2012-10-03 00:52:52
ГлавнаяКультурология — Дворянская усадьба как явление культурно-исторического ландшафта



Дворянская усадьба как явление культурно-исторического ландшафта


Архитектурной доминантой ландшафта была церковь с колокольней, заметная при подъезде к усадьбе еще издали. К дому шла центральная и несколько боковых аллей. Чудесный вид должен быть обозреваем с террас и балконов. Главное было организовать окружение, которое формировало «образ усадьбы».

Неоспорима важность хозяйственной и экономической функций усадьбы. Создание образа являлось для владельцев непременным выполнением своей сословной функции. Этот образ, воспринимаемый, в первую очередь, через внешние формы, был обязателен. Дом с храмовым комплексом господствовал в ландшафтном пространстве, тем самым, обозначая преимущество над ним. Одновременно, это преимущество можно рассматривать и как осознание границы своих собственных возможностей.

Пришедший на смену барокко классицизм предполагал единство композиции усадебного комплекса и окружающего ландшафта. Визуально-пространственная взаимосвязь усадьбы с природным ландшафтом являлась обязательной.

«Оно [Троицкое] чудесно, княгиня сама построила его, вокруг раскиданы 16 ее деревень. <...> Церковь, выстроенная вблизи дома, также принадлежит княгине. Прекрасный лес - девять миль в длину, четыре в ширину, прилегающий к поместью, <...>. Чудесная речка, извиваясь, течет по усадьбе. Все же местность, окружающая Троицкое, равнинна и своей красотой обязана творению человеческих рук. Огромная часть поместья занята аллеями и регулярным парком совершенно в английском стиле».

Надо заметить, что необязательно было быть теоретиком садово-паркового искусства, чтобы создать себе сад, соответствующий новым вкусам. Цельность являлась важным понятием для человека той эпохи. Необходимо, чтобы часть увязывалась с частью. Создавалась некая модель, «на десятине экстракт Вселенной».

Погружение в природу, единение с ней для человека 2-ой пол XVIII в. было естественным. Природа пробуждала светлые, добрые, поэтические настроения, желание обратиться к размышлениям о себе, Бытие, к мыслям о Боге.

«В каждое утро, встав почти с восхождением солнца, первое мое дело состояло в том, чтоб, растворив окна в мой сад и цветничок, сесть под оным и вознестись при том мыслями к производителю всех благ и пожертвовать ему первейшими чувствиями благодарности за все его к себе милости. Между тем как я сим первым и приятнейшим для себя делом занимался, готовил мой Абрам <...> мой чай. <...>.

Там, ходючи по своим аллеям и дорожкам, любовался я вновь всеми приятностями натуры, вынимал потом из кармана книжку и, уединяясь в какое-нибудь глухое местечко, читывал какие-нибудь важные утренние размышления, воспарялся духом к небесам, повергался на колена пред обладателем мира и небесным своим отцом и господом и изливал пред ним свои чувствования и молитвы. Препроводив в том несколько минут, продолжал я хождение свое, отыскивал своего садовника, приказывал ему, что в тот день или час ему делать; и обходив сим образом и сады свои все, а иногда и всю усадьбу свою, возвращался я паки к удовольствию в свою комнату», - так описывал свое времяпровождение Андрей Болотов.

Очевидно, что для А. Болотова присутствие в ландшафте является необходимым состоянием для постижения своего внутреннего «я», своего быта и Бытия. Подобные метафизические установки были характерны для людей той эпохи, к которой относился и Болотов.

Конечно, подобный образ жизни, в данном случае усадебный, осуществлялся в определенных социально-экономических условиях. Наличие крепостного права, имущественное положение дворян диктовали особый тип поведения.

Образ сотворенного Богом мира соотносился через индивидуально созданный сад и парк в усадьбе. Здесь явно проявляется грань между беспредельностью творения Творца и неизбежным пределом собственных возможностей.

Природа в усадьбе выступала как вдохновительница. Это особенно актуально было в эпоху романтизма, формирующей особый тип поведенческой реальности.

Большинство усадебных комплексов относится к рукотворному типу ландшафта. Особенно много этого типа образцов архитектурного и садово-парковых комплексов расположено в Подмосковье (Ольгово, Марфино, Валуево, Введенское, Отрада, Суханово и др.).

