2012-10-03 00:49:04
ГлавнаяКультурология — Типологические составляющие духовной жизни дворянской усадьбы



Типологические составляющие духовной жизни дворянской усадьбы


Праздник, приезд гостей, застолье занимали определенное место в досуге семьи. В первой половине XVIII века изменения в праздничных мероприятиях у помещика средней руки оставались неизменны, по старинке, за многочасовой обильной трапезой. «Все, что в настоящее время выражается вечерами, театрами, пикниками и прочим, в старину выражалось пирами<...> Желание поддержать о себе доброе мнение у людей. Побуждало каждого порядочного хозяина сделать пир и созвать к себе добрых знакомых».

Эволюция праздника была зафиксирована А.Т. Болотовым, ученым агрономом и писателем, небогатым тульским помещиком (родовое имение Дворяниново), издававшим журналы «Сельский житель» и «Экономический магазин». «Тогдашний праздник празднован был точно так, как праздновали праздник в деревнях наши старшие и предки: за обедами и за ужинами гуляли чарочки, рюмки и стаканы, а нередко гуляли они по рукам и в прочее время; старики наши вставали оттого из-за стола подгулявши, и они праздновали у нас дня с три и более. Мать моя любила гостей угощивать, и все гости во все сие время были веселы и довольны».

Побывав через несколько лет в псковской деревне, Болотов увидел иной праздник: с музыкой, танцами, народными пением, карточными играми.

Праздник в подмосковных богатых усадьбах-резиденциях аристократов, устраиваемый в честь прибытия высочайших особ, представлял грандиозное зрелище (время таких празднеств падает на 1770-1790-е гг.). К несчастью, нередко страсть к празднику оказывалась причиной разорения, утраты громадных состояний.

Светским увеселениям отводилось определенное место в жизни усадьбы. В усадебной культуре появился домашний театр, возникла традиция детских праздников и детского театра.

В Богородицке (Тульская губ.) в 1799 г., по инициативе управляющего имением А.Т. Болотова, возник один из первых детских театров. Болотов вспоминал, как его вдохновила на создание театра декламирующая молодежь, жившая в усадьбе. «Как им много раз случалось видеть театры, то, по обыкновению молодых людей, полюбили они сии зрелища и получили вкус в представлениях и, будучи между собою дружны, при частых между собою свиданиях декламировали нередко друг перед другом кое-какие затверженные ими из трагедий и других театральных сочинений монологи и речи, друг друга тем себя утешали...».

На рубеже XVIII - XIX в. обучение маленького дворянина включало занятия рисованием, музыкой, танцами, верховой езды. С появлением театра стало традицией выступать перед домашними и гостями с представлениями. Основной целью родителей и наставников по устраиванию домашних спектаклей была польза и развлечение. В то время, как из театров для взрослых исчезала демонстрация морали, образцов нравственного и безнравственного поведения, в детском театре - это являлось главным. Это было и своеобразной игровой формой в воспитательной программе.

«Дети, наравне, со взрослыми принимали участие в театральных представлениях, приуроченных к различным семейным праздникам. Так было, к примеру, в Яхонтове (Инсарского у. Пензенской губ.) Тучковых, Приютине (Шлиссельбургского у. Санкт-Петербургской губ.) Олениных и во множестве других усадеб».

Роль женщины-матери в детстве ребенка имела большое значение. В круг ее забот входила семья, хозяйство и, конечно, воспитание детей.

В петровское время духовные потребности женщины (преобладающего большинства) удовлетворялись как и прежде: церковь, церковный календарь, посты, молитвы. До эпохи Просвещения в России были все верующими. Это было нормой, на этом держалась нравственная и духовная традиция семьи.

«В 70-80-е годы XVIII века женщина становится читательницей. В значительной мере складывается это под влиянием двух людей: Николая Ивановича Новикова и Николая Михайловича Карамзина». Однако, романы считались опасными для нравственности. В семье с сильным патриархальным укладом запрещалось их обсуждать, а если и случалось, то в отсутствие молодых женщин, даже замужних.

