2012-10-03 00:52:52
ГлавнаяКультурология — Дворянская усадьба как явление культурно-исторического ландшафта



Дворянская усадьба как явление культурно-исторического ландшафта


Философско-религиозные течения и усадебная культура

Вторая половина XVIII века в истории русской культуры - период переломный, сложный, запутанный: наивное и глубокое, высокое и ничтожное переплетались воедино. Существенное влияние на духовное развитие общества оказывала просветительская философия, в центре которой стояла проблема человеческой личности.

Просвещение стало символом эпохи XVIII - начала XIX вв. и стало и временем всемогущества разума и отступления от веры в Божественное откровение. Просвещение было связано с распространением знаний и идей, полученных с помощью собственного разума. Преобладало убеждение о том, что просвещение - это путь человечества к счастью. Человек XVIII в., как никогда, почувствовал себя господином своей судьбы. Дворянская вольность (Манифест 1762 г., Жалованная грамота 1785 г.) повлияла на становление русского варианта Просвещения.

В отличие от Западной Европы, «философов и богословов в России как бы нет. Они растворены в художественном творчестве всех родов: в иконописи, в музыке, в поэзии и т.д.». При этом русская философия «конкретна, чуждается абстрактной мысли и направлена прежде всего на познание мира, а не на гносеологические проблемы. Познание же мира как целого связано прежде всего с художественным его осмыслением».

Русская дворянская культура второй пол. XVIII в. включала «занятия философией» в круг «свободных искусств», которыми нужно было овладеть. Это выразилось в особой форме философствования, отличной от наукообразных трактатов. Рационализм и педагогически-правовой морализм выступали в качестве определяющих тенденций философии XVIII века.

Остановимся на основных направлениях общественной мысли сер. XVIII-XIX вв.

Первое - «русское вольтерьянство», где различались скептицизм и «вольнодумство» от более серьезного «вольтерьянства». Из этого течения позже возникли идейный радикализм и «нигилизм».

Второе течение определялось потребностью создать новую идеологию национализма ввиду крушения прежней церковной идеологии. Одни искали нового обоснования национализма в «естественном праве», другие - в линиях «просветительства» (русский гуманизм XVIII века).

Третье - русское масонство. Здесь развивались дальше религиозномистическое и натурфилософское направления.

Новые философские учения в различной степени овладевали умами русского дворянства: одни рассматривали только религиозную тематику, другие - вопросы, связанные с нравственностью, третьи - все миросозерцание.

Вольтерьянство - ведущее направление общественной мысли 2-ой пол. XVIII - нач. XIX в., вызванное к жизни зачинателем французского Просвещения Вольтером.

Русское вольтерьянство - давно изучаемая тема, достаточно широко освещенная в литературе. Существовало два различных между собой течения - «вольтерьянство умственное» и «вольтерьянство модное». А.С. Пушкин дал простую и глубоко верную формулировку, сказав, что Вольтер был «умов и моды вождь».

О массовом увлечении Вольтером в дворянской среде свидетельствовали записи Андрея Тимофеевича Болотова. Так он пишет, что заехав в гости к своей соседке по имению г-же Щербининой, у которой в доме в то время собралось достаточно много местных дворян: «С <...> мужчинами скоро у нас речь зашла о науках. Все они случились быть люди ученые, или полуученые, или такие, которые в состоянии были говорить о науках... Все они заражены были вольтеризмом».

Несмотря на поверхностность «модного вольтерьянства», оно имело свое определенное значение, способствовало распространению просветительской литературы. «Мода» на Вольтера накопила его произведения в дворянских библиотеках, в которых читали запретного уже Екатериной II Вольтера. Безусловно, несравненный блеск вольтеровского письма способствовал развитию литературного вкуса русского дворянина.

