2013-03-16 03:40:16
ГлавнаяКультурология — Социокультурное и общеисторическое значение религиозных преобразований средневековой Руси



Социокультурное и общеисторическое значение религиозных преобразований средневековой Руси


XVI столетие было поистине переломной, полной драматизма эпохой в отечественной истории. Это был век потерянного равновесия, век небывалых и неординарных явлений и событий. Данная эпоха была ознаменована ярчайшим взлетом отечественной мысли, глубочайшими умственными исканиями и колоссальным напряжением всех духовных сил русского общества, что и позволило нам признать ее религиозно-культурным Возрождением. В XVII веке Русь не просто стояла на пороге петровских реформ, но переживала грандиозную перестройку во всех сферах своего бытия. Важнейшим фактором, обусловившим все эти процессы, являлся выход страны из относительной изоляции. Именно в этот период Русь сталкивается как с Западом, так и с Востоком. Л.И. Сазонова совершенно справедливо отмечала, что «переход от средневекового Царства к Империи Нового времени ознаменовался кардинальной цивилизационной перестройкой русского общества и культуры, направленной на преодоление относительного изоляционизма и возвращение в той или иной форме в Европу. Эта эпоха полная глубочайших конфликтов и духовных исканий, стремительного развития, выводящего культуру вперед, в новое, заслуживает названия одной из самых богатых в истории русской культуры» (Ч. III).

Известно, что радикальные изменения, затронувшие в XVII веке русское общество, религиозную и культурную сферы, часто отождествлялись с церковными преобразованиями патриарха Никона. Однако, обрядовая и книжная реформы Никона не являлись определяющим фактором происходивших на Руси радикальных изменений в социальной и культурной областях. Дело в том, что на протяжении всего XVII столетия в русском обществе продолжался цивилизационный спор между конкурировавшими духовными, идеологическими и культурными движениями. Россия оказалась в эпицентре столкновения противостоявших друг другу мировоззрений, историософских концепций, религиозных установок и культурных ориентаций. Серьезные разногласия обнаружились еще в период Смуты, и об этом писал в своем «Временнике» И. Тимофеев: «...и каждый из нас обращается к другому хребтом, - одни глядят к востоку, другие к западу» (Ч. V, гл. 10).

Церковная реформа совпала по времени с кульминацией цивилизационного конфликта, явившись одновременно его катализатором и своеобразной ширмой. Никоновские преобразования раскололи русское общество и, прежде всего его духовные и интеллектуальные силы, на два враждующих между собой лагеря: сторонников реформ-никониан и ее противников - старообрядцев. Каждая из сторон придерживалась своей иерархии общественно-культурных ценностей, что обусловило и разницу в ответах на одни и те же вопросы: о перспективе дальнейшего развития России и об отношении ее к остальному миру. Разделение русского общества представляется наиболее негативным социальным и культурным последствием никонианских преобразований.

Еще в процессе конфликта между противниками реформ и их последователями в стане последних обострились внутренние противоречия по вопросам глубины и направленности реформ, книжной справы и просвещения, которые отчетливо выявили сторонников разных направлений в культуре - латино- и грекофилов. Таким образом, на сцене религиозно-философской дискуссии перед нами предстали три партии: латинофильская, грекофильская и старообрядческая, каждая из которых являлась создателем вполне определенной модели духовной культуры и располагала собственной системой ценностных представлений о путях дальнейшего развития России.

Победу в этой длительной дискуссии в конце концов одержала партия сторонников евроцентризма, что в значительной степени предопределило характер деятельности будущего русского императора Петра Великого. Далеко не его реформы начала XVIII столетия положили начало так называемой европеизации русского общества. Петр I лишь придал мощный импульс многостороннему процессу изменений, начавшемуся задолго до него. Цитировавшаяся нами Л.И. Сазонова писала: «В период, когда Россия оказалась перед выбором пути: Средневековье, изоляционизм, православный фундаментализм в культуре (Царство) или же: Новое время, путь в Европу, светская культура (Империя), безусловную победу одержали реформаторы» (Ч. III). Таким образом, в результате полемики различных направлений и победы в ней сторонников европеизации в русском Возрождении стал преобладать культурный аспект над религиозно-культурным.

