2013-03-16 03:41:41
ГлавнаяКультурология — Становление и этапы русского религиозного Возрождения



Становление и этапы русского религиозного Возрождения


Никонианская реформа как русское Возрождение

Процессы, назревавшие в русском обществе и культуре на протяжении всего XVI века, активно проявились уже в первые годы нового столетия. Оно началось Смутой - многолетней гражданской войной и интервенцией, угрожавшими самому существованию государства, и затем было отмечено многочисленными мятежами, бунтами и восстаниями. В этом столетии дворянство укрепило свою власть, окончательно оформилось самодержавие, переросшее во второй половине XVII века в абсолютную монархию. В этом столетии значительно укрепились связи с Западной Европой, активизировался процесс проникновения идей и форм западной культуры (в основном через западную Русь). Венчала эти процессы церковная реформа Никона, которая не только поставила русскую православную Церковь на уровень современных ей церковных организаций Европы, но и способствовала еще более мощному притоку на Русь новых веяний. Все это встретило сильное сопротивление традиционалистов. К середине XVII столетия Русь раскололась на два лагеря непримиримых идейных противников.

Тенденции, со всей очевидностью проявившиеся в середине, по словам прот. Г. Флоровского, «века потерянного равновесия» (III, I), прослеживались уже в период Смуты, свидетельством чего служил ряд сочинений религиозно-философского характера, написанных в то время. Очень интересно в этом плане произведение, созданное, вероятно, неким Василием Садовским (Садовулиным) «О причинах гибели царств». В своем трактате автор практически не размышлял ни о причинах, ни о событиях Смуты в России. Огромное внимание он уделил анализу общих религиозно-философских, правовых и моральных условий, при которых любое государство либо процветает, либо гибнет. Важнейшей задачей мыслителя, подобно Н. Макиавелли, было построение модели идеального государства. Причем он стремился придать своим идеям государственного устройства не просто общерусское, но универсальное значение, будучи уверен, что общемировой опыт мог быть использован и в российских условиях. Размышляя о причинах разрушения государств, автор трактата придерживался точки зрения Платона и Ксенофонта и считал, что это является следствием неуважения людьми законов и их преступная и греховная деятельность: «...хотя и не происходит ничего на свете без воли Бога и без суда Его, вершится этот суд Божий за грехи и преступления, совершаемые людьми, отпавшими от Бога...». Залогом стабильности государства и высшей «добродетелью» мыслитель признавал неукоснительное соблюдение законности. Ссылаясь на Аристотеля, он писал: «И что-бы та власть приказных людей над подданными не превышала определенной законом, записанным в судебниках». Автор трактата, таким образом, стремился осмыслить различные процессы с прагматической, рациональной и правовой точек зрения. Его историософские и философско-правовые взгляды были созвучны европейскому Ренессансу.

Любопытные идеи высказывал в своем «Временнике» Иван Тимофеев. Важнейшей социальной причиной Смуты, по его мнению, было самовластие всех слоев русского общества. Однако, мыслитель стремился определить и конкретных виновников событий, потрясших Россию. Главную персональную ответственность за Смуту И. Тимофеев возложил на царя Бориса Годунова, вменяя ему в вину незаконный захват верховной власти: «...будучи рабом, он дерзко совершил этот захват высочайшей власти, сильно согрешив... И этот «рабо-царь» был таким, что и другие славнейшие и гордые в мире цари...» (Ч. III). И. Тимофеев был одним из первых в русской религиозно-философской мысли, кто подчеркнул огромную роль личности в истории. Это свидетельствовало о возросшем интересе к человеку как таковому, что было связано с развитием индивидуализма и эмансипации личности. Д.С. Лихачев считал, что постепенный процесс эмансипации личности к XVII веку достиг зрелости и именно в этом столетии Россия решала проблемы, поставленные перед ней Ренессансом: «Прогресс в литературе X-XVII вв. есть по преимуществу прогресс в ней гуманистического начала. Человек как таковой становится постепенно центром литературы... Вот почему история древней русской литературы вся в той или иной степени сосредотачивается вокруг Ренессанса, для которого эмансипация личности была основной проблемой».

