2013-03-16 03:41:41
ГлавнаяКультурология — Становление и этапы русского религиозного Возрождения



Становление и этапы русского религиозного Возрождения


Несомненно, что Симеон Полоцкий являлся приверженцем идей европейского ренессансного светского гуманизма и рационализма, которые всю свою жизнь он стремился распространить в России. Более того, мыслитель считал себя искренним защитником православия и ему удалось ни разу не выйти за рамки церковной ортодоксии, при всей нетрадиционности своих взглядов. С. Полоцкий неоднократно заявлял, что все же философия и другие светские науки вторичны по отношению к богословию. В «Вертограде многоцветном» он признавал:

Разум, без страха Божия держимый,

мечь есть, от мужа безумна носимый.

Не менее важной стороной деятельности С. Полоцкого была пропаганда образования в целом, и светского в частности. Заметим, однако, что интерес к мудрости, философии, наукам, учению, культ знаний был характерен не только для «латинствующих», но и наиболее просвещенных «грекофилов». Одному из лидеров последних - иноку Евфимию Чудовскому принадлежал, например, трактат «Рассуждение - учитися ли нам полезнее грамматики, философии и феологии и стихотворному художеству и оттуду познавати божественная писания, или же не учася сим хитростям, в простоте Богу угождати?». Это сочинение содержало множество рассуждений о пользе образования (но без «вредных» западных методов) и необходимости изучения всех перечисленных наук. Таким образом, просветительство становится главной задачей партий, боровшихся за интеллектуальное лидерство в России конца XVII века. Обе партии( «грекофилы»и«западники»), принимавшие участие в полемике, демонстрировали широчайший общекультурный кругозор.

Одна из важных особенностей культурной ситуации того времени заключалась в том, что доминировавшая идеология не могла полностью ослабить контроль над процессами, происходившими в обществе, тем более в сфере просвещения. Поэтому в тех условиях неизбежен был поиск некоего компромисса между господствующей идеологией и деятелями культуры, стремившимися воплотить новые идеи. Такое примирение старого, традиционного и нового просматривалось в важнейшем документе того времени - «Привилегии Московской академии», составленной скорее всего Симеоном Полоцким. Учреждение в Москве высшего учебного заведения являлось делом чрезвычайной важности и приветствовалось всей интеллектуальной элитой. В «Привилегии», как в официальном документе, предписывалось: «Благоволим ... на взыскание юных свободных учений мудрости и собрания общего ради от благочестивых и в писании божественном благоискусных дидискалов, изощрения разумом храмы чином Академии устроити; и во оных хощем семена мудрости, то есть гражданские и духовные, наченше от грамматики, пиитики, реторики, диалектики, философии разумительной, естественной и нравной, даже от богословия, учащей вещей божественных и совести очищения постановити. При том же и учению правосудия духовного и мирского и прочим всем свободным наукам, или целость Академии, сиречь училищь, составляется бытии». Появление в России учебного заведения с такой всеобъемлющей программой было делом, значение которого трудно переоценить. Академия должна была стать тем учреждением, через которое в Россию попадало то полезное, что выработала к тому времени западноевропейская наука, но параллельно ограждала бы от искажений православие.

Открытие в Москве первого учебного заведения, включение в его программу целого комплекса дисциплин, изучение которых было характерно для европейских университетов и коллегиумов, но мало знакомых на Руси, само по себе было явлением примечательным. Это могло свидетельствовать прежде всего о глубочайших сдвигах внутри самого славяно-русского типа культуры, в том числе и в философской мысли, определивших переход к абсолютно для нее новому - теоретическому способу осмысления мира и человека, требовавшему большей акцентировки на рациональности. В свою очередь, данные процессы должны были привести к укреплению роли светских наук, отделению философии от богословия, сближению восточной и западной мысли, смягчению конфессиональных противоречий и, наконец, сближению России с Западом. Этому способствовало и укрепление международного положения и авторитета страны и ее стремление смягчить изоляцию. Все это свидетельствовало о том, что Русь в конце XVII века стояла на пороге нового этапа развития, переживала переходный период от Средневековья к Новому времени, который, согласно европейским стандартам, принято считать ренессансным.