Веденин Ю.А., занимающийся изучением культурного ландшафта, видит истоки формирования усадебного ландшафта в объединении естественно сформировавшегося и уже существовавшего сельского крестьянского ландшафта. Надо заметить, что сельский ландшафт специально обустраивали: крестьяне формировали опушки лесов и окраин лугов, осуществляли определенную планировку полей, руководствуясь при этом как хозяйственными, так и эстетическими целями.

С деятельностью людей, с цикличностью природного календаря связаны виды усадебных ландшафтов. В усадебном ландшафте отражена ритмичность сезонная и суточная. Здесь имеется в виду использование земель и в хозяйственных целях, и в качестве места отдыха и развлечений. Так, с приходом весны и лета беседки в парках становились вновь обитаемыми, качели в саду вновь были занятыми, возобновлялись пешие прогулки и катание в лодках.

Сад в усадьбе - это особый мир, это образ Вселенной, наделенный идеальной сущностью. Человек в саду мог чувствовать себя как дома, отдыхая, работая и занимаясь здесь. Сад создавался по специально продуманной программе. Сад - это место уединения и размышления. Неслучайно появление в саду эрмитажей (эрмитаж в переводе на русский язык означает «уединение»).

В России строили «пустыныш», как называли эрмитажи, в садах для отдыха гуляющих. Андрей Тимофеевич Болотов описал сад в Богородицке, разбитый по заказу знатного вельможи: «Показал я ему мимоходом скрытую тут внизу небольшую пустынысу, или так называемую меланхолическую сцену. Местечко сие окружено густым и непрозрачным лесом, и посреди площадки на небольшом холмике поставлена была черная пирамида с белыми на ней надписями, имеющая вид некоторого надгробия. Но не успели мы выйти из сего меланхолического места и пробиться сквозь чащу лесочка на простор, как, в приятный контраст тому, представилась вдруг взору его самая лучшая и прекраснейшая во всем саду смеющаяся сцена. Тут в правой стороне увидал он между двумя покосами горы растущими густыми лесочками прекрасную лужайку, простирающуюся отлого с самого низа горы до самого ее верха, и прямо в конце оной стоящий на горе каменный, круглый, хотя небольшой, прекрасный и к сему времени совсем отделанный павильон. Впереди, в полугоре и в некотором отдалении, увидел он нашу прекрасную ротонду, или круглую сквозную из многих колонн составленную и круглым куполом верх имеющую и прекрасно отделанную и раскрашенную беседку. Она с места того казалась стоящей поверх ближних лесочков на каменной крутой скале и властно как господствующей над всем садом и всеми тутошними окрестностями. А в левой стороне, также впереди, представился взору его наш нижний и главный водоем, имеющий вид довольно порядочной величины прудка, с сделанным посреди его небольшим островком, со стоящим, как на пьедестале, мраморным белым бюстом, а внизу другой островок с прекрасной березовой рощицей и со сделанными на нем с обеих берегов для перехода мостиками».

Здесь не случайно так подробно описана Болотовым смена контрастов, так как это составляло одну из особенных характеристик сада.

Кэтрин Вильмот, гостившая у княгини Дашковой в Троицком, точно подметила, ведя гостей по дорожкам усадьбы, что они смотря на одни и те же вещи видят их по-разному. Подобные наблюдения позволяли составить себе представление о человеке, о его интересах.

«Так, из двух мужчин и 14-летнего мальчика, которым я показывала Троицкое, старший, шестидесятилетний, нисколько не интересовался пейзажами, его не взволновали ни речка, ни чудесные березы, зато он расспрашивал меня о садовых посадках и о доходе, который имеет княгиня с мельницы! Второй мужчина, около 30 лет, хотел знать, сколько у княгини деревень. Что же касается мальчика, то он любовался всем, что этого заслуживало, но не упускал из виду и практической стороны. Везде у него возникали планы усовершенствований, а в завершение он сказал мне с подкупающей прямотой и искренностью: «Мне бы хотелось побыть здесь подольше, чтобы полюбоваться этим чудесным местом в разное время дня и в разное настроение, потому что, знаете, мисс Вильмот, все меняется, если радуешься или печалишься, грустишь или наслаждаешься жизнью». Его слова звучали немного заученно, но, я уверена, были совершенно искренни: Петруша Бутурлин говорит всегда только то, что думает».

Так, модели пространственного восприятия свидетельствовали о разных системах ценностей.