«Воспитанная крепостной нянькой, выросшая в деревне или, по крайней мере, проводившая значительную часть года в поместье родителей, девушка усваивала определенные нормы выражения чувств и эмоционального поведения, принятые в народной среде. Этим нормам была свойственна известная сдержанность, в которой Пушкин усматривал не только народность, но и проявление самых высоких черт дворянской культуры».

Домашнее воспитание молодой дворянки несколько отличалось от воспитания мальчика. Девочка с самого детства - невеста. Жизнь ее определялась сначала родителями, потом мужем. Из рук крепостной нянюшки девочка переходила на воспитание к гувернанткам (француженкам, иногда англичанкам). Девушки изучали один-два иностранных языка: французский и немецкий. Знание английского языка свидетельствовало о более высоком уровне образования. Обязательно брали уроки танцев, обучались правилам хорошего тона, однако имели поверхностные знания по истории, географии, словесности. Безусловно, были исключения. Уровень обучения зависел не только от учителей, но и от состоятельности семьи, от ее духовной направленности, в первую очередь от цели матери. Так, Прасковья Александровна Вульф, воспитывая дочерей в своем имении в Псковской губернии, вырастила их превосходно литературно образованными, владеющими французским и английским языками.

Тип высоко духовного человека сложился под влиянием и домашнего образования, и устойчивой православной традиции, и русской литературы, и культуры эпохи.

Образ «уездной барышни» воплощала в себе героиня Пушкина - Татьяна. Ее личность многогранна: «она русская душою (сама не зная почему)», «по-русски плохо знала». В «Евгении Онегине» «мы встречаем не только «язык девических мечтаний», «доверчивость души невинной», «невинных лет предубежденья», но и рассказ о воспитании «уездной барышни» в «дворянском гнезде», где встречались две культуры: дворянская и народная:

«Ни дура англинской породы, / Ни своенравная мамзель, / В России по уставу моды / Необходимые досель, / Не стали портить Ольги милой, / Фадеевна рукою хилой / Ее качала колыбель, / Она же ей стлала постель, / Она ж за Ольгою ходила, / Бову рассказывала ей, / Чесала шелк ее кудрей, / Читать «Помилуй мя» учила, / Поутру наливала чай / И баловала невзначай.».

Начиная с Пушкина, усадьба стала местом, которое ассоциировалось с барышнями в кисейных платьях, ожидавших предвкушения любви. Литературный ореол усадебной любви сопровождался мотивом чтения книг в саду, литературными дискуссиями. Сад и семья - две неразрывных темы в усадебной жизни. Усадебная любовь мыслилась как неизменная, не приемлющая изменений в любящих, противящая течению времени. Именно поэтому первая усадебная любовь осталась навсегда в памяти идеализированной. Любовь должна была иметь свой приют, который находился в лоне усадебного пространства. Так, усадьба всегда ассоциировалась с местом, где просто любили. Бунин в рассказе «Последнее свидание» устами своего героя раскрывал существо дворянской любви, ушедшей эпохи: «Вера, мы, дворянское отродье, не умеем просто любить. Это отрава для нас <...> - Любовь прадедов, их портреты в овальных рамках с золотой бумажкой вокруг синей... Образ Гурия, Симона и Авива, покровителей наших, покровителей наших древних семей... Кому, как не нам с тобой, назначалось все это?».

Родовое поместье неразрывно было связано с самосознанием потомственного русского дворянина. Служба Государю - долг дворянства, как «высшего сословия, коему одному только предоставлено было владеть населенными именьями, людьми».