Несмотря на кажущееся единогласие «грекофилов» и «латинствующих» по вопросу создания академии, полемика между ними в 80-90-х годах XVII века продолжилась. Сторонников той или иной ориентации волновала проблема выбора направлений и методов преподавания в академии. В это время появилось огромное количество полемических сочинений, имели место публичные дискуссии.

Мы могли заметить в «Уставе академии», написанном С. Полоцким, что «западники» требовали, чтобы в высшем учебном заведении самое серьезное внимание уделялось изучению светских наук, философии и даже конфессионально чуждого православию языка - латыни, поскольку именно латынь была языком науки в Европе. Они считали необходимым, чтобы Московская академия стояла на уровне мировой культуры того времени.

По нашему мнению, подобная точка зрения участников полемики, ориентировавшихся на Западную Европу, была связана с их пониманием человеческой личности и ее роли в обществе. Симеон Полоцкий имел весьма необычные для Руси представления о человеке, они были общими для всех «латинствующих».

Важнейшей задачей белорусский мыслитель считал воспитание «совершенного человека». Очевидно, что идеал «совершенного человека» возник у С. Полоцкого под влиянием западноевропейского гуманизма и рационализма. Мы помним, что Ренессанс впервые выдвинул идею «универсальной», всесторонне развитой личности. Как же трактовал это понятие белорусский мыслитель?

В представлении Симеона Полоцкого «совершенный человек» - это прежде всего широко образованный христианин с высоко развитыми нравственными качествами, составляющими духовную основу человека. Мыслитель утверждал, что воспитывать нравственность необходимо с юных лет:

Древо младое удобно клонится,

Тако юноша всячески учится.

Им же туком сосуд новый исполнится,

чрез много лета той в нем сохранен.

Тако нрав юноши, от детства всажден

даже до старости бывает храненный.

Однако и обучение «добронравию» Симеон Полоцкий понимал прежде всего как научение «разумному» знанию, то есть светским наукам и умению рационально мыслить. Сам процесс образования он именовал в «Вертограде многоцветном», пользуясь эстетическими категориями, «художеством из художеств»:

Художество художеств есть себе познати

и наученну быти добре умирати.

Симеону Полоцкому вторил и его ближайший и любимый ученик Сильвестр Медведев в стихотворном «Вручении привилегии на Академию царевне Софье»:

Егда убо той в душу ся вселяет,

три благодати действом исполняет:

Ум умудряет, что есть благо знати,

волю же движет - благаго желати.

А память нудит, еже совершити

дело благое, дабы ползе быти.

С. Медведев еще более последовательно и целенаправленно, нежели его учитель, отстаивал необходимость рационального знания и светского образования. Самыми главными качествами в человеке он, безусловно, считал ученость и образованность:

Или без очес ясный дне свет зрети,

без души убо живо кому бытии:

Тако разумну быть без умения

и без прилежна всем попечения.

Таким образом, мыслители типа С. Полоцкого, С. Медведева, К. Истомина в своих представлениях об универсальном, совершенном человеке, его безграничных возможностях для самосовершенствования, о колоссальной роли светского образования являлись русскими последователями идей западно-европейского Ренессанса.

Позволим себе одно отступление. В процитированных выше словах С. Медведева окончательно проясняется суть культурного конфликта той эпохи. Как прежде Аввакум и его последователи, так и «западник» С. Медведев пользуется оппозицией «свет-тьма», заимствованной у Дионисия Ареопагита. Но оппоненты по дискуссии конца XVII столетия вкладывали в нее разное содержание. Если для консерваторов «свет» означал благо, истину, духовную красоту и, наконец, «Святую Русь», противопоставлявшихся новым порядкам, - «внешней мудрости», шедшим с Запада, то «латинянами» категория «света» трактовалась как просветительство, светское знание, европейская образованность. «Тьмой» же они считали древнюю русскую историю, культуру, традиции, то есть отрицали то, что было создано со времен Владимира Святого. А.М. Панченко справедливо замечал, что «так выразило себя европоцентристское пренебрежение к средневековой Руси».

В конце 70-80-х годах XVII века «западники», благодаря близости С. Полоцкого к царям Алексею Михайловичу и Федору Алексеевичу и С. Медведева к царевне Софье имели очень значительное влияние. Их главными оппонентами в это время были Епифаний Славинецкий, Евфимий Чудовский и Арсений Грек, активно поддерживавшиеся патриархом Иоакимом (1621- 1690 гг.).

