2013-03-16 03:41:41
ГлавнаяКультурология — Становление и этапы русского религиозного Возрождения



Становление и этапы русского религиозного Возрождения


В ходе полемики по поводу выбора путей проведения религиозно-культурных преобразований оформились несколько важнейших идейных направлений в отечественной религиозно-философской мысли. Безусловно, наиболее ярко выраженным среди них было народно-консервативное направление. Приверженцы этой точки зрения были абсолютно убеждены в том, что Россия как «Третий Рим», «Новый Израиль» уже удостоилась Божией благодати и служит всему миру образцом истинного благочестия. С очень большим недоверием они относились к православию других народов, особенно к греческому. Сторонники данного направления считали, что греки исказили свою веру под гнетом турок-мусульман или владычеством римского папы, а потому должны обратиться именно к России, как к эталону православного благочестия.

Второе направление нередко именуется церковно-государственным, или «грекофильским». Его представители ориентировались исключительно на греческое православие, считая именно его единственно истинным и вселенским. В философском плане это предусматривало перенесение на Русь опыта современной греческой догматики и, соответственно, использование в церковной практике принципов формально-логического мышления. Инициаторы этого были уверены в том, что греческий опыт более глубокий и шире применяется в православном мире, нежели российский. Эти нововведения, по их мнению, должны были укрепить собственно философскую и богословскую базу, поднять русское православие на новую высоту, усилить его влияние в мире.

И, наконец, несколько позже сформировалось еще одно направление религиозно-философской мысли в России, имевшее особое влияние к концу XVI века, которое условно можно обозначить термином «латинство», или «просветительство». Сторонники этого направления считали, что традиционная русская религиозно-философская мысль, замкнувшаяся в узкие национальные рамки, уже не способна решать многие богословские и чисто мировоззренческие проблемы. Они призывали обратиться к опыту Запада, где в ренессансную эпоху, как известно, бурно развивалось научно-рационалистическое мировоззрение. Последователи «латинства» не сомневались в необходимости нового, рационально-критического взгляда на Священное Писание, важнейшие вероучительные проблемы, историю и, наконец, на саму судьбу Российского государства.

В развернувшейся между представителями различных течений русской мысли дискуссии предпринимались попытки разрешить самые злободневные философско-богословские проблемы - от историософских до этических и эстетических. Значительное влияние на развитие русской мысли второй половины XVII века оказывали крайние традиционалисты, или раскольники. В это время появилось большое количество апологетических сочинений противников, и именно в их учении возродился полемический дух ранней христианской литературы.

Весьма широко распространено мнение о якобы вопиющем невежестве, отсталости и реакционности приверженцев «старой веры». Столь негативная оценка этого яркого явления в религиозно-культурной жизни русского общества представляется не вполне объективной. Еще М.М. Бахтин справедливо отмечал, что «явления эти изучались в свете культурных, эстетических и литературных норм нового времени, то есть мерились не своею мерою, а чуждыми им мерами нового времени. Их модернизировали и потому давали им неверное истолкование и оценку» (Введ.). В настоящее время деятельность и творчество наиболее влиятельных лидеров «старообрядчества» получила более адекватную и справедливую оценку. Крупнейшим полемистом, мыслителем и литературно одаренной личностью, безусловно, был лидер традиционалистов протопоп Аввакум, которого многие исследователи признали «живым воплощением сущности раскола».

Важнейшим направлением деятельности ревнителей «древлего благочестия» было просветительство, о чем свидетельствовало появление огромного количества литературы, созданой их вождями, проповеднического и учительного характера. Согласно средневековой традиции, общение верующего со своим духовным наставником всегда происходило в уединении, так сказать в интимной обстановке, и исключительно в устной форме. Расколоучители, хотя и не сразу, но постепенно утрачивали прямой контакт с аудиторией, расстояние между наставниками и наставляемыми все более увеличивалась. «Боголюбцы теперь обращались ко всему миру, ко всему народу, это говорило, что в их деятельности синтезировались традиционные и новаторские черты. По мнению А.М. Панченко, это свидетельствовало о переходе от средневековой к ренессансной культуре в России: «Это и есть просветительство, которое могло стать реальной силой только с эпохи Ренессанса, когда книгопечатание многократно умножило связи между теми, кто сочиняет и наставляет, и теми, кто только читает и «врачуется» словом». Можно сказать: в Московском государстве с середины XVII века развернулась своеобразная борьба проповедников. В ораторском искусстве соперничали традиционалисты, грекофилы, в лице Епифания Славинецкого и Евфимия Чудовского, и, конечно, латинствующие, которые, по меткому выражению А.М. Панченко, «завели обыкновение декламировать в храмах силлабические стихи».

