных тенденций с повышенным влиянием идей неоплатонизма, интерес к которому достиг апогея, как он считал, в XV веке, на деятельность Платоновской Академии во Флоренции и лично ее руководителя М. Фичино: «Согласно воззрению Academia Platonica, нашедшему свою завершающую формулировку в философии Марсилио Фичино, идеи - это метафизические реальности, существующие в качестве «истинных субстанций», тогда как земные вещи - лишь их (то есть реально сущих вещей) отображения... Они [идеи] имманентны Божьему уму ... и в согласии с плотиновско-патристическими взглядами обозначаются как «образцы вещей в божественном уме». Безусловно, подобные взгляды деятелей флорентийской Академии объясняются их стремлением объяснить и оправдать все явления чувственно воспринимаемого мира и прежде всего человека, каким-либо образом связав их с высшими сферами. Кроме того, мыслители этого круга желали облагородить человека, спасти от грозящей разорванности и утраты опор, указав на его причастность высшим принципам бытия. Эту мысль высказывал и А.Ф. Лосев, посвятивший Ренессансу специальное исследование.

Крупный русский мыслитель XX столетия предположил, что сам термин «Возрождение» был заимствован из Библии. «Если кто прежде не возрождается вновь, не может увидеть Царствия Божия» (Иоанн, 3; 3). Кстати, происхождение понятия «Ренессанс» вызывало сомнение у некоторых исследователей, справедливо полагавших, что реанимировать античную культуру в полном объеме представляется нереальным. Известно, что определенные составляющие античного наследия, прежде всего философского, не погибли, но были усвоены христианским мышлением и сохранялись на протяжении всего Средневековья. Новый всплеск интереса к античности пришелся на XV столетие. Учитывая сказанное, по нашему мнению, было бы не совсем правильно рассуждать о возрождении античности, а потому и сам термин «Ренессанс», в традиционной его трактовке, представляется не вполне адекватным.

Однако, вновь обратимся к концепции А.Ф. Лосева. Учитывая, вероятно, огромную роль, которую сыграл для философского развития Запада Аврелий Августин, А.Ф. Лосев высказал мысль о единой линии от Блаж. Августина через Фому Аквинского к зрелому Ренессансу. В подтверждение своей точки зрения он выдвигал следующие предположения. Бл. Августин являлся первым представителем субъективизма и имманентизма в западной философии. Это нашло отражение в его трактате «О Троице», содержащем учение о личности и воле. Бл. Августин, в отличие от «каппадокийцев», стал понимать общую сущность (oysia), бытие Троицы не просто как факт существования, но и как принцип бытия (essentia): «О том, что присуще только Богу и чего нет в твари, Писание упоминает редко; сказано, например, «Я есмь Сущий»; «Сущий послал меня к вам» (Исх. 3, 14). А так как «быть» (essentia) употребляется в речи и о теле и о душе, то Он желал, чтобы слова были поняты, как их обычно понимают. В том же смысле сказано и у апостола: «Единый имеющий бессмертие» (1 Тим. 6, 16). Так как и душа в каком-то смысле правильно именуется бессмертной, то он не сказал бы «Единый имеет», если бы истинное бессмертие не было бы неизменяемостью; неизменяемой тварь не может быть, неизменяемость присуща Творцу» (De Trin.I, 2). Для обозначения этой общей сущности, этого самотождественного различия, он впервые вводит термин «persona», то есть личность. Ипостаси же троичности, то есть выраженный смысл ее бытия, Бл. Августин стал понимать как три лица Троицы. Безусловно, эти три лица (ипостаси) он мыслил лишь в свете энергии общей сущности (личности). Три лица соотносились, конечно, как одна и та же личность, но в то же время каждое из них представлялось Августину как вполне полноценная личность. Так впервые неоплатоническое «Единое» стало называться личностью.

А.Ф. Лосев выделял еще один важный аспект учения Бл. Августина - его учение о воле (voluntas). Будучи представителем субъективизма, в отличие от онтологического объективизма Востока, он считал волю основным проявлением человеческого субъекта. Но Бл. Августин придавал огромное значение воле и в его высшей духовной деятельности. Когда великий мыслитель в том же трактате «О Троице» приступил к рассмотрению проблемы троичности, он и ее стал рассматривать по аналогии с человеческой личностью, поэтому и здесь воля играла у него первостепенную роль. Первую ипостась Троицы Бл. Августин стал понимать как память, вторую - как интеллект, а третью, которая им объяснялась как взаимодействие первых двух лиц, как волю.

Влияние философии Бл. Августина на развитие всей западной мысли огромно. Правда, как отмечал А.Ф. Лосев, его последователям не хватало той теплоты чувства и любви к христианскому учению, которые выразил знаменитый мыслитель в своей «Исповеди»: «Блажен, кто любит Тебя, в Тебе друга и ради Тебя врага. Только тот не теряет ничего дорогого, кому все дороги в Том, Кого нельзя потерять. А кто это, как не Бог наш, Бог, который создал небо и землю...».