Безусловно, в XVII столетии на Руси еще были распространены традиционные взгляды на различные процессы, происходившие в обществе, государстве и мире. Многими русскими мыслителями причины трагического положения России осмысливались в чисто средневековых категориях как божественная кара за оскудение в ней нравственных и духовных устоев. Князь И.А. Хворостинин с горечью писал: «В то время беда была, и расточалось богатство, красота и слава померкла, и покровительство Владыки покинуло землю нашу... оскудел и города, оскудели люди... распространились дела беззаконные, и возненавидели люди друг друга». Подобных взглядов придерживался и князь С.И. Шаховской, немало сделавший также для прославления русских. Его перу принадлежало несколько «Житий», в которых он возносил хвалу подвижникам и их духовным устремлениям с не меньшим воодушевлением, чем первые русские книжники. Таким образом, в первой трети XVII века в отечественной религиозно-философской мысли окончательно оформилось мистическое направление и прочно утвердилось рационалистическое, прагматическое течение.

Серьезное влияние на культурные процессы, происходившие в Московском государстве в середине XVII столетия, оказывала юго-западная Русь. В западнорусском крае с конца XVI века наблюдалось самое настоящее религиозно-философское Возрождение, которое, безусловно, было связано с борьбой жителей этих территорий против унии. Так же, как и в Московской Руси, в западном крае в философско-богословской дискуссии принимали участие представители нескольких направлений. Одним из крупнейших западнорусских мыслителей и полемистов являлся Иоанн Вишенский, долгие годы проведший на Афоне. Полемика И. Вишенского была направлена против все более усиливавшегося после унии влияния Запада на культурную и общественную жизнь юго-западной Руси. Особое беспокойство мыслителя вызывала «полонизация» церковнославянского языка и, следовательно, упадок его знания. Он осознавал огромную роль языка как важнейшего проводника культуры и поэтому выступал за сохранение его чистоты. Признавая церковнославянский язык языком богообщения, а потому любимым Богом, И. Вишенский писал в своем главном сочинении «Книжке»: «...наиплодоноснейший из всех языков и наимилейший Богу, поскольку без поганских хитростей да руководств, то есть без граматик, риторик, диалектик и прочих коварств тщеславных, вместивших в себя диявола, а через простое, прилежное чтение без всяких ухищрений к Богу приводит, творит простоту и смирение...» (Гл. 3) (пер. авт.). Идеи сохранения и развития национального языка и культуры, горячо защищавшиеся И. Вишенским, представляются, несомненно, ренессансными.

Мыслитель подвергал также резкой критике чрезмерное увлечение различными науками, признанными на Западе, и прочую, связанную с ними «мирскую мудрость»: «...ныне выявно пострадали, покусившись на латинскую и мирскую мудрость... и благочестие утратили... ереси породили и прогневили того, в кого крестились. Чи не лепше тобе изучити Часословец, Псаптир, Октоих, Апостол и Евангелие с другими церковными книгами и быть простым богоугодником и вечную получить, нежели постигнуть Аристотеля и Платона и, называясь в сей жизни мудрым и философом, сойти в геену...» (Гл. 3). Осторожное отношение И. Вишенского к «внешним наукам» не может выдать в нем человека необразованного (огромное влияние на его мысль оказали Ареопагитики). Мыслитель выступал не против знания как такового, но против западноевропейской системы просвещения, защищая славяно-эллинскую-православную. В этом проявился гуманизм западнорусского любомудра. Влияние творчества И. Вишенского на русскую мысль огромно. Несколько позже многие его идеи развивали Аввакум и первые старообрядцы.