Поражение как реформаторов - эллинофилов, так и ревнителей «древлего благочестия» свидетельствовало также об углублении кризиса византинизма в русской культуре, поскольку оба эти движения, в той или иной степени, являлись носителями греко-византийско-славянского культурного наследия. Идеологов «западничества» значительно сильнее привлекала философия Аристотеля и перипатетиков, точнее те ее аспекты, указывал Л.М. Баткин, которые вошли в учение неоплатоников (натурфилософия, метафизика, логика, этика) и были реабилитированы поздним Ренессансом. Вокруг нее они и выстраивали свою философию. Патриотическая мысль, органично объединявшая в себе Священное Писание и мистику неоплатонизма, не соответствовала потребностям новой эпохи. Очень точно подмечал прот. Г. Флоровский, что даже реформы Никона, его «грекофильство», стремление подражать современным грекам «нисколько не возвращало к потерянной традиции. Грекофильство Никона не было возвращением к отеческим основам, не было даже и возрождением византизма» (Ч. I, III, 3).

Культурным символом петровских времен явилось русское барокко. Персоналиями, олицетворявшими наступление новой культурной эпохи, были ближайший сподвижник царя - Феофан Прокопович и рязанский митрополит Стефан Яворский. Русская религиозная мысль периода барокко развивалась под знаком борьбы реформационных и контрреформационных тенденций. Необходимо отметить, что русская философия в петровскую эпоху по сравнению с предыдущей не достигла каких-либо видимых высот. Известно, что Петр I крайне резко относился к всякому философствованию и к «Слову» вообще, на первый план он выдвигал «Дело». А писатель, мыслитель потерял при нем всякую свободу творчества и превратился в простого исполнителя воли и заказов монарха. Ф. Прокопович как раз и придерживался подобного стиля философствования.

Основной идеей деятельности Петра I, подсказанной ему русскими «латинофилами» во главе с Симеоном Полоцким, было утверждение государственной власти в качестве абсолютного, самодовлеющего, самодостаточного и безусловного начала, как единственного и всеобъемлющего источника всякой деятельности и творчества. В таких условиях Церковь неизбежно теряла свою самостоятельность и включалась в систему самой государственной власти. Она теряла всякую свободу и какую- либо возможность самостоятельного и независимого ведения дел. При этом государство брало на себя и решение основной задачи Церкви - заботу о религиозном и духовном благополучии народа. За ней отныне не признавалось даже право творческой инициативы в духовных делах. В результате произошла некая поляризация всего бытия России. Русская душа раздвоилась между двумя средоточиями жизни - церковным и мирским. Конечно, реформа была задумана и подготовлена задолго до Петра I, еще во время религиозно-философской полемики XVII столетия, он лишь приступил к ее реализации. Весь смысл преобразований заключался не просто в европеизации, но в секуляризации всех сфер бытия, в том числе и самой Церкви. Не с никоновской «книжной и обрядовой справы», но именно с Петра I начался подлинный и глубокий русский Раскол.

Стройное идеологическое обоснование этому направлению петровских преобразований дал Ф.Прокопович в своих творениях - «Правде воли Монаршей» и особенно в «Духовном Регламенте», являвшемся по сути программой русской Реформации. По своей форме и содержанию «Регламент» менее всего представлял из себя законодательный акт. В сущности это был скорее политико-философский памфлет, содержавший много больше различной критики и рассуждений, нежели конкретных положительных постановлений. «Регламент», составленный Ф. Прокоповичем, был полностью выдержан в духе Реформации и правовых идей Пуффендорфа, Гроция и Гоббса. В «Манифесте» к «Регламенту» его автор раскрывал всю суть проводившейся реформы: «Уставляем Духовную Коллегию, то есть Духовное Соборное Правительство, которое по следующем зде Регламенте, имеет всякия Духовныя дела во Всероссийской Церкви управлять». Ф. Прокопович указывал, что для решения духовных дел образовывалось государственное, не церковное учреждение - правительство. Такая структура существовала во всех странах, где победила Реформация. Это учреждение должно было стать органом власти и управления Государя в церковных вопросах. Ф. Прокопович особо подчеркивал, что «Коллегиум правительское под Державным Монархом есть и от Монарха уставлено». В России организовывалось церковное управление, каким оно было в протестантских странах, где глава государства являлся одновременно и главой Церкви. Таким образом, именно победа «западничества» с его секулярными тенденциями в философском споре эпохи религиозного Возрождения XVII века и предопределила петровскую европеизацию России, причем по наиболее радикальной-протестантско-кальвинистской модели. Данное явление, безусловно, можно осмыслить как отрицание русским религиозно-культурным Возрождением самого себя, своих основополагающих установок и принципов.