Одной из важнейших черт Западного Ренессанса, по мнению А.Ф. Лосева, являлось субъективно-имманентное самоутверждение человеческой личности. Но несмотря на всю стихийность индивидуального самоутверждения, отмечал ученый, подлинный Ренессанс еще не выступал против абсолютной надмировой личности Бога, то есть он чувствовал всю ограниченность отдельного человеческого субъекта. Возрожденческий человек не порывал со средневековой религиозной традицией и это помогло ему не потерять почву под ногами и не впасть в нигилизм. Указанная черта Ренессанса, безусловно, добавляла ему достоинства и привлекательности или, как выражался А.Ф. Лосев, «... в этом заключалась юная прелесть Возрождения».

Перед тем как перейти к сжатому изложению основных идей, выдвинутых важнейшими представителями Западного Ренессанса XIII-XVI веков, необходимо упомянуть о его социально-экономических предпосылках.

Италия, благодаря своему выгодному географическому положению, с XI в. выступала активным посредником в торговле Запада и Востока. Крестовые походы способствовали еще большему обогащению итальянских приморских городов - Венеции и Генуи. Вскоре этот процесс захватил и города Ломбардии - Милан, Пьяченцу и Тосканы - Флоренцию. Используя борьбу пап с императорской властью, города завоевывали себе вольность, добиваясь порой полной самостоятельности. Эти города и становились центрами культуры. Быстрое увеличение городского населения, концентрация капиталов, рост производства превращали их в основную экономическую, а, следовательно, и политическую силу Италии. В стенах этих городов и зародилось то мощное движение, которое нашло завершение в культуре Возрождения. Эти люди стремились познать окружавшую их действительность, чтобы затем полностью овладеть ею. Они стали практически относиться к миру и постепенно освобождаться от власти традиции. Именно в среде крупных предпринимателей и купцов («gente nuova»), которые захватили власть в крупных городах, и складываются характеры с ярко выраженной индивидуальностью. Вот какую оценку дает им В.Н. Лазарев: «Эти люди воплощали в себе многогранность. Они были полны решимости и смелости, отличались воинственностью. Но к «феодальным добродетелям» они присоединили деловитость, образованность, предприимчивость, в их действиях появилась размеренность и расчет, незнакомые феодальному миру». Именно этот социальный тип - «gente nuova», или «новые люди», и определил глубокие идейные сдвиги, которые происходили в XIII-XVI веках.

В нашем исследовании проблема ренессанса будет рассматриваться прежде всего с позиций социокультурных, нежели экономических. Во введении мы отмечали, что некоторые западные специалисты усматривали наличие ренессансных черт уже в культуре XII столетия. Отчасти с этим утверждением согласны и отечественные ученые, полагавшие, что в это время произошло первое энергичное самовыражение западной культуры, уже сформировавшейся и вступившей в период расцвета. Однако, считал А.А. Столяров, «говорить об этой эпохе как о «ренессансе» уместно лишь применительно к областям интеллектуальной деятельности» (II,8,2). Большинство же исследователей уверены, что отчетливо ренессансные тенденции проявились уже в следующем XIII столетии. В целом в XII-XIII вв. сложились весьма благоприятные условия для развития западной мысли. Именно в это время Европа смогла в достаточной мере ознакомиться с наследием античной философии, правда не во всей полноте, а иногда и в несколько искаженном виде, с достижениями византийской патриотической и арабо-мусульманской мысли.

Очень сложной в проторенессансной философии XIII-XIV вв. была проблема соотношения веры и разума. Это было, безусловно, связано с тем, что те времена отличались теистической верой в откровение. Среди наиболее значительных мыслителей западного Проторенессанса А.Ф. Лосев выделял Ф. Аквинского, Бонавентуру и Иоанна Дунса Скота, то есть представителей так называемой «готической философии». По его мнению, Фомой Аквинским была заложена философско-теоретическая концепция всей ренессансной культуры.