Значительный вклад в развитие русской религиозной мысли и культуры в целом внес Киевский митрополит Петр Могила. Деятельность и творчество этого иерарха Церкви оценивалась исследователями весьма неоднозначно и чаще всего весьма нелестно. Чаще всего в вину П. Могиле вменялось чрезмерное увлечение «латинской» мудростью. Прот. Г. Флоровский прямо заявлял, что «...догматических возражений против Рима у Могилы не было. Он лично был уже как бы в догматическом единомыслии с Римом» (II, 5). Столь же резко отзывались о западнорусском ученом и другие авторы, указывая на его юридизм, свойственный Западу, на то предпочтение, которое он отдавал внешним формам, а не внутреннему содержанию. Предметом критики служило фундаментальное сочинение П. Могилы «Православное Исповедание Кафолической и Апостольской Церкви Восточной». Действительно, некоторые замечания в адрес «Исповедания» вполне справедливы. Киевский мыслитель использовал ряд особенностей, присущих европейской философии: диалоговую форму изложения, популярную в ренессансный период, трехчастную структуру сочинения, заимствовал ряд аспектов западных учений. Кроме того, автор «Исповедания» значительно рационализировал свою мысль. Еще Л.П. Карсавин указывал на существенные различия западной и восточной религиозной философии: «Немногим открыт был путь истинной мистики. Видимость же внешнего единства могла быть сохранена только позитивным богословием, от которого отлетал в свою мирскую сферу расправлявший крылья разум». Однако, чтобы быть объективным критиком, необходимо иметь в виду те исторические условия, в которых создавалось сочинение. Киевскому митрополиту приходилось вести полемику одновременно с униатами, католиками и протестантами. Чтобы добиться успеха в данной дискуссии, нужно было обладать эффективными средствами. Замечательно сказал об этом прот. В. Асмус: «Оружейные фабрики культуры были в тот момент только на Западе, и, чтобы победить врага, надо было взять в руки это оружие и перенять у врага фабричное дело».

В своих, основных положениях «Православное Исповедание» П. Могилы следует святоотеческой традиции. Доказательством чего служит один из важнейших аспектов сочинения мыслителя - учение о человеке, а конкретнее о человеческой душе. Мыслитель рассуждал: «Тело человеческое происходит от семени Адамова; а душа дается от Бога, как говорит Писание... Притом, если бы душа получала бытие от семени человеческого, то вместе с телом и умирала бы, и обращалась в прах... Душа дается от Бога в то время, когда тело образуется, и соделывается способным к принятию оной» (Прав. Исп. 4.1, вопр.28). Киевский ученый достаточно последовательно изложил креационистскую позицию о том, что Бог творит каждую душу одновременно с телесным зачатием и тут же оспорил традуцианистское вульгарно-материалистическое учение Тертуллиана о происхождении души от «семени человеческого», разделявшееся многими на Западе. В своем сочинении мыслитель затрагивал также проблемы свободы воли человека и его разума: «Свобода человека есть произвольное, независимое желание, происходящее от разума или разумной души, делать добро или зло. Ибо разумные твари должны иметь природу самовластную и действовать свободно и при руководстве разума» (Прав. Исп. Ч.1., вопр.27). Рассуждения ученого о свободе воли и разуме типично неоплатонические. Столь значительное внимание мыслителя к человеку и его познанию, высокая оценка человеческого разума свидетельствовали о его ренессансных настроениях. Украинский историк философии замечал: «Приводя многочисленные факты обращения западнорусских мыслителей к разуму и мудрости при решении философских проблем, мы никак не можем не признать наличия в философской мысли иррационалистических тенденций... Однако, можно констатировать, что в их творчество проникла и западноевропейская рационалистическая традиция Возрождения, что проявилось в рационалистическом подходе к христианской догматике... Рационализм западнорусских мыслителей рассматриваемого периода имел критический характер» (II, & 3) (пер. авт.).