Петровская реформа проходила не без протестов. Одним из тех, кто открыто высказывал недовольство в отношении церковных преобразований, был Стефан Яворский - «латинофил», знаток и поклонник западной барочной религиозной философии посттридентской эпохи. Он обличал петровское реформаторство не из-за пристрастия к «московской старине», напротив, признавая необходимость преобразований. Просто С. Яворский выступал за права Церкви и против Реформации. Главным полемическим сочинением рязанского митрополита являлся «Камень веры», содержавший очень резкую критику протестантизма. Высокую оценку личности С. Яворского и его деятельности, направленной против Реформации, давал арх. Серафим (Соболев): «Мужественный, благородный, откровенный, он говорил правду Петру, окруженному протестантами... отношение Петра к митрополиту Стефану не остановило последнего от протестов, которые он подавал царю против новшеств в духовной жизни русского народа...» (Русск. идеол., гл. 2).

На другом фланге противников радикальных преобразований были последователи старообрядчества. Важным последствием раскола, репрессий и бегства ревнителей «древлего благочестия» на окраины государства было возникновение нескольких крупных старообрядческих центров. Один из мощнейших таких центров находился в Поморье. Выговская пустынь - эта, по словам прот. Г. Флоровского, «раскольничья Фиваида», являлась не только уникальным культурным, но и промышленно-торговым центром в России. Безусловно, это был наивысший подъем в истории Раскола. Выговское общежитие строилось уже вторым поколением раскольников, и при жизни его создателей - братьев Андрея и Симеона Денисовых - действительно было культурным оазисом на территории России. Денисовы являлись одними из крупнейших богословов, философов и писателей не только раннего старообрядчества, но и всей России.

Перу братьев А. и С. Денисовых принадлежали знаменитые «Поморские ответы», являвшиеся логически и систематически составленным толкованием «старой веры», своеобразной «суммой богословия и философии» старообрядчества. Исследователь раскола С.А. Зеньковский отмечал, что в сочинениях Денисовых проявляется новая линия - некоторая идеологическая демократизация Третьего Рима: «Теперь вместо стольного города Москвы на роль преемника вселенской задачи охраны подлинного православия в их писаниях выступают все русские города и деревни, веси и села, сам русский народ, а не «великий государь московской Руси...». Тем самым, они как бы демонстрировали стремление объединить русское общество, и тема «соборности» стала важнейшей в их богословско-философских трактатах.

Наиболее глубоко и полно сущность православной соборности выразил в своем сочинении Симеон Денисов: «...яже российския украшающее златоплетено пределы, земная совокупляху с небесными, человеки российския с самем Богом всепресладце соединяху, едино тело всеблагочетанно, верою и добродетелию единей пресущественней привязуемо главе Христу... едино стадо бысть и ангелов и человеков, дивный и предивный мир всепречудныя сладости». Следовательно, сущность универсальной православной, или космической соборности, заключалась, по С. Денисову, в единстве и целостности всего небесного и земного, всеобщей гармонии универсума, духовном родстве всех людей, растворении всего личностного и индивидуального, однако, без его утраты в общей гармонии мира.

Нарисовав столь идиллическую и одновременную утопическую картину российского благочестия и вообще бытия России, мыслитель обвинил в разрушении этой гармонии одного человека-патриарха-реформатора Никона, который «...облачившись в патриаршьи одежды и приняв высочайший престол, наполнил Церковь великим смущением и многих людей – великими озлобленьями и бедами, всю Россию – великим шатанием и колебанием. Поколебав непоколебимые церковные устои, подвигнув недвижимые уставы благочестия, порвал соборные клятвы святых отцов...» (Гл. II). Напротив, в самом восторженном тоне С. Денисов отзывался о русских святых, вышедших из народа, составляя с ним единое целое, и стремившихся выступить посредниками между людьми и Богом. Развивая гуманистические традиции отечественной мысли, он пытался создать идеальный образ русского подвижника, мужественного героя, вставшего на борьбу за спасение духовного благочестия. И тут складывается парадоксальная ситуация. Описывая деяния борцов за «старую веру», С. Денисов сравнивал их не с раннехристианскими мучениками, а с античными героями: «...их же аще кто наречет всехрабрыя Ахиллесы не погрешит, аще мужественныя Екторы именует, не погрешит, аще великосильныя Самсоны глаголет, не будет посмеятелен...». Свои идеи, как мы видим, мыслитель излагал в предельно эстетизированной форме, что сближало его с писателями ренессансной эпохи. Обращение одного из крупнейших старообрядческих мыслителей к тому пласту культуры, который в новой, ренессансной оболочке являлся важнейшей составляющей европейской культуры и в непримиримой борьбе с которой сложилось само радикальное направление «ревнителей старой веры», свидетельствовало о проникновении элементов нового мышления даже, казалось, в незыблемые основы традиционализма.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Развитие русской нравственной философии
Свадебный ритуал и его символика
Человек и вещь в аспекте межтекстовых связей
Русская народная нравственность и нравственный идеал
Культурное освоение вещи человеком в процессе ее создания
Вернуться к списку публикаций