Однако порой безоглядное увлечение «всем французским»: языком, манерами, модами, бытом и т.д., нередко принимало невообразимо комичные формы. Когда при Екатерине II расцвела русская журналистика, русские писатели и журналисты не переставали высмеивать и бичевать это нелепое, но страстное подражание «всему французскому». Столь безоглядное подражание возникло в связи с потерей былой твердой духовной почвы. С Церковью, которая еще недавно целиком заполняла душу, уже не было никакой связи, - жизнь высших слоев общества резко «секуляризировалась», отделялась от Церкви. И, если одни русские люди, по-прежнему пламенно жаждавшие «исповедовать» какую-либо новую веру, уходили целиком в жизнь Запада, то другие обращались к дешевому скептицизму, к нигилистическому вольнодумству.

В статье «О моде» Андрей Болотов писал «о том вреде, который мода всему обществу и государству вообще, а дворянству в особливости приносит». «Первопричину зла Болотов видел в «вольтерьянстве». Отдавая дань «сокровищам великого ума» Вольтера, он обвинял его в ниспровержении нравственных основ общества, что неминуемо ведет к моральному упадку, называл философа «извергом и развратителем рода человеческого».

В России философия распространялась, главным образом, среди дворянской массы. Дворянство выбирало из них то, что соответствовало его конституционным настроениям. Почему дворянство увлекалось вольтерьянством? Прежде всего, идеи Вольтера, сокрушавшие весь феодальный строй и вместе с ним абсолютную монархию, не имели прямо сформулированной антимонархической идеи: сам Вольтер не раз заявлял себя сторонником монархии, - только «просвещенной». Субъективно и внешне вольтерьянство было сосредоточено на борьбе с католицизмом и воспринималось в России ни с этой специфической стороны, не имевшей для русских людей непосредственного интереса, а со стороны антиклерикальной вообще.

Русская церковь в XVIII в. перестала формировать воззрения русского дворянства. П.Н. Милюков отмечал, что русское общество шло «от бессознательной веры к бессознательному неверию».

Одной из основных проблем эпохи Просвещения стала проблема суверенитета личности. С ней тесно были связана тема самопознания. Задача человеческой жизни заключалась в самосовершенствовании через творческую деятельность (примером может служить биография А.Т. Болотова).

Во 2-ой пол. XVIII - 1-ой четв. XIX в. совпали период расцвета и могущества дворянского сословии, усадебной культуры и масонства. Масонство следует рассматривать в контексте представлений века Просвещения о человеке.

Феномен масонства и феномен усадьбы в русской культуре - явления, сопоставимые между собой. Д.Д. Лотарева, исследовавшая эту тему, выделяла следующие схожие характеристики этих феноменов. Обе эти сферы в какой-то степени были неподконтрольны государству, дворянин-масон в ложе и дворянин в загородном имении «мог реализовывать свои представления об окружающей действительности и обнаружить свои вкусы и пристрастия». Культурное пространство масонского Ордена и усадьбы имело свои конкретные границы. И владельцы усадеб, и члены лож свое поведение подчиняли определенным образцам.

Под влиянием Орденов Западной Европы масонские ложи открывались в России преимущественно в Петербурге и Москве, реже в провинции. Масоны активно работали над самосовершенствованием личности, над вопросом ее нравственной природы. В масонстве очень важен преобладающий аллегоризм, затрагивавший все сферы жизнедеятельности: культ, поведение. Прочтение текстов, эмблемы и ритуалы.

B.C. Турчин пишет, что «масонство вросло в культуру и идеологию первой четверти XIX века, проявляясь в ней порой весьма разнообразно знаками своими, мыслями или настроениями. Однако эта «религия без религии» могла иметь в чем-то весьма значительное, и достаточно пагубное влияние в православной стране. Сама мысль толковать Священные тексты не ради них самих, а только как некое подспорье для проникновения в иные тайны. Могла восприниматься сугубо кощунственной...».

Эпохе правления Александра I был свойственен дух сомнения в обществе. Каждый общался с Богом как хотел, и способов было много. Это произошло вследствие возросшего индивидуализма и, конечно, гордыни. Либерализм привел к различным вероисповеданиям. Были и католики, и приверженцы англиканской церкви, и масоны, и православные.

Усадебная культура представляет синтез нескольких культур, образовавших некую модель усадебного бытия с определенными типологическими чертами. Раскрыть эту мысль можно, опираясь на нравоучительные трактаты А.Т. Болотова и применяя семиотический подход, в частности, опираясь на исследования Ю.М. Лотмана по «Истории и типологии русской культуры».

