2012-08-19 17:19:24
ГлавнаяКультурология — Вещь в системе темпорального слоя универсума



Вещь в системе темпорального слоя универсума


Эта мысль в дальнейшем получает свое развитие в античной философии периода поздней классики, в работах Аристотеля. Его концепция вещи выражена в четырех принципах: каждая вещь есть материя, каждая вещь есть «эйдос», каждая вещь выявляет свое причинное происхождение и свое целевое назначение. Он отмечал: «Естественно возникновение того, что возникает от природы; то, из чего нечто возникает, - это, как мы говорим, материя; то вследствие чего оно возникает, - это нечто сущее от природы, а чем оно становится - это человек, растение или еще что-то подобное им, что мы скорее всего обозначаем как сущности. А все, что возникает - естественным ли путем или через искусство, - имеет материю, ибо каждое возникающее может быть и не быть, а эта возможность и есть у каждой вещи материя... через искусство возникает то, форма чего находится в душе (формой я называю суть бытия каждой вещи и ее первую сущность)». Душа есть первая сущность, тело - материя, а человек или живое существо - соединение той и другой как общее, - писал философ.

В философской системе Аристотеля совокупность вещей представляет подобие лестницы, на которой каждая вещь, будучи формой для низшей вещи, является материей по отношению к высшей и заканчивается этот ряд чистой формой, исключающей все материальное, божеством.

Софисты, доказывавшие несостоятельность всей бывшей до них натурфилософии, провозглашали: «Человек есть мера всех вещей». Подобное утверждение вовсе не было субъективизмом, а лишь необходимостью рассматривать чувственно материальный космос не просто как интуитивно данный объект, но и как субъективную человеческую данность, без всякого, даже малейшего, нарушения объективности самого космоса, что стало разрабатываться уже позднее, в философских учениях периода эллинизма.

При характеристике эллинистического субъективизма А.Ф. Лосев пользовался термином «иррелевантность», указывающим на такой смысл вещи, который нейтрален к ее реальному существованию (невещественный смысл всякой вещи): «...иррелевантность вещи есть совокупность всех ее смысловых моментов, всех невещественно-значащих и в бытийном смысле совершенно нейтральных смысловых моментов вещи». А.Ф. Лосев подчеркивал: «Обывательское сознание всегда думает, что вещи либо существуют, либо не существуют. На самом же деле вещи настолько непрерывно текут, что иной раз становится трудным даже просто замечать их раздельное существование. Несомненно, существует такая значимость вещи, которая выше и дальше самой вещи и о которой совершенно нельзя сказать, существует она или не существует. Вещь имеет значение, и потому такое значение вещественно. Но вещественно оно по своему содержанию, а не принципиально».

В философский школах раннего эллинизма - стоицизме, эпикуреизме и скептицизме возникают особые формы отношения человека к вещам, его окружающим.

Стоики исходили из человеческо-смысловой иррелевантности, когда образцом и принципом всякой иррелевантности считалось смысловое значение слова в отличие от его физической оболочки, психического содержания и коммуникативной направленности. Эта человечески-словесная иррелевантность создавала в чувственно-материальном космосе провиденциально-фаталистическую сферу всеобщего, символически выраженного и иерархически построенного организма, живого, всегда творческого, но направляемого надчеловеческой судьбой. Иррелевантность стала трактоваться как символ вещи и всех вещей, как символ всего космоса. По мнению А.Ф. Лосева, эпикурейское учение об абсолютной свободе удовольствия и о его независимости от каких-либо обстоятельств жизни тоже есть не что иное, как субъективно-абсолютизированный принцип иррелевантности.

Скептики не останавливались на каком-то одном специальном типе иррелевантности, но признавали ее решительно во всем, признавали ее в предельной обобщенности. Наглядным примером того, как идея вещи, находясь в самой вещи, не есть она сама, является организм.