Е. Славинецкий, прибывший в Москву из Киева в 1649 году, принадлежал тому кругу юго-западных ученых, которые получили образование еще в домогилянский, то есть «долатинский» период. Он был крупным религиозным мыслителем, переводчиком и оратором. Будучи человеком «истинно» православных взглядов, сторонником греческой образованности, Епифаний Славинецкий с другими киевскими учеными и примкнувшими к ним монахами Преображенского монастыря составили в столице ученый кружок, пользовавшийся авторитетом и влиянием среди москвичей. Несмотря на свою оппозиционность «латинской» партии, Е. Славинецкий никогда не проявлял личной неприязни к ее лидеру С. Полоцкому и почти никогда не вступал с ним в прения. По своему аскетическому характеру он был почти не способен к практической, общественной деятельности, оставался всегда только кабинетным ученым, ограничивавшим свое непосредственное влияние небольшим кругом учеников. Всю свою жизнь он неустанно трудился во благо православия. Со своими учениками Епифаний Славинецкий подготовил новое издание Библии, которое с незначительными исправлениями повторяло Острожскую Библию (предисловие к московскому изданию составил сам Е. Славинецкий), занимался переводами святоотеческих творений, составил славяно-греко-латинский лексикон, писал предисловия к вновь издававшимся книгам: Скрижали, Служебнику, Шестодневу, Часослову, Триоди, Следованной Псалтири. Его перу принадлежали и собственные произведения, среди которых были каноны, похвальные слова, стихи в честь святых и свыше пятидесяти слов-проповедей и поучений. Е. Славинецкого интересовали также и достижения западноевропейской культуры. Он являлся переводчиком курса анатомии Андреаса Везалия, «Нового атласа» Блау, «Зерцала всей вселенной» (с гелиоцентрической теорией Коперника). Кроме того, перу Е. Славинецкого принадлежало стихотворное переложение важнейшего педагогического трактата крупного мыслителя - гуманиста Эразма Роттердамского «О приличии детских нравов» (De civilitate morum puerilium) (1530). В русском переводе это сочинение было озаглавлено «Гражданство обычаев детских» и содержало подробное руководство к детям о том, как научиться добронравной жизни. В этом трактате был предложен подробный свод правил поведения и нравственных норм для любых жизненных ситуаций. Издание в России сочинения Э. Роттердамского, содержавшего лучшие достижения европейской педагогической мысли эпохи Ренессанса, было важнейшим шагом на пути развития отечественной системы воспитания и образования. В целом и «грекофилы» и «западники», как мы видим, выступали за скорейшее развитие просвещения на Руси, но видели различными пути достижения этой цели. После смерти Е. Славинецкого и С. Полоцкого вопросы о господстве того или иного направления в просвещении продолжали волновать русское общество. В правление царевны Софьи и ее фаворита В.В. Голицына западные влияния на Руси усилились. Во главе «латинской» партии встал известный нам С. Медведев, пользовавшийся покровительством самой царевны и ее временщика. Благодаря своей необычайной даровитости, образованности и красноречию, он вызывал в среде ревнителей православия и греческого образования еще большую неприязнь, чем его учитель С. Полоцкий. Занятый обустройством Заиконоспасского монастыря, где должна была открыться Академия, С. Медведев, естественно, надеялся занять в ней пост ректора. Важнейшим последствием назначения на высшую должность в Академии С. Медведева было бы окончательное господство западного («латинского») образования на Руси. В полемику с лидером «латинян» вступил инок Евфимий Чудовский, бывший любимым учеником Е. Славинецкого, знатоком греческого языка, ученым и мыслителем. Однако, ему было сложно соперничать с С. Медведевым, поскольку Евфимий Чудовский являлся еще более кабинетным ученым, чем учитель и уступал своему противнику в практическом отношении. Слухи об усилении латинского влияния в Москве достигли и православного Востока. Иерусалимский патриарх Досифей был обеспокоен тем, что латинское образование столь быстро распространялось по Руси, где до сих пор господствовало образование эллино-славянское.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567891011121314




Интересное:


Современный кризис нравственных ценностей в России
Становление свадебного обряда на Руси
Древнерусская эстетическая мысль: византийское и самобытное
Нравственные ценности в структуре мировоззрения и культуры
Особенности суфизма на Северном Кавказе
Вернуться к списку публикаций