Усадьба - особый мир, где семья являлась хранителем и консерватором многих традиций на протяжении жизни нескольких поколений. Дух преемственности очень силен, и он предполагал соблюдение определенного круга обязанностей. «Исполнились мои желания: возвратился я в дом отцов моих, к жизни новой, единственной оставшейся мне на выбор после испытанных. Не привлекательная она, не заманивает она наше воображение ни разнообразием. Один постоянный труд может сделать ее сносною, может укротить не вовсе еще потухшие страсти - честолюбие и жажду наслаждений. Испытаем ее!», так думал Алексей Вульф, близкий знакомый Пушкина. Подобный взгляд был типичен для поместного дворянина первой половины XIX века. В дневниковых записях Вульфа переплетались библейская притча о блудном сыне и идея вольтеровского Кандида о необходимости «возделывать свой сад». Это очень важный момент в содержании духа усадьбы, в возможности реализации творческого потенциала человека на материале усадебного микромира. Усадебный стиль жизни определял устойчивость модели.

Вернемся к воспитанию детей в усадьбе. Для мальчика-дворянина с ранних лет задавалась и прививалась установка на военную службу. Например, игра в солдатики была очень популярной и поощряемой взрослыми. К обучению мальчика подходили со всей ответственностью - ему служить.

В среде среднепоместного дворянина, мальчики, как правило, до достижения ими 16-летнего возраста, проживали и обучались в поместье. Еще до рождения ребенка его записывали в один из полков. В случае рождения девочки указывалось, что оный солдат умер.

Нельзя обойти молчанием ту сторону семейной жизни, которая была связана с крепостничеством. Жизнь барина включала псовую охоту, верховую езду, карточные игры, гарем наложниц, шутов с шутихами. Хозяин - это зачастую деспот, тиран, самодур по отношению к крепостным, к женщинам. Усадебная культура вмещала в себе европейскую утонченность и азиатский деспотизм.

Выше говорилось о роли театра в усадебной культуре взрослых и детей. Многие образованные дворяне относились к спектаклям с большой серьезностью, как сильному средству «для воспитания в молодежи благородных чувств». Устройство домашнего детского театра служило не забавой для хозяина, а пользой для детей. Однако для среды поместных дворян это было скорее редкостью. Они, как и в прежние времена, руководствовались тем, что «на все лучшее в доме - на удобную комнату, на более спокойное место в экипаже. На более вкусный кусок - могли претендовать лишь сильнейшие, то есть родители и старшие. Дети были такими же бесправными существами, как и крепостные. Отношения родителей к детям были определены довольно точно: они подходили к ручке родителей поутру, когда те здоровались с ними, благодарили за обед и ужин и прощались с ними перед сном. Задача каждой гувернантки прежде всего заключалась в таком присмотре за детьми, чтобы те, как можно меньше докучали родителям.<...> Детей, точно, так же, как и крепостных, наказывали за каждый проступок: давали подзатыльника, драли за волосы, за уши, толкали, колотили, стегали плеткой, секли розгами и драли беспощадно». Это лишь очередное подтверждение сочетания в нашей культуре, в частности, в организации отношений в семейной жизни двух противоположных начал, бинарных структур: невежество - образованность, патриархальность - просвещение и т.д. Возможно, поэтому одной из причин возникновения домашнего детского театра стала возлагаемая на него миссия воспитания, включавшая и назидательные, и просветительские задачи. Нередко, учителями детей помещиков в музыке, танцах, декламациях становились актеры крепостных театров.

С современных нам позиций отношение к детям в дворянской семье кажется очень строгим, даже жестоким. Эту строгость нельзя воспринимать как недостаток любви. Высокий уровень требовательности к дворянскому ребенку определялся тем, что воспитание безукоснительно основывалось на норму, закрепленную в традиции, в дворянском кодексе чести, в правилах хорошего тона.

Усадьба являлась средоточием традиций повседневного существования, которые всесторонне характеризовали ее хозяев, роль «дворянского гнезда» в культуре провинции. Однако, условия бытования каждого «дворянского гнезда» и его возможности в социокультурной сфере диктовались экономической базой.

Особое место занимала семейная переписка (конец XVIII- первая половина XIX в.). Культура эпистолярного жанра, к сожалению, ушедшая и забытая сегодня, являлась важной составной частью духовной основы семьи.