Пейзажный парк - это искусство подражания природе, сохранение всех ее красот. Начало XIX в. - это гимн естественности. Регулярным садам, отмиравшим к концу XVIII в., отводилась небольшая часть перед домом. Регулярным садам были свойственны лабиринты, «обманки». Вот, как Болотов описывает «обманку», созданную им в Богородске:

«Неподалеку <...> народилась в высоком береге пруда одна крутая и почти в утесе осыпь, простирающаяся в длину сажен на двадцать. Из сей осыпи вздумалось мне сделать особенную штуку и такое обманное украшение, какого нигде еще до того делано не было, а именно: мне хотелось нарисовать на ней в перспективическом виде некоторый род развалин или часть старинного какого-нибудь монастыря и назади с башенками, и вблизи воротами, а кой-где в каменных стенах окошками. И как осыпь сия находилась версты за полторы от дворца и была вся очень видна за прудом с большой тульской дороги, то избрал для нарисования оной один пункт на самой сей большой дороге и из оного и изобразил картину сию в перспективическом виде и в такой величине, чтоб она могла здесь всякого проезжающего большою дорогою и въехавшего на сей пункт обманывать и заставить почитать сие действительно старинным каким-нибудь разрушающимся зданием. Но каким образом картину сию из пруда и расстоянием сажен на сто и более нарисовать - к тому потребна была особа выдумка. Однако я скоро догадался, как это сделать <...>. Словом, я смастерил сие новое дело так удачно и хорошо, что, окончивши оное и поехав за пруд на дорогу на фигуру свою взглянуть, вспрыгался почти сам от радости и удовольствия, увидев, что она так натурально походила на настоящее здание <...> и обманывала зрение наисовершеннейшим образом».

Особенности садовых затей - извивающиеся дорожки, являющиеся символом лабиринта, памятный монумент, можно было видеть и в поместье Е.Р. Дашковой Троицком: «А теперь можно пойти погулять в сад, пройтись по аллеям - мы ходим здесь каждый день, и снег совсем не помеха. Если ты найдешь, что слишком холодно, можно зайти в оранжерею. Княгиня очень любит тропинку, петляющую среди берез, и она ведет к холму, на котором высится гранитный монумент, посвященный восшествию Екатерины на трон! Позади него - келья отшельника с высеченными из камня сиденьями, устланными мхом, а за ней начинаются лесные дебри».

Таким образом, взаимоотношения природы и человека в усадьбе являются основополагающими. Представления о природе были связаны с понятиями о Божественной красоте в мире. По мнению современников, сад выражал «главнейшие черты нравственного порядка». Сад «оставлял в душе сладкое наслаждение покоем и уединением, подает душе человека отраду, которая от шума и забот светских удалилась».

Поместное дворянство, жившее на земле, было в какой-то степени патриархально. Была в усадебном мире крепкая связь с землей, природой, идущая из глубины веков и сохранявшаяся в крестьянской культуре, ставшая фундаментом, на который наслоились различные художественные стили с определенными эстетическими программами.

Очевидно, что чувствование Природы позволяло приблизиться к пониманию смысла Бытия. Сад - это божественное благодеяние, первое жилище безгреховного человека. Единение природы и души было свидетельством о Боге. Здесь воедино сводились многие аспекты: восприятие усадьбы как пристанища, родового гнезда, земли-кормилицы, природы как вдохновительницы, материала для реализации творческих замыслов, места утверждения социального и экономического положения.

Умение видеть красоту природы, быть творцом разных видов ландшафта, нести в себе чувство благодарности по отношению к Природе - это те качества, которые составляли определенный тип, тип усадебного человека.

Существовала определенная типологическая однородность садов (регулярный, пейзажный и их синтез), характеризовавшаяся понятиями тишины, единения природы и человека, уединения, прогулкой, сад как текст, порождающий многообразные впечатления в зависимости от времени года, месяца и суток.

Форма усадебного ландшафта оказалась устойчивой в историко-культурном ландшафте. Здесь важно, что творили ландшафтные образы не вне Природы, а по ее законам.


Пономарева Мария Владимировна



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Культурная семантика феномена кича
Национальный характер как культурологическая модель
Становление свадебного обряда на Руси
Стиль музыки и стиль культуры
Духовная культура Древней Руси
Вернуться к списку публикаций