Петру Могиле принадлежала огромная заслуга в завершении колоссального предприятия - создания первого на Руси высшего учебного заведения. В Киево-Могилянской Академии преподавались прежде всего антично-ренессансные «свободные науки» и богословие. Просветительская деятельность ученого, безусловно, носила гуманистически-ренессансный характер. Могилянской Академии суждено было сыграть значительную роль в русской культуре. Во второй половине XVII столетия многие ее выпускники были самыми активными участниками и проводниками религиозно-культурных преобразований в Московской Руси.

К середине XVII века кризис средневекового мировоззрения достиг апогея, что делало неизбежным его разрешение, сопровождавшееся рядом сложных и противоречивых процессов и явлений в социально-политической, религиозной и общекультурной сферах. Многие из них так или иначе оказались самым тесным образом связаны с церковной реформой середины XVII века, во главе которой стояли царь Алексей Михайлович и патриарх Никон, приведшей к расколу в русской Церкви и обществе и подписавшей фактически приговор всей средневековой культуре. Среди причин реформ можно выделить как внутриполитические, так и внешнеполитические. Исследователи обычно обращают внимание на следующие причины: усиление борьбы между светской и церковной властью за главенство в государстве; утрату церковью своих позиций в духовной жизни народа; все усиливающиеся тенденции к секуляризации культуры. Но самая главная причина заключалась, на наш взгляд, в том, что царь Алексей Михайлович и высшие иерархи Церкви во главе с патриархом Никоном были активными сторонниками идеи превращения России как «Нового Израиля» или «Нового Иерусалима» в центр вселенского православия, который должен был объединить под своим покровительством все православные церкви. Следовательно, Россия должна была стать эталоном абсолютного православного благочестия, чтобы обрести право быть покровительницей греческой вселенской Церкви и других православных церквей, ориентировавшихся на греческую (поствизантийскую) Церковь. Само же Российское государство должно было превратиться, по замыслу инициаторов преобразований, во вселенское православное царство во главе со вселенским православным самодержцем. Поэтому в середине XVII века и встал вопрос об унификации русского православия с греческим. Реформа русской православной Церкви в соответствии с греческими канонами проводилась еще и для того, чтобы ослабить усиливающееся на нее влияние западно-европейской секуляризированной культуры.

Реформаторов объединяла общая цель - борьба за усиление роли православия в духовной жизни общества, укрепление авторитета духовных лиц в государстве и народе, стремление возвысить дух церковной жизни в России. Все они выступали за активную проповедническую деятельность против сохранившихся языческих пережитков. Этому должно было содействовать упорядочение богослужения и исправление многовековых ошибок, накопившихся в русских богослужебных книгах. Созванный по инициативе патриарха Никона и царя Алексея Михайловича в 1654 году церковный Собор согласился на исправление богослужебных книг по древнеславянским и древнегреческим образцам.

Однако, существенный момент в процессе исправления книг заключался в том, что «справа» в конце концов проводилась не по древним греческим и славянским образцам, а по новоизданным, чаще всего в Венеции, для литовско-русских униатов и более доступным «справщикам». Кроме того, само исправление часто осуществлялось выпускниками украинских католических и униатских учебных заведений, где было хорошо поставлено философско-богословское и филологическое образование и неплохо изучались иностранные языки. Столь непочтительное отношение к веками складывавшимся традициям было воспринято как покушение на отеческую веру, как ересь, угрожающую истинному православию. Все это привело к неприятию реформы широкими кругами крестьянства, частью стрельцов и боярства, приходским клиром, некоторой частью высшего духовенства, то есть к расколу внутри самой Церкви.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567891011121314




Интересное:


Возникновение и развитие лакового промысла Федоскино вторая пол. XVIII - XX вв.
Вещь в системе темпорального слоя универсума
Культурный интертекст кича
Характер изменений в свадебном обряде русского дворянства под влиянием петровских преобразований XVIII в.
Христианская этика как основа русской этической системы
Вернуться к списку публикаций