В России в сер. XVIII - пер. пол. XIX века были распространены трактаты западноевропейских и русских авторов, содержавшие возможные жизнестроительные теории. Одна из них получила определение как «философия сельской жизни». Эта философия характеризовала типичные признаки усадебной жизни. Усадебный быт, особая духовная и культурная атмосферы формировались по воле и вокруг личности владельца.

Труд А.Т. Болотова «Путеводитель к истинному человеческому счастью...» иллюстрировал один из вариантов возможной усадебной жизни. Изложенные им идеи были широко распространены среди общества конца XVIII в. Их появление было связано с проникновением в Россию идей Просвещения, развитием сентиментализма и предромантизма, вытеснявших господствующий классицизм.

Андрей Тимофеевич Болотов (1738 - 1833) - выдающийся писатель, яркий представитель эпохи Просвещения. Используемое в качестве источника его сочинение «Путеводитель к истинному человеческому счастью...» раскрывает тему человеческого благополучия. Эту работу он пишет в своей тульской усадьбе Дворянинове в 1772 г. Как отмечают исследователи наследия А.Т. Болотова, это произведение создано под влиянием немецких моралистов XVIII в., например, работ А.И. Гофмана «О спокойствии и удовольствии человеческом», поэмы «Сельская жизнь» К.-К. Гиршфельда и других.

В этой работе А. Болотов говорит о том, что благополучие человека составляют не материальные блага, а состояние его души: «<...> благополучие не в посторонних и наружных вещах, а во внутренности нашей души искано быть долженствует», «<...> духовное, а не вещественное добро от нас никогда отнято быть не может, и мы онаго никогда не лишимся, то всегда в душе нашей много кой-чего такого находиться будет, чем мы себя утешать и увеселять можем, и хотяб по необходимости и принуждены были терпеть какое нибудь прискорбие и неудовольствие, так можем себя успокоивать, направился мысль свою на помянутыя благороднейшия благия, которых мы не лишены и имеем. И как в случае имения в себе сих благ можем безсомненны быть о Божеской к себе милости... ».

А.Т. Болотов обращался к вопросам нравственности, проблемам добра и зла, проблеме самосовершенствования личности. Эти темы находились в центре внимания работ немецких моралистов, чьим поклонником он являлся.

Изучению философии Андрей Тимофеевич отводил решающее значение в духовном воспитании человека.

А.Т. Болотов создал свою «философию», которая соответствовала его характеру и жизненным целям. «Он искал душевного покоя и мирного созидания и не собирался приносить свою жизнь на алтарь какой бы то ни было доктрины; наоборот сама эта доктрина должна была служить ему. Он счел нужным, отдавая дань духу век, подкрепить рациональными резонами и облачить в философские одежды вековой уклад патриархального помещичьего быта, который с детства вошел в его кровь и плоть».

Трактовка поставленной проблемы с позиций семиотического подхода приводит к анализу усадебной культуры как текста, включающего связь с традицией, переплетение оппозиционных культур и творческой деятельности. Усадебный текст представляет цельную самостоятельную структуру, но не оторванную от контекста реального времени и его влияния.

Усадьба после «Манифеста о вольности дворянства» 1762 г. явилась местом, где дворянин «под защитой закона и обычая мог «жить как хочется, не так ...как велят», в полной мере полагая себя «целой единицей», по выражению Ж.Ж. Руссо».

М. Прокудин-Горский писал: «Блаженное и приятное уединение, неимеющее в себе пороков и вожделения к страстям заражающих сердце человеческое; а напротив того поселяющее умеренность причину спокойствия нашего: оно отгоняет все суетные мысли, которые творят в нас желания бесчисленных надобностей так, что человек никогда доволен не бывает, живучи в пространном городе, где единая только наружность является. Здесь же напротив все сходное с природою, земля одетая зеленью и изпещренная различными цветами показует взору наиприятнейший наряд свой».