Значительное внимание просветительской теме уделил Аввакум, опиравшийся в своих размышлениях, как впрочем и его оппоненты на «Corpus Areopagiticum». В развернувшейся полемике заклятые противники в равной степени использовали оппозицию «свет-тьма», объединявшую свет видимый и свет невидимый. В своем труде «Эстетика отцов Церкви» В.В. Бычков выделял следующие аспекты философии света: этический (добро - зло), гносеологический (знание - незнание) и эстетический (красота, гармония, соразмерность - безобразие): «...различает два рода света: сотворенный и несотворенный. Последний - это божественный свет... Сотворенный делится, в свою очередь, на три вида: 1) видимый свет; 2) свет души, благодаря которому осуществляется чувственное восприятие материального мира, и 3) умственный, или духовный, свет разума» (Ч.2., гл. 3). Аввакум и другие идеологи традиционалистов рассматривали свет прежде всего как категорию онтологически-гносеологическую, объединявшую свет видимый и свет невидимый, духовный, благо, истину, совершенство и красоту. По их мнению, эта категория непосредственным образом касалась спасения души, но не имела ничего общего с рационализированным, то есть секуляризированным знанием. Истинное же знание, информация, согласно Аввакуму, передается людям с неба на землю через видимое сияние: «Той ж Дионисий пишет о солнечном знамении, когда затмится: «Есть на небеси пять звезд заблудных. Еже именуются луны... Егда заблудница, еже есть луна, подтечет от запада под солнце за гнев Божий к людям бывает» (ЖтА). Для представителей русского европеизма, как мы увидим, тема «света» носила чисто гносеологический характер и была сведена к светскому, рациональному знанию и образованности.

Наличие в русском обществе различных точек зрения по самым существенным проблемам его бытия, острейшие дискуссии вокруг них, обилие полемических сочинений, особенно традиционалистского толка, свидетельствовали о мощном подъеме духовной жизни второй половины XVII столетия, что позволило В.В. Бычкову сделать следующее заключение: «Никоновская реформа возбудила такую, мощную волну страстной апологетической литературы традиционалистов, что можно без всякой натяжки говорить о первом русском религиозном ренессансе, который основывался на народной религиозности и патристике, заново прочитанной и переосмысленной».

С просветительской темой у Аввакума тесно связана его философия языка. В середине XVII века проблема языка чрезвычайно обострилась. Русские мыслители, принадлежавшие к различным направлениям, предлагали различным направлениям, предлагали различные пути ее решения. Один путь - создание «грамматического» языка, другой - ориентация на «природный» русский язык. Во второй половине XVII столетия выбор был фактически сделан в пользу создания национального литературного языка. Этот путь был тогда намечен Аввакумом, а в первой четверти XVIII века официально утвержден Петром Великим.

Важнейшим стилистическим принципом лидера традиционалистов было «просторечие», представлявшее собой сложный синтез церковнославянского и простонародного языка. Безусловно, Аввакум прибегал к такому приему не из- за незнания общепринятого книжного языка (в то время язык «красноречия» знал каждый образованный человек, а Аввакум относился именно к таким), а сознательно. В этом заключалась его творческая установка. Своему собственному стилистическому принципу Аввакум дал и теоретическое обоснование: «Аще что реченно просто, и вы, Господа ради, чтущим и слышащи, не позазрите просторечию нашему, понеже люблю свой русский природный язык, виршами философскими не обык речи красить, понеже не словес красных Бог слушает, но дел хощет... Вот, что много разсуждать: ни латинъским, ни греческим, ни еврейским, ниже иным коим ищет от на говоры Господь, но любви с прочими добродетельными хощет, того ради и я не брегу о красноречии и не унижаю своего языка русскаго» (ЖтА). На создание этой похвалы русскому языку Аввакума, конечно же, подвигло чувство патриотизма.