Взаимодействие души и материи (вещи) отразил в своих работах Плотин, обобщивший и развивший учение Платона. В «Космогонии» он приходит к выводу, что повелевает материальными вещами Душа, обладающая мощью Подлинного Существа. Она же определяет их качество, и эти материальные вещи не могут противостоять ее воле. В мире, созданном Душой, любая вещь, любой человек занимает положенное место, служит определенной цели, поэтому каждая вещь без всякого усилия и борьбы становится тем, чем она должна быть. «Душа может производить только те вещи, которые отражают ее способности; огонь является источником тепла; существует и источник холода; душа действует двояко: внутри себя и из себя, в направлении своего нового творения».

Греческое «texon» (искусство, мастерство) означало человеческую деятельность, преобразующую материальный мир, изменяющую форму природной предметности. А когда человек стал воспринимать себя как творца себя самого, как плод преобразования богоданного или природного материала, «тэхне», то есть ремесло, вытесняется культурой в современном ее понимании.

В период Средневековья происходит процесс обмирщения в традиционных культурах, но сохраняется сакральная концепция среды человека, возникает новый взгляд на предмет и роль вещи в жизни человека, а на смену синтезу приходит стиль (истоки вышеназванных тенденций - в античной Греции и Риме). Для этой эпохи так же свойственен антропоцентризм среды обитания - несмотря на кажущийся аскетизм интерьера, средневековый человек умел ценить удобство и красоту бытовых вещей. Уровень развития культуры в этот период определяется количеством ремесел.

Эпоха Ренессанса, которая часто представляется как яркий мир чувств и страстей, художественные истоки брала, как известно, из культуры античности, однако интерпретировала наследие иначе: через гедонистические тенденции и индивидуализм, воплощенные в предметном мире. Человек пытается реализовать себя уже не в Боге, а в самом себе, стать универсальной и самодостаточной личностью. Образцами подобных личностей являлись Леонардо да Винчи, Микеланджело Буонаротти, соединившие в себе таланты живописца, инженера, изобретателя, поэта.

Отношение человека к вещной среде в то время можно охарактеризовать полярными позициями. С одной стороны, аскетизм - осуждение роскоши как признака отягощения плоти, развитие представлений о том, что вещи мешают человеку в его стремлении к божественному, о необходимости в отказе от всего материального, суетного. С другой - любовь и интерес к вещному миру, что выразилось в расцвете ремесел, в многочисленных образцах высочайших достижений мастерства в изготовлении вещей, и, прежде всего, в церковной утвари.

Средневековье обогатило материальный мир столь же полно, как и античность, но оно выделило сакральный тип вещей в особую зону, запретную для размышления и интерпретации человеком. При этом происходит объединение в рамках данной эпохи вещевого мира клира и народа, конфессионального и профессионального отношения к вещи, оказавшейся своего рода индикатором культурной социодинамики.

В трудах средневекового философа Б. Спинозы, пронизанных общефилософскими проблемами общества и государства, представлен взгляд философа на характер взаимосвязи природного и культурного. Высказывание философа о том, что «все предметы природы, хотя и в различных степенях, одушевлены» отражает его гилозоистический взгляд на природу.

Природа - субстанция, являющаяся первоосновой всего, в том числе и человека. Б. Спиноза отмечает: «Природа всегда и везде остается одной и той же; ее сила и могущество действия, то есть законы и правила природы, по которым все происходит и изменяется из одних форм в другие, везде и всегда одни и те же, а, следовательно, и способ познания природы вещей, каковы бы они ни были, должен быть один и тот же, а именно - это должно быть познанием из универсальных законов и правил природы».В то же время, человеку свойственно то, что философ не смог обозначить в рамках свой теории. В частности, стремясь к естественному объяснению всех явлений природы, Б. Спиноза и человеческое мышление считает естественным свойством, проявлением атрибута мышления бесконечной субстанции - природы. Однако вопрос происхождения сознания человека из субстанции как первопричины остается у философа нераскрытым.

Б. Спиноза считал, что законы человеческого сознания (разума) те же, что и законы природы. В то же время в его трудах прослеживается влияние механистического подхода, характерного для философии его предшественника Р. Декарта. Рассматривая человеческую душу, действующую в качестве рассудка по определенным и твердым законам, Б. Спиноза называет ее «как бы неким духовным автоматом».