Дворянство, получив право свободно выбирать место проживания, поступать на государственную службу или нигде не служить, рассматривало усадьбу как реальное место самореализации. «Здесь прямо человек имеет время войти в себя и самого себя исследовать, расположить время на воздыхание к Сотворившему его, и приникнет в молитвах ублажая его милосердие. Уделит часть дня на должность хозяинством его зовущую: есть время на посещение единых только истинных приятелей, которые великим временем получаются: когда же недостаток и в посещении таковых случится, чтение книг разговором мудрых именуется, приносит человеку не малое утешение в уединенной жизни».

Жизнь в усадьбе выступала в противовес жизни в городе. Вдали от города усадьба воспринималась местом независимым, аполитичным. «...Кончилась в сей день вся моя 14 лет продолжавшаяся военная служба и я, получив абшид, сделался свободным и вольным навсегда человеком» - радовался Андрей Болотов (тульский помещик).

Усадьба и город выступали как оппозиционные структуры, но категорически не исключавшие друг друга, а существовавшие параллельно. Скорее каждая из них несла свой смысл, позволяющий острее проявить положительные и отрицательные стороны жизни городского и сельского (усадебного) бытия.

О.Е. Евангулова в книге «Художественная «Вселенная» русской усадьбы» верно обозначила сущность восприятия этих двух типов поселений: город представлял нацию и государство, усадьба - «малую родину», родительский дом. Долг перед соотечественниками, понимание себя как гражданина, официального лица, имевшего определенные обязанности и обязательства, противостояли долгу перед семьей и крестьянами, пониманию себя как независимого человека.

Чередование жизни городской и сельской позволяло в какой-то степени ощутить полноту жизни. Оно являлось необходимой частью реальной жизни дворянина сер. XVIII - нач. XIX в. Иллюзорное спокойствие, иллюзорное понимание своей «свободы» и «независимости» ярко проявлялось именно в загородной усадьбе. Установка «сам себе хозяин», особо выраженный культ благодетеля были типичными характеристиками для владельца усадьбы.

Усадьба как текст полна противоречий. Приглядные и неприглядные стороны жизни дворян, причем весьма культурных и образованных, сплетались в один клубок. Нередко в окружении домашних человеческие слабости выливались в распущенность и самодурство. Такое поведение особенно отмечалось иностранцами. «Каждый дворянин - всемогущ. Он может быть ангелом или дьяволом! Шансов стать дьяволом гораздо больше, потому что тот, кто не развратился под влиянием неограниченной власти, действительно должен быть похож на ангела. Я рассматриваю каждого дворянина как железное звено массивной цепи, опутывающей это государство».

Усадьба воспринималась в контексте наиболее существенных традиционных бинарных позиций: усадьба - город, усадьба - Европа, усадьба - крестьянский мир.

Сер. XVIII - пер. пол. XIX в. - время, когда антитеза «свое» - «западное» в истории русской культуры играла значительную роль. «Если допетровская культура выработала сложный комплекс семиотической организации жизни в рамках средневекового миросозерцания, то, так называемая, «европеизация» сопровождалась широким вторжением новых знаковых систем, установлением символических отношений от табели о рангах до системы орденов, мундиров и бытового ритуала».

Феномен русской усадьбы формировался на традиционной почве как явление, испытывавшее на себе западное влияние.

Этот период был противоречивым и неоднородным по своим духовным установкам и ценностям. Это время, когда православная традиция в России подвергалась серьезному испытанию. По общему мнению век вольтерьянцев воспитал безбожников, особенно среди именитых и богатых дворян. В их шикарных библиотеках на полках находилась и литература эротического толка, и сочинения просветителей, и богословские труды. Многие принимали религию как часть традиционно устоявшегося обряда. Была характерна неуверенность в вере, увлечения различными вероучениями, масонством и т.д.

Такое духовное состояние общества сер. XVIII - пер. пол. XIX в. было характерно в целом для России и, в частности, для проживающих в усадьбе.

Дворянин дорожил своим родовым гнездом, вкладывал в его обустройство всю душу. Век XIX явился непростым испытанием для «усадебной души». На рубеже XVIII - XIX вв. усадебные комплексы больше перестраивались, чем возводились новые.