Но не только патриотизм послужил импульсом к написанию этого фактически самостоятельного произведения. Вероятно, следующая мысль подвигла Аввакума к этому. Лидер традиционалистов стремился придать природному русскому языку такой же высокий статус, как и «священным языкам», то есть греческому и латинскому. Во всем православном славянском мире «священным языком», своей латынью, являлся церковнославянский язык. Поэтому стремление Аввакума укрепить статус «просторечия» говорило о том, что живой русский язык возводился им не только в систему конфессиональных, но и общечеловеческих ценностей. Об этом лидер ревнителей «древлего благочестия» прямо и писал, обращаясь к царю: «А кирелеисон - от отставь, так елленя говорят; плюнь на них! Ты ведь Михайлович, русак, а не грек. Говори своим природным языком; ...Как на Христос научил, так и подобает говорить. Любит нас Бог не меньше греков; предал нам и грамоту нашим языком Кирилом святым и братом его» (Кн. Толк.). Многие мыслители европейского Ренессанса высказывали мысли, тождественные аввакумовским, более чем за столетие до него. Передовые умы Запада уже в XVI веке провозгласили высокий статус национальных языков, оценив их за общедоступность в сравнении с древними. А.М. Панченко подчеркивал: «Самое главное заключается в том, что Авакумова похвала русскому языку входит не только в систему религиозных ценностей, но и в систему ценностей ренессансных, гуманистических». Представители демократической культуры были уверены в том, что национальный язык должен использоваться в качестве языка культуры и науки. Сторонники этой позиции утверждали, что языковые трудности лишь ограничивали развитие образования и науки. А.М. Панченко считал, что «эта ренессансная точка зрения особенно важна для России, которая не ценила отвлеченной науки, а видела в ней путь и правду». Таким образом, именно расколоучители впервые в русской истории так остро почувствовали необходимость русского языка для успешного развития национальной культуры.

Важным аспектом просветительства Аввакума являлась активная пропаганда им книги и книжного слова. Это объясняется тем, что старообрядчество всецело находилось в рамках византийской культуры, основанной не на рациональном подходе к познанию мира и Бога, а на Слове - Логосе и постижении Бога через нравственно-религиозное воспитание. Лидеры раскола прекрасно осознавали, что к середине XVII столетия книга оставалась средоточием культурной жизни России, в ней находили отражение все процессы, совершавшиеся в обществе, в том числе серьезные социальные и духовные конфликты той эпохи.

Обратимся к одному из ключевых положений - модернизационному аспекту старообрядчества. Еще А.В. Карташев указывал на то, что «старообрядчество было разряжением того творческого напряжения русского духа, которое сделалось осью его самосознания». Более поздние исследователи заявляли уже об изменении ревнителями «древлего благочестия» даже более важных черт традиционного русского православия, чем те, что подверглись трансформации в результате никоновских преобразований. Автор статьи «Опыт контент-анализа «Жития» и посланий Аввакума» В.В. Керов объяснял это стремлением «к активной и целостной религиозной жизни, к интенсификации духовного modus operandi российского общества...». С.А. Зеньковский оценивал деятельность старообрядцев как практическое создание новой « старой веры». Нам предстоит выяснить, что же было новаторским в подходе лидеров старообрядчества к вопросам веры.

Известно, что в центре религиозно-этической системы Аввакума находились тесно связанные между собой сотериологическое учение и учение об «истинном благочестии». Поэтому особое место в его творчестве помимо категории «свет-тьма» занимали понятия «спасение-гибель души» и «истинная вера-благочестие». Сам Аввакум прямо и откровенно заявлял о сотериологической направленности своего учения: «Едино, спасение души - се всего нужнее. Без веры нам не возможно угодить Богу» (Письма «Возлюбленной о Христе»). Несомненно, категории «спасения души» и «истинная вера» были в значительной степени сопряжены друг с другом в сочинениях Аввакума. Причем, «истинная вера»определялась лидером старообрядцев как традиционными понятиями: молитва, покаяние, страдание, добродетель, так и совершенно новыми для русского православного менталитета установками: стойкость в вере, духовная деятельность (дело), свобода воли, совесть и личная ответственность. Во всех своих сочинениях Аввакум постоянно напоминал о личной ответственности людей перед Богом за свои деяния и веру, независимо от их положения в духовной и социальной иерархии. Он последовательно отвергал оправдания безответственности низким общественным статусом: «Глаголют бо безумним человецы утесняюще свою душу: «не на нас - де взыщет Бог законное дело и веру; нам - де что? ...Шлюся на твою совесть, зане разумное Божие яве есть в тебе, Бог бо явил, есть в тебе...» («Послание всем, «ищущим живота вечнаго»). Таким образом, вождь раскола указывал верующим на прямую связь личной ответственности с их судьбой и с судьбой русской православной Церкви. Обращение к таким понятиям, как «совесть» и «личная ответственность», связанным с истинной верой и спасением, конечно, свидетельствовали о зарождении нового типа религиозной жизни. Во-первых, признание личной ответственности, а, во- вторых, отрицание значения социального статуса в вопросах религиозной жизни серьезно противоречили средневековой корпоративной ментальности.