Уважению к памяти: семьи, рода учились с детства. Многие вели дневники, писали воспоминания. Все бережно хранили семейную переписку, передавали из поколения в поколение семейные реликвии и драгоценности. Семейные вещи несли отпечаток прошлого, несли связь времен.

Интересны воспоминания Е.А. Сабанеевой о семье своей тетушки Марии Петровны Леонтьевой, которые ярко характеризовали дух семьи. Будучи женщиной образованной, просвещенной, она укрепляла в семье простые патриархальные черты.

«Трудно себе представить, как жили Леонтьевы в 1820-х гг. в их калужском имении Корытне. Несомненно, что они не сходились с соседями; на них был особый отпечаток мирной жизни и душевного спокойствия. Они тоже неусыпно трудились в кругу их домашнего обихода и их дом был точно улей, в котором работа кипела с раннего утра. Марья Петровна была отличная хозяйка, хотя она, правда, не вносила по этому предмету той щепетильной возни в смысле проверки провизии и т.д., столь излюбленной барынями, но у нее в доме шло все ровно, точно в такт. Ни у кого не пекли такого вкусного домашнего печенья к чаю, как у нее, что за вкусные булочки и заварные крендельки, и как нарядно и опрятно лежали эти булочки и крендельки на большом подносе, когда экономка Наталья, с ее степенным лицом, ставила этот поднос в столовой на стол каждое утро перед барыней, которая всегда сама разливала чай. Семья собиралась вокруг этого, и было столько гармонии и патриархальной простоты в этом доме. Детей у Леонтьевых было очень много, и их воспитание составляло цель жизни их родителей.

Как свободна была тетушка Марья Петровна от увлечений французскими и чужеземными вообще гувернерами и гувернантками для своих детей! Как осторожно выбирала воспитателей. Правда, что владея тремя иностранными языками, она часто сама занималась уроками со своими детьми. Я знаю, что одна гувернантка, жившая в их доме, говорила, что у них она отвыкла справляться со словарями, потому что хозяйка дома была сама живой лексикон».

Самовар на столе, большая семья вокруг, цветы под окнами, сад, речка - какие теплые воспоминания носили в сердце обитатели «дворянского гнезда». Впрочем, старый усадебный дом мог выступать не только местом памяти семьи, но и ее гибели. Многим ли удавалось сохранить портреты членов семьи, семейную переписку, родовые акты, родовые поместья?

Итак, категории семьи и рода определяют структуру усадебной модели, воплощенной в материально-пластической и духовной сферах. Семья характеризуется устойчивой связью между поколениями, традициями. Образно семья может быть представлена на плоскости в центре круга, ограниченного стенами дома.

Семья, воспитание, образование определяли путь последующего духовного и жизненного «служения». В дворянском быту установка на службу в армии или гвардии задавалась с рождения, являясь неприкосновенной частью биографии дворянина. Возвращение в родовое гнездо с получением офицерского звания было общей тенденцией среди социальных установок того времени.

Религиозность дворянской семьи особенно раскрывалась в усадебной жизни, охватывавшей и народную культуру. Церковный праздник способствовал сближению и единению всех проживавших в усадьбе. Религиозные даты воздействовали на умонастроения в семье, влияли на ход праздничных дел.

При твердом духовном начале, связанном с народной культурой и православием, светская сторона жизни доминировала. Большое внимание уделялось образованию, ориентированному на западноевропейские образцы посредством приглашения гувернеров, постановок нравоучительных спектаклей (возникновение детских домашних театров в усадьбе) и так далее.

Семья - это знаковый символ усадьбы. Представления о семейном счастье связывались с образом дома, родового гнезда, идеальной жизнью в усадьбе на лоне родной природы.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Культурный стереотип как способ освоения действительности
Бытование вещей в хозяйственной культуре человека
Эволюция массового сознания в русской культуре 17-19 веков
Древнерусская эстетическая мысль: византийское и самобытное
Вещь как универсальная категория
Вернуться к списку публикаций