Философ отмечает, что «природе разума свойственно рассматривать вещи не как случайные, но как необходимые». Субстанция (Бог, Природа) выражаются в единичных вещах, которые, в свою очередь, подразделяются на свободные и необходимые. «Свободной называется такая вещь, которая существует по одной только необходимости своей собственной природы и определяется к действию только сама собой. Необходимой же или, лучше сказать, принужденной называется такая, которая чем-либо иным определяется к существованию и действию по известному и определенному образу».

В подобном разделении вещей намечено разделение феноменов окружающего мира на природные и культурные. Существование явлений природы (свободных вещей), в отличие от предметов культуры - артефактов (необходимых вещей), не определяется действиями человека, в то время как последние возникают и существуют лишь в рамках культуры. И сам человек как часть природного мира является «свободной вещью», а под воздействием культуры он обретает новые черты, отличающие его от остального природного мира, становясь, как «культурный человек», «принужденной вещью».

Артефакты вне человеческой культуры мертвы, однако в ее рамках они «оживают». Символический, витальный, экзистенциальный смыслы вещи, приписываемые ей человеком, делают ее существование в рамках культуры «реальным», «живым».

В идеях Б. Спинозы существование как и свободных, так и необходимых вещей определяется едиными законами. С одной стороны, философ стремился рассматривать все явления окружающего мира как часть общей системы, с другой, в его философии прослеживается разделение на природное и культурное начала.

В отличие от распространенной в его время точки зрения на окружающий мир с позиции целесообразности и блага для человека, философ отмечал, что «природа существует не ради какой-либо цели, так и действует не ради какой либо цели». Он писал: «Обыкновенно называют совершенными или несовершенными вещи естественные, то есть те, которые не были произведены человеческой рукой; люди имеют ведь обыкновение образовывать общие идеи как для искусственных вещей, так и для естественных, эти идеи считают как бы образцами вещей и уверены, что природа (которая, по их мнению, ничего не производит иначе, как ради какой-либо цели) созерцает их и ставит себе в качестве образцов». Представления человека о совершенстве или несовершенстве вещей применимы лишь к искусственным вещам, созданным человеком, в то время как естественные (природные, «свободные» вещи) существуют только «по необходимости собственной природы».

Понятие «вещи» у Спинозы, общее как для определения человека, так для явлений природы и результатов человеческой деятельности (предметов культуры), позволяет рассматривать человека в неразрывной связи с природой и культурой. В частности, определение сущности вещи, данное им в седьмой теореме третьей части «Этики», посвященной природе аффектов, - «стремление вещи пребывать в своем существовании есть не что иное, как действительная (актуальная) сущность самой вещи» - может быть применимо как к человеку, так и к любому явлению природы и культуры.

Исследуя вопросы этики, Б. Спиноза стремился определить место человека как в природе, так и в обществе и государстве. Законы взаимосвязи явлений окружающего мира описаны им, например, в двадцать девятой и тридцать первой теоремах «Этики»: «Никакая единичная вещь, природа которой совершенно отлична от нашей, не может нашей способности к действию ни благоприятствовать, ни препятствовать, и вообще никакая вещь не может быть для нас хорошей или дурной, если она не имеет с нами чего-то общего»; «Поскольку какая-либо вещь сходна с нашей природой, постольку она необходимо хороша».

Особенно ярко проявляется взаимосвязь вещественного окружения и эмоционального мира отдельного человека в художественных стилях, влияющих на эстетические идеалы эпохи, на формирование ее культурных приоритетов.

На рубеже XVI-XVII веков, периоде, ознаменовавшемся вереницей величайших событий научных открытий, произошел слом привычных представлений о мироздании, смена мировоззрений, что вызвало и пересмотр эстетических идеалов. Идея вещи как важного носителя смысла нашла свое отражение в интерьере эпохи, для которого была характерна «сложность», пышность и торжественность. Театральное начало и драматические оттенки предметного мира отражали глобальность перемен в сознании человека. Многочисленные зеркала создавали эффект углубления пространства, единения архитектуры и природы. Мебель стала величественной, внушительной по объему, разнообразной.