Глубина чувств и свобода внутренней духовной жизни человека - вот что представляло особую ценность для Аввакума. По всей видимости, он был уверен в том, что все хорошо перед Богом, если это сделано с верою и с искренним чувством. Вождь старообрядцев, как и его духовные последователи, в своих сочинениях описывали свою собственную жизнь, нередко прославляли собственную личность, описывали свои душевные переживания, давали оценки, порой очень резкие, окружавшим их лицам. Все это говорило о повышенном интересе идейных традиционалистов к внутреннему миру человека, его психологии, а, в конечном счете, о глубоком осознании ценности человеческой личности. Д.С. Лихачев писал в своем труде: «XVII век в русской истории - век постепенного освобождения человеческой личности, разрушившего старые средневековые представления о человеке только как о члене корпорации - церковной, государственной или сословной. Сознание ценности человеческой индивидуальности, развитие интереса к внутренней жизни человека - таковы были те первые проблески освобожденного сознания, которые явились знамением нового времени». Таким образом, интерес к человеческой личности, ее психологии, индивидуализация и субъективизация мышления, стремление к демократизации религиозной и общественной жизни свидетельствовали о возрожденческом характере старообрядческого движения.

Длительное время в науке весьма скептически оценивалась сама возможность наличия в отечественной культуре ренессансной стадии. Однако, ряд современных исследователей высказали мнение о том, что модернизационные процессы в культуре имели общеевропейский характер, и все страны Европы, включая и Россию, должны были рано или поздно пройти ренессансную стадию развития. А.Ф. Замалеев вполне справедливо рассуждал: «Итак, ошибочность суждений о Московской Руси как нетипичном для Ренессанса регионе очевидна со многих точек зрения. Иное дело, что русский Ренессанс не совпадал ни по целям, ни по форме с аналогичными течениями в Западной Европе. Но ведь и там он не везде был одинаковым, и это, в частности, отразилось в различных его наименованиях у немцев, итальянцев, французов». Вторая половина XVII столетия была эпохой бурной полемики по различным проблемам общественного бытия России, когда, как отмечал В.В. Бычков, «...все начали философствовать - искать истину в острых прениях, письменных и публичных состязаниях, в прозе и стихах. В этом плане вторая половина XVII в. может без натяжек обозначена как первый «философский ренессанс» русской культуры». Основной темой дискуссии был человек, хотя представители полемизирующих сторон толковали ее по-разному.

Русские мыслители XVII века, как в свое время и мыслители итальянского Ренессанса, в своих размышлениях о человеке активно обращались к античным и патриотическим традициям, воспринимавшимся ими в качестве единого целого. Один из будущих лидеров «западников», крупный мыслитель, поэт и переводчик Карион Истомин, пожалуй, наиболее точно сформулировал сущность отечественной позднесредневековой антропологии в «Приветствии царевне Софье Алексеевне»:

... всяк человек сотворен во славу Божию.

И описанием убо от мудрых назвался

он животно словесно, мертвенно,

ума и художества приятельно.

Как мы видим, К. Истомин соединял христианскую идею творения с античным определением человека. В дальнейшем он развивал этот антично-христианский синтез:

Убо мудрость есть, росски толкована,

Еллински от век Софиею звана.

Любители той философы звались

И добронравствомтояукрашались ...

Зде во велище России издавна

Мудрость святая пожеланна славна:

Да учатся той юнейшыя дети

И собирают разумные цвети;

Навыкнут же той совершении мужи,

До свободятся от всякия нужи;

Престаревшии видев в юных тую воскликнут

Творцу всех песнь тресвятую ...



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567891011121314




Интересное:


Стиль музыки и стиль культуры
Историческая динамика феномена кича и его восприятия
Традиции и новации в русском свадебном обряде
Арабо-мусульманская культура как целостный феномен
Искусство лакового промысла Федоскино в историко-культурологическом восприятии (вторая половина XVIII - XX вв.)
Вернуться к списку публикаций