2012-08-19 17:13:44
ГлавнаяКультурология — Вещь как язык искусства



Вещь как язык искусства


Среди основных модальностей вещи - материальной (сотворенной), функциональной (творящей), семантической (воздействующей) — именно последняя привлекает внимание исследователей за счет ее способности к духовному обогащению человека путем художественной репродукции, рефлексивного измерения, метафоризации.

Еще с античных времен известен спор о вещах и их образах. Платон советовал гнать художников из идеального Государства, поскольку художник, мастерящий свой мимесис, лишь подражает убогому подражанию. Аристотель был с этим не согласен. Искусство, утверждал он, только отчасти отражает, отчасти оно преображает.

Эти две точки зрения переходили из эпохи в эпоху, меняя свои названия. «Линия Платона» и «линия Аристотеля» превратились в «линию Зенона» и «линию Эпикура», потом в реализм и идеализм, в «ленинскую теорию отражения» и символистскую концепцию искусства.

Реализм и символизм по-разному интерпретируют вещь в контексте художественной идеи. Особенно это заметно в живописи, которую иногда определяют как искусство говорить, демонстрируя вещи. Литература, декоративно-прикладное искусство, дизайн, сценическое искусство подчиняют вещь природе своих выразительных возможностей.

Ралф Уолдо Эмерсон (1803-1882) полагал, что в художественном произведении важно изобразить не внешнее сходство с предметами и событиями, а их внутренний смысл, передать в вещи особенности культуры, политики, морали своего народа, дух эпохи. «Ценность искусства заключается в том, что оно выделяет один предмет из хаотического множества, изолирует его. Пока из последовательности вещей не выделена одна вещь, возможны созерцание, наслаждение, но не мысль.

<...> Дитя в колыбели вкушает блаженство, но обретает ли оно характер и практический навык - это зависит от того, сумеет ли дитя день ото дня все увереннее выделять одну вещь из потока вещей и лишь ей посвящать внимание. Любовь, да и любая страсть, обладает способностью концентрировать все вокруг какого-то одного предмета».

Сюжеты «перехожих повестей» (этим термином великий русский филолог Ф.И. Буслаев обозначил явление аналогий многих повествований в мировом фольклоре и литературе) переходят от народа к народу, из одного века в другой, и в каждой этнической среде они получают свою национальную окраску. В этом явлении Ф.И. Буслаев, однако, видел какую-то закономерность сходства, не основанную на заимствовании, а состоящую «в одинаковых началах быта и культуры, в одинаковых способах жить и чувствовать, мечтать и допытываться и выражать свои жизненные интересы в слове и деле».

Сказочные сюжеты, как и другие образцы устного народного творчества, в той или иной мере отражают уклад, устои, нравы и принципы поведения, принятые в народной культуре: выражают отношение к запрету, отношение к своему и чужому, показывают, как следует и как не следует себя вести и т.д.

В ходе развития художественного сюжета решаются воспитательные, образовательные задачи. В легкой и увлекательной форме ребенок знакомится с традициями и правилами поведения с окружающим миром (людьми, животными, природой). Например, магическая оснащенность сказочного героя - не случайность, она заслужена им. Таким образом, высокие моральные качества героя органически входят в логику и построение повествования.

В.Я. Пропп разделил типы персонажей сказок на две группы: герой - искатель и герой-даритель. Вещь возникает между ними, с ее помощью, через нее даритель передает силу (она придает могущество и/или сверхъестественные силы). Одна и та же вещь может служить вознаграждением положительному герою и погубить отрицательного героя (что хорошо одному, плохо другому - например, когда отрицательный (ложный) герой выбирает орудие не по себе, присваивает чужое). Вещь может служить вознаграждением или карой: необычайно легкая и удобная для хозяина, обувь может стать неподъемной тяжестью на ногах незаконно присвоившего ее человека.

Через отношение к окружающим, к природе, к вещам проявляются внутренние качества героев. В «женских сказках» проводится испытание хозяйственных способностей, столь важных в крестьянском быту. Положительные качества героини - домовитость, трудолюбие, выдержанность, выносливость, терпение, скромность, готовность помочь противопоставляются свойствам антигероини, которая обычно нерадива, ленива, глупа и несдержанна, проявляет нетерпение, заносчивость, себялюбие, эгоизм. Женскому идеалу соответствует идеал мужского героя с присущими ему благочестием, любовью к родителям, вниманием, добротой, бескорыстием. Бескорыстие - умение понимать состояние и страдание другого существа - выражается в способности к состраданию к угнетенным и слабым, требующим помощи; в готовности поделиться последним или отдать заработанное. Бескорыстное поведение героя может привести его к желанной цели быстрее, чем, например, проявленная им хитрость.

