2012-08-19 17:03:18
ГлавнаяКультурология — Бытование вещей в хозяйственной культуре человека



Бытование вещей в хозяйственной культуре человека


Философия хозяйства — особое обобщающее знание, для которого характерно не столько описание хозяйственного бытия, сколько раскрытие его метасмыслов. В поле зрения философии хозяйства не одно хозяйство как таковое, и даже не общество в целом, а весь мир человека во всем его многообразии.

Для России характерна специфическая интерпретация философии хозяйства, восходящая к трудам С.Н. Булгакова. Он определял хозяйство как «некоторое объективное деяние, как актуальный выход человека из себя во внешний мир и действие в нем».

Хозяйство - это исторически обусловленная форма культуры, сочетающая в себе материальное и духовное начала, соединяющая их. Если рассматривать хозяйство как сумму элементов материальной культуры, то это просто склад мертвых вещей - как определяет ее Б. Малиновский. Хозяйство - комплекс, включающий в себя человека и вещи, его окружающие. С одной стороны оно формируется по законам общества, государства, которые обуславливают культуру хозяйствования, с другой, - оно само становится культуроформирующим фактором, оказывая тем самым воздействие на общество.

Понятие «хозяйства» чрезвычайно широко и может означать как результат всечеловеческой деятельности (мировое хозяйство), так и результат деятельности одной семьи, отдельного человека. Так, например, в «Толковом словаре живого великорусского языка» В.И. Даля можно найти следующее определение «хозяйства»:; «домоводство, домостройство; заведованье, управленье порядком и расходами по заведенью...».

В энциклопедическом словаре Ф.А. Брокгауза и И.А. Эфрона понятие «хозяйство» трактуется как «совокупность хозяйственных действий, объединенных в одно целое. Основаниями такого объединения служат два начала: одно из них проявляется в хозяйстве государственном, общественном и частном, другое - в народном и мировом. В хозяйстве первой категории основанием единства является более или менее строгая планомерность действий человека, вытекающая из сознательного стремления его к достижению определенных целей». В статье особо отмечено, что «совокупность вещей, как бы они ни были полезны и многочисленны, сама по себе еще не составляет хозяйственного целого, потому что материальные предметы могут быть объединены в экономическом отношении только действиями человека, пользующегося ими для определенных целей».

В рамках данного исследования мы ограничимся понятием «личного хозяйства» - той части вещесферы, которая составляет микромир отдельного человека. «Личное хозяйство» каждого человека индивидуально и может представлять как, например, обстановку дома, квартиры, так и содержимое рюкзака или косметички - то есть совокупность вещей, которые человек считает «своими». «Личное хозяйство» человека - особая, материально-духовная сфера, состоящая из принадлежащих ему «личных» вещей и составляющая его собственный, уникальный «жизненный мир».

Личное хозяйство - миниатюрная модель всеобщего хозяйства, в нем, как в зеркале, отражаются все особенности общества - политический строй, мода, достижения народного хозяйства, науки и техники и так далее. С другой стороны, оно является автономным, максимально изолированным «жизненным миром» отдельного человека, созданным сообразно его представлениям о красоте, целесообразности, комфорте.

В работах западных исследователей часто ставится знак равенства между понятиями «хозяйственный», «экономический». Например, представитель третьего поколения немецкой исторической школы, экономист и социолог Вернер Зомбарт в работе «Буржуа: Этюды по истории духовного развития современного экономического человека» говорил о «хозяйственности» и «экономичности» практически как о синонимах. Оба этих понятия, по его мнению, характеризуют человека прежней, докапиталистической формации. Он подчеркивал, что докапиталистический человек - это естественный человек, и его хозяйственный образ мыслей как бы сам собою вытекает из человеческой природы. Прежде, в системе экономических, хозяйственных отношений, в центре всех забот стоял живой человек.

Выдающийся экономист XX в. Йозеф Шумпетер отмечал, что экономическое поведение определяется не только потребностями. Существуют и внеэкономические факторы: географическая среда, социальная среда, накопленные теоретические знания, запасы благ. Мотивы хозяйственной деятельности не всегда оправданы получением выгоды или удовлетворением потребностей. «Типичный предприниматель, - пишет исследователь, - никогда не задается вопросом, принесет ли ему каждое прилагаемое усилие достаточную компенсацию в виде «прироста наслаждений». Его мало заботят гедонистические результаты его труда. Он трудится, не зная покоя, потому что не может иначе, цель его жизни не состоит в том, что бы получать наслаждение от достигнутого». Девиз описываемого им типа - «еще больше», мотивы поведения: - мечта и воля основать свою частную империю и, в большинстве случаев, хотя и не всегда, - свою династию (реализация данного мотива дает ему простор и чувство власти); воля к победе, которая включает, с одной стороны, желание борьбы, с другой - стремление к успеху ради успеха); радость творчества, которая проявляется и в других случаях, но только здесь становится определяющим моментом поведения (это и просто удовольствие, получаемое от работы, это и радость, которую испытывает человек от творческой деятельности, от своего творения) Большинство таких хозяйственных субъектов живет в обстановке роскоши, они живут так потому что у них есть на это средства, но они вовсе не приобретают блага ради того, что бы жить в роскоши.