В основе философской системы Фомы лежал неоплатонизм, правда с аристотелевским уклоном, и основанные на нем очень популярные как на Востоке, так и на Западе ареопагитики. Как и большинство мыслителей его круга, представителей партии интеллектуалистов, Ф. Аквинский придавал огромное значение разуму и видел в нем способность, необходимую не только для приобретения знании, полезных человеку в его земных делах, но и в религиозно-духовной сфере. Мыслитель настаивал: разум способен постичь, что является Высшим благом для всего сущего, в том числе и человека, и обладает возможностями определить средства, ведущие к его достижению. Он считал, что разум и покоящееся на нем философское знание способны участвовать в решении центральной проблемы - спасении души. Фома рассуждал: «...для познания того, что разум может исследовать о Боге, нужно много предварительных знаний; недаром к изучению метафизики, занимающейся божественными [предметами], приступают в последнюю очередь, изучив все прочие части философии» (Contr. gent. 1,4). Но, согласно Ф. Аквинскому, интеллект не обеспечивает человека непосредственным знанием умопостигаемых идей. Душа, будучи духовной субстанцией, не отделена в земном существовании от тела. Соединяясь с телом, становясь его формой, душа лишена способности непосредственно созерцать божественное бытие. Достичь знание о сущем она может, лишь опираясь на деятельность органов чувств. Следовательно, Ф. Аквинский не допускал никаких априорных форм, а его гносеология строилась на принципе отражения. В. Татаркевич писал, что познание у Фомы основывалось на «уподоблении субъекта познаваемому объекту. Оно является рецептивным процессом, который базируется на том, что объект вбивает в душу свой «образ» (II, 2). В результате соотношения познаваемого и познающего, считал Фома, возникает «вид». Под этим термином Аквинат подразумевал, безусловно, платоновско-аристотелевскую идею, или «эйдос», которая у него одновременно и материальна, и умственна. Таким образом, в основе теории познания мыслителя лежал платоновско-аристотелевский пластический принцип, понимавшийся им как диалектическое единство смысловой и материальных областей. Преклонение перед разумом, опора на чувственный опыт и материально-пластический принцип позволяют нам считать Ф. Аквинского философом раннего Ренессанса.

Весьма своеобразной была и онтология Фомы. Как и другие его современники, мыслитель отождествлял Бога с бытием, но при этом переосмысливал понятие «бытие». Глубочайшим смыслом понятия бытие у него стал акт, выражаемый словом «быть». Акт бытия, благодаря которому все вещи получают существование, составляет сущность Бога. В Нем нет никакой другой сущности, отличной от акта бытия, ничего такого, чему может быть приписано существование. Его собственное бытие есть то, что Бог есть. Человеческому разуму непостижимо такое бытие, но доступно знание сотворенных вещей, являющихся не простыми, а составными, составленными из сущности и существования. Бытие, свойственное вещам, считал Аквинат, есть не просто бытие, а бытие некоторой сущности. Другими словами, вещь не только есть, она обладает определенностью, выражаемой ее существенными признаками. Способность же вещи привести эту многочастность к единству, по его мнению, определяло ее место в иерархии бытия. Единораздельность, цельность вещи, по мнению Ф. Аквинского, и предполагала возможность существования всякой вещи, свидетельствовала о ее реальности. Мыслитель писал: «Ведь каждое сущее может быть или простым, или составным. То, что просто, неделимо как актуально, так и потенциально, в то время как составное [обретает бытие] лишь тогда, когда его части сходятся и составляют это самое [составное]; пока же его части разделены, оно лишено бытия. Отсюда понятно, что бытие всякой вещи заключается в ее целостности...» (Sum. theol. I, q. 11, lc). На высшей ступени иерархии бытия и совершенства, размышлял Аквинат, стоит Бог, в котором всякая его возможность и действительность совпадают с сущностью. Человек не имеет адекватного представления о Божественной сущности, поэтому невозможно прямое доказательство существования бога, которое опиралось бы на анализ содержащегося в человеческом уме понятия о Нем. Но возможны косвенные доказательства, исходящие из рассмотрения творений. Фома сформулировал пять доказательств в пользу бытия Бога (Sum. theol. I,q.2; Contr. gent. 1,13). Отметим, что аргументация Ф. Аквинского была использована в середине XVI столетия крупным русским мыслителем Зиновием Отенским в полемике с поклонником рационалистического еретического учения Феодосием Косым.

Высокую ступень в иерархии бытия, считал Аквинат, занимает человек. Он рассматривался мыслителем многочастным и сложным, однако, способным привести свою многочастность к совершенному единству. В этих взглядах Ф. Аквинского просматривалась важнейшая тенденция Ренессанса - стремление обосновать высокое положение человеческого субъекта в мире, потребность оправдать и утвердить его. Учение крупнейшего мыслителя оказало влияние на некоторых мыслителей Ренессанса. Серьезный интерес для нашего исследования представляет творчество современника Аквината-Бонавентуры, придерживавшегося августиновской, то есть платоновской линии в мысли, хотя не чужд ему был и аристотелизм. Он являлся представителем мистико-рационалистического направления в проторенессансной философии.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Культурно-антропологические особенности потребления вещей
Культурные основы и содержание русской народной свадьбы в XIX в.
Культурная семантика феномена кича
Становление и этапы русского религиозного Возрождения
Культура ХХ века - от модерна к постмодерну
Вернуться к списку публикаций