Задача, поставленная перед героем сказки, часто решается без всякого усилия с его стороны - лишь благодаря тому, что в его руки попадает волшебное средство (предмет) или волшебный помощник (человек, живое существо, живой дух, животное).

Волшебные вещи и волшебных помощников героев сказок сложно разделить функционально. В.Я. Пропп в работе «Исторические корни волшебной сказки» приравнивал волшебные вещи и волшебного помощника, например, коня и палицу: «Между ними существует теснейшее родство. ... Помощники, живые существа и волшебные предметы, принципиально функционируют совершенно одинаково», - отмечая при этом, что даже факт существования специфических помощников и специфических предметов, которые не могут быть взаимозаменяемы, не нарушает принципа их морфологического родства.

Число волшебных предметов в сказке так велико, что описательное рассмотрение их не приведет ни к каким результатам - нет, кажется, такого предмета, который не мог бы фигурировать как предмет волшебный.

Принцип, предложенный В.Я. Проппом при анализе вещного мира сказок, предполагает изучение предметов не по их группам и не по функциям, а по общности их происхождения. Исследователь выделил шесть основных групп: предметы животного происхождения; растительного происхождения; предметы, в основе которых лежат орудия; предметы многообразного состава, которым приписываются или самостоятельные, или персонифицированные силы; и, наконец, предметы, связанные с культом мертвых. Обоснование представлений о волшебных свойствах предметов, принадлежащих первой группе (предметы животного происхождения) базируется на представлениях о первобытном мышлении. Принято считать, что в давние времена существовала религиозно-магическая функция сказок, которые должны было воздействовать в желательном направлении на лесных духов.

Если несоответствие между помощником и его функцией, неприкрепленность функции к отдельным животным или предметам, создающие впечатление фантастики, не просто прием поэтического творчества, а также исторически обосновано в первобытном мышлении, то становится понятным, почему между животным - помощником (субъектом помощи) и животным, на которое охотятся (объект помощи), не обязательно существует связь, и любое животное и любой предмет в сказке могут служить помощником.

Талисманы и амулеты, в основе своей связанные с животными, - прообраз «волшебных даров», среди которых особый класс представляют всякого рода мешки, сумки, кошельки, коробочки и так далее (из них появляются духи- помощники). Предметы, из которых появляются духи, могут быть не только животного происхождения - например, оружие или предметы быта.

Для ряда предметов В.Я. Пропп показывал их происхождение из орудий, также основываясь на представлениях о первобытном мышлении. Например, представление, что главную роль в охоте играет не орудие (стрелы, сети, силки, ловушки), а магическая сила, умение привлечь животное. Если животное убивалось, то это происходило не потому, что стрелок был ловок или стрела была хороша; а оттого, что охотник знал заклинание, подводящее зверя под его стрелу, потому что он имел над ним магическую власть в виде какой-либо вещи (например, мешочка с волосками) - то есть функция орудия испытывается пока как нечто вторичное. По мере совершенствования орудий, магическая сила, приписываемая сначала животному-помощнику через какую-нибудь часть его (когти, перо, волос), переносится теперь на предмет. Человек в меньшей степени замечает свое усилие и в большей - работу орудия.

Чтобы вещь обрела необходимую силу, с ней надо произвести ритуальные действия. «Старины» (так называемые типические места, клише, переходящие из одного сюжета в другой) также часто описывают подобные действия с вещами - например, подготовка снаряжения или седлание богатырем своего коня.

Таким образом, орудие работает не в силу прилагаемых усилий (чем совершеннее орудие, тем меньше усилия), а в силу присущих ему волшебных свойств. Получается представление об орудии, работающем без человека, за человека. Второе, более позднее представление в истории волшебных предметов - обожествление орудий, причиной которого становятся функции последних.

Вышеприведенные примеры показывают, как некогда понимали предметы, вещи и в особенности орудия - в них было олицетворение силы. Но сила является абстрактным понятием, и представление ее невидимым существом есть дальнейший шаг на пути к созданию понятия силы, то есть к потере образа и к замене его понятием. Так создается восприятие колец и других предметов, из которых можно вызвать духа. Здесь мы видим уже более высокую ступень, чем просто поклонение орудию. Сила отделена от предмета и вновь прикреплена уже к любому предмету, внешне не представляющему никаких признаков этой силы. Это и есть «волшебный предмет» (к ним относятся фетиши, амулеты, талисманы).

Практически нет такого предмета, который при известных обстоятельствах не смог бы играть роль волшебного. Это и орудия, и разное оружие, и средства передвижения (лодочки, коляски), и музыкальные инструменты (дудочки, скрипки), и одежда (рубашки, шапки, сапоги, пояса), и украшения (колечки), и предметы домашнего обихода (огниво, веник, ковер, скатерть) и т.д. Эта особенность сказки, а именно функционирование предмета как живого существа, наряду с другими ее особенностями, определяет собой характер ее фантастичности.