Эпоха стиля рококо - «век мелочей прелестных и воздушных» - воплотила в своих интерьерах господство декоративного начала над целесообразностью, камерности над торжественностью. В вещи воплощены новые понятия о нравственности, новые идеалы: значимым становится частный мир человека. Важнейшим стало создание комфортабельности, изящества, некоторой интимности интерьера. Мебель становится все более изящной, миниатюрной, расставляется произвольно, асимметрично - все создает атмосферу для непринужденных бесед. Не случайно в обиходе появляется понятие «комод» - от. франц. «commode» - удобный. Беседовать стало модно сидя или лежа - появились свободно передвигаемые, изящные кушетки-канапе, небольшие кресла, легкие стулья. Кресла стали чрезвычайно разнообразны: кресло-«бержер», кресло-«маркиза», кресло-«дюшес» («герцогиня»), «дюшес-бризе» («разбитая герцогиня»), «султанша», кресла-шезлонги. Центром комнаты стал камин с модными «bagatelle» - безделушками. Вещи становятся миниатюрными, подчеркнуто хрупкими, непрактичными, их главная функция заключается в их в декоративности: в маленькие, тонкостенные вазы сложно поставить цветы, изящные письменные принадлежности прежде всего украшают стол, а не служат своей основной цели.

Стиль ампир привнес разнообразие среди осветительных приборов: люстр, бра, стольников, жирандолей, подсвечников, канделябров, торшеров и мягкой мебели - все для удобства чтения и письма. Вещь становится прежде всего элементом, частью ансамбля. Ансамблевость мышления, присущая этому времени, сделала модным экспонирование сервизов, коллекционирование.

Бидермеер, как и ампир, отразил вкусовые устремления нового социального класса - буржуазии. Практицизм, тяга к простоте и естественности его представителей воплотились в простой и удобной мебели, в выявлении практических свойств материалов. Некоторая сентиментальность и затейливость нашла свое отражение в обивке «в цветочек», многочисленных памятных сувенирах и бережно хранимых семейных реликвиях. Частный интерьер был ориентирован на конкретного человека, желающего жить удобно и комфортабельно, сохранить в городской жизни с ее омнибусами и многолюдьем покой и умиротворение, что нашло выражение в бытовой вещи.

В эпоху Просвещения становится ясно, что каждое общество имеет свое представление о реальности, мире, природе, самом себе, что исторический опыт людей отражается не только в языке, искусстве, нравах, но и в предметах обихода, в вещах, воплощающих истинное в сделанном.

Своеобразный итог пройденному Европой в XVIII веке пути подъема - философия И. Канта, включающая в себя и вопросы, поднимаемые в данной работе.

Основу философии И. Канта составляет учение о феноменах (явлениях, «вещах для нас») и о ноуменах (вещах, как они существуют сами по себе - «вещах в себе»). «Когда мы называем известные предметы, как явления, чувственными сущностями (Phaenomena), и, следовательно, отличаем способ нашего наглядного представления о них от их свойств самих по себе, то уже в самом нашем понятии чувственной сущности заключается указание на то, что мы противополагаем этому чувственному бытию или те же самые объекты в их свойствах самих по себе, хотя бы мы этих свойств и не представляли наглядно, или другие возможные вещи, вовсе не служащие объектом наших чувств, и мы рассматриваем их, как предметы, мыслимые исключительно рассудком, вследствие чего называем их умопостигаемыми сущностями (Noumena)».



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Культурно-антропологические особенности потребления вещей
Суфизм как составная часть арабо-мусульманской культуры
Искусство лакового промысла Федоскино в историко-культурологическом восприятии (вторая половина XVIII - XX вв.)
Современный кризис нравственных ценностей в России
Стиль музыки и стиль культуры
Вернуться к списку публикаций