С середины XVIII в. для большинства русского дворянства хозяйственная деятельность и представления о личной независимости были едины, определяя «специфику бытового поведения носителей формирующегося типа культуры». Гирцель писал, что «благополучнейшие качества, просвещение, дарования, ученость и самая добродетель, становятся бесполезными и погибают купно с одаренным оными, коль скоро управление домашних дел его не учреждено по правилам благоразумный экономии». Философия «человека естественного» делала акцент на принципах жизнетворчества. В системе общественных отношений биография «сельского жителя» являлась как сознательно творимый текст, развитие которого происходило на грани типологического и индивидуального. «Ракурс восприятия действительности - эстетики усадебной повседневности - не только был задан; он должен был воспроизводиться и воспроизводился на уровне традиционных бытовых отношении.

«Философия сельской жизни» тесно переплетается с темой уединения. Свобода в уединении ощущается в тесной связи с природой. «Преклонение перед ней, восторг и восхищение красотой и божественной мудростью устройства натуры к концу XVIII в. - разросшаяся и укорененная традиция». Для «сельского философа» общение с природой приводит к пробуждению душевной чуткости, занятия садоводством обозначается как «практическое созерцание натуры».

Метафорическое понимание природы, истолкование ее как «Храма», восходило к ее аллегорическому пониманию в пору классицизма и сентиментализма. Чрезмерный аллегоризм был свойственен и масонству, о чем упоминалось выше. Важно подчеркнуть, что во времена XVIII -XIX вв. природа воспринималась как идеальный сад, наподобие Рая, сотворенного Богом. В русских усадьбах можно было встретить «райские яблочки», некое «древо Жизни». В оранжереях выращивались экзотические цветы и кустарники, пальмы. Согласно иконологическим словарям, например, акация символизировала бессмертие души, яблоневое дерево - грехопадение, кедр - красоту и благородство, жасмин - невинность и т.д. Интересно, что в усадебных парках не было осины. Согласно преданиям на ней повесился Иуда, отчего дерево вострепетало, что выразилось в дрожании листвы.

Душевное и физическое расслабление являлось неотъемлемой частью усадебной жизни и было доступно на любом уровне. Ореол душевного и физического благоденствия и безопасности окружал усадьбу.

Ю.М. Лотман писал, что «человек XVIII в. выбирал себе определенный тип поведения, упрощавший и возводивший к некоему идеалу его реальное, бытовое существование». Для дворянина второй пол. XVIII в. государственная служба, чин были мерилом благополучия и успеха в жизни. Служба являлась главным средством самореализации. В то же время среди дворянства появлялись люди, для которых «служение» включало и идею выражения основных движений души. В условиях усадебной жизни появилась возможность раскрыть свою собственную личность.

Таким образом, отход от православной веры, которая удовлетворяла духовные потребности и дворянина (и крестьянина) до эпохи Петра I, привел во второй пол. XVIII в. к увлечению в дворянской среде различными философско-религиозными течениями. Это явление было сродни «игре разума», поиску новых форм познания бытия.

Философия, как средство идентификации (например, личность А.Т. Болотова), органично влилась в усадебную культуру. При этом постепенно многоплановость философско-религиозных умозаключений стала преобладать в сознании русского просвещенного дворянина в вопросах, связанных с религией и нравственностью, ранее решаемых на уровне русской православной традиции. В последствии это повлияло на судьбу усадебной дворянской культуры.

«Философия сельской жизни», получившее свое воплощение и развитие в усадебной культуре, в ряду различных направлений общественной мысли занимала определенную нишу. Русская дворянская усадьба объединила в своих границах функции мировоззренческие, связанные с просветительской философией и функции духовные. Философский образ мира отразился в духовно-творческой деятельности владельца усадьбы.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Суфизм и ваххабизм: социокультурная несовместимость
Характер изменений в свадебном обряде русского дворянства под влиянием петровских преобразований XVIII в.
Бытование вещей в хозяйственной культуре человека
Особенности суфизма на Северном Кавказе
Вещь в системе темпорального слоя универсума
Вернуться к списку публикаций