Один из типичных сказочных конструктивных мотивов - добывание редкой, необычной вещи (диковинки). Для этого герою необходимо проявить смекалку (хитрость), например, отгадать загадку.

Загадки, как и сказки, отражают старинные идеалы русского крестьянина. А.Н. Афанасьев писал о том, что в загадках народ запечатлел «свои старинные воззрения на мир». Процесс забвения первоначальных картин и ведет к образованию мифов, поэтому Афанасьев опирался на загадки как на наиболее типичный случай метафоричности. На метафорах же основаны приметы, гадания, заговоры, обрядовые песни, духовные стихи и, наконец, сказки.

За века существования загадок в народном быту сменилось несколько экономических укладов жизни, и каждый из них оставлял свой след в загадках.

Д.Н. Садовников выделил «главнейшие» исторические пласты, легшие на древний состав народных загадок: «Древнейшие, каковы загадки о небесных светилах и явлениях природы, носят на себе ясные следы охотничьего и пастушеского быта, когда дикарь-человек почти не знал вещей и обстановки, весь зависел от природы той местности, на которой ловил зверей и пас стада. Следующее наслоение представляют загадки быта оседлого, земледельческого. Теплое жилье, хозяйство и орудия земледелия, большее общение с подобными себе вызвало новый ряд иносказательных представлений, определений одного предмета другим по какому-нибудь сходному признаку. Христианство и грамота отложили одно из последних наслоений; творчество детей внесло также свою дань».

Круг загадок «заметно расширялся по мере того, как увеличивался кругозор самого народа. Накопление чувственных и умственных впечатлений отражалось в непрерывавшемся творчестве».

По мнению Д.Н. Садовникова, в основу развития загадок положены материальные факторы, вообще влиявшие на весь ход истории развития человеческого общества. В отличие от ученых, предложивших схему развития загадок в тесной связи с судьбой религиозных верований, он объяснял развитие загадок действием общественно-экономических факторов. «На загадки, - писал исследователь,— всегда влияла окружающая обстановка... Неодинаковые условия вызывали... иную обстановку. Загадка про кедр могла сложиться исключительно там, где он рос».

Загадки, возможно, должны были защищать замыслы человека, скрывая привычный мир с помощью иносказательной речи. Чтобы избежать нежелательных действий со стороны сознательных, по мнению человека, внешних стихийных сил (анимизм), люди придумывали особые условные подставные названия орудий лова и охоты, названия промысловых птиц и зверей. Предметы обозначались условными названиями, принимая во внимание их наиболее приметные признаки.

Нельзя не обратить внимание на тот факт, что множество, если не подавляющее большинство, загадок посвящено самым привычным предметам крестьянского домашнего обихода, тому, что произрастает в огороде, в саду, а также домашним животным, птице и пр. Назначение этих загадок, конечно, не в том, чтобы закрепить в сознании людей свойства и качества простых и хорошо известных всем предметов и вещей. Чаще всего иносказание переносит предмет в совершенно иную область вещественного мира. «Конь стальной, хвост льняной» - игла с ниткой замысловато сравнивается с диковинным стальным конем, хвост у которого из льна. Чем смелее выдумка в загадке, тем труднее ее отгадывать. Развивая в человеке догадливость и сообразительность, загадка одновременно открывает поэтическую сторону в вещи.

Крестьянское мировоззрение преломлялось в особых поэтических формах загадки. Она отражает реальный предметный мир не ради самого его, а ради эстетических целей. Можно сказать, что загадки представляют своеобразный курс народного «мироведения». Загадка отражает поэтическую сторону действительности, раскрывает конкретно-вещественное богатство видимого, ощущаемого мира природы - тех предметов и явлений, которые имеют непосредственное отношение к труду и быту народа.

Определяя загадку по существу ее жизненного назначения, по ее смыслу, можно сказать, что загадка - это поэтическое замысловатое описание какой- либо вещи или явления, сделанное с целью испытать сообразительность человека, равно как и с целью раскрыть ему глаза на поэтическую красоту и богатство предметно-вещественного мира.

Иным способом выражения человеком его отношения к окружающему миру является живопись, в частности, натюрморт. Название жанра, происходящее от французского «nature morte», итальянского «natura morta», (буквально - «мёртвая природа»); голландского stilleven, немецкого «Stilleben», английского «still life» (буквально - «тихая или неподвижная жизнь»), отражает отношение человека к окружающим его вещам, признание их принадлежности к миру природы, органичности человеку, выраженные в картине.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Духовный идеал русской культуры
Становление и этапы русского религиозного Возрождения
Человек и вещь в аспекте межтекстовых связей
Бытование вещей в хозяйственной культуре человека
Особенности суфизма на Северном Кавказе
Вернуться к списку публикаций