Однако это не единственная экономическая форма поведения. Разграничение мотивов поведения рядового хозяйственного субъекта и наиболее активных субъектов экономики очень важно в методологическом отношении, так как оно позволяет вычленить в рамках экономического поведения его качественно различные типы, ориентированные на выполнение различных функций в экономической системе.

В. Зомбарт отмечал, что содержание и формы экономического поведения хозяйственного субъекта определяются «духом хозяйствования». «Хозяйственный дух - это совокупность душевных свойств и функций, сопровождающих хозяйствование. Это все проявления интеллекта, все черты характера, открывающиеся в хозяйственных стремлениях, но это также и все задачи, все суждения о ценности, которыми определяется и управляется поведение хозяйствующего человека...».

По мнению исследователя, хозяйственная деятельность только тогда имеется налицо, когда человеческий дух приобщается к материальному миру и воздействует на него. Духовная составляющая предпринимательской деятельности докапиталистической эпохи отражена, с его точки зрения, в мещанских добродетелях, которые он объединил в две группы: те, которые относятся к внутреннему устроению хозяйства («святая хозяйственность»), и те, которые предназначены для регулирования отношений хозяйствующих субъектов к клиентам в частности и к внешнему миру вообще («деловая мораль»). Основу первой составляет рационализация и экономизация ведения хозяйства: «Ибо немедленно к тому принципу: не расходовать больше, чем имеешь дохода, присоединился высший: расходовать меньше, чем имеешь дохода: копить. Идея сбережения явилась в мир! И опять-таки не вынужденного, а добровольного сбережения, сбережения не как нужды, а как добродетели. Бережливый хозяин становится теперь идеалом даже богатых, поскольку они сделались мещанами». «Святой хозяйственности» противопоставляются расточительность и праздность. «Праздность губит тело и дух. ... От праздности происходят бесчестие и позор (disonore et infamia). Душа праздных людей всегда была местом зарождения всех пороков. Нет ничего столь вредного, столь губительного (pestifero) для общественной и для частной жизни, как праздные граждане. Из праздности возникает пышность (lascivia), а их нее - презрение к законам и т.д.».

Поведение, основанное на нравственном образе жизни, соблюдении норм и традиций, диктуемых средой, обусловлено и оправдано экономически, поскольку нравственный образ жизни поднимает кредит.

Душа капиталистического предпринимателя состоит, таким образом, из страсти к наживе и предпринимательского духа; из мещанства и отчетности строится сложная психика буржуа. Эти составные части могут являться в многочисленных оттенках, и их разнообразные сочетания формируют разнообразные типы капиталистических предпринимателей. Однако, по мнению В. Зомбарта, на их основе возможно выделить образ буржуа, соединяющий в себе общие, универсальные черты. И хотя этот универсальный тип особенен для каждой эпохи, все же существуют признаки, позволяющие разграничить понятия «докапиталистического» и «капиталистического» (современного автору) человека.

Характерным для докапиталистического человека являлось то, что «... во всех его размышлениях и планах, во всех его действиях и бездействиях решающее значение имело благосостояние и несчастье живого человека». Таким образом, мерой всех вещей все еще оставался человек.

Богатство, дающее уважение, уверенность в себе, целесообразность, разумность, мудрое употребление, честность, спокойная совесть, которая должна быть основой всякой наживы; освобождение от рутинных забот и спокойствие, с которым человек начинает думать о будущем, - все это черты буржуа «старого стиля». Для него характерны неспешность, соответствие образа жизни образу дела, приравнивание деловых отношений человеческим отношениям (все эти черты, описанные В. Зомбартом, отчасти напоминают черты российского купечества «старой, дореволюционной формации»).

Изменения, произошедшие приблизительно с начала XIX столетия, повлекли за собой изменения в хозяйственном образе мыслей, привели к новому, капиталистическому духу. Произошла подмена идеалов, жизненных ценностей, возник «странный сдвиг в отношении человека к личным ценностям в более узком смысле, сдвиг, который, представляется мне, приобрел решающее значение для всего остального строения жизни. Я разумею тот факт, что живой человек с его счастьем и горем, с его потребностями и требованиями вытеснен из центра круга интересов и место его заняли две абстракции: нажива и дело. Человек, следовательно, перестал быть тем, чем он оставался до конца раннекапиталистической эпохи, - мерой всех вещей...».

Как отмечает В. Зомбарт, деятельность современного человека подчиняется наивысшей, по возможности, абсолютной рационализации. В отличие от традиционной, современная абсолютная рациональность - это строгое, последовательное, безусловное проведение рациональных деловых принципов во всех областях. Возникло разделение понятия «добродетели» - бережливости, прилежания, рациональности, экономизма - относительно частного ведения хозяйства предпринимателя (дом) и ведения хозяйства его предприятия (работа). Происходит отстранение человека от человека, вытеснение личного - человеческого - абстрактными понятиями.

Прилежание подменяется принуждением - современный «экономический человек» вынужден быть таким, каким требует хозяйство, которое, в свою очередь в этих условиях направлено на чистое производство благ для обмена. Как следствие, «решающее значение относительно направления производства благ имеют не сорт и доброкачественность изготовляемых продуктов, но исключительно их способность к сбыту. Чем достигается наибольшая выручка, понятно, безразлично. Отсюда безразличие современного предпринимателя как в отношении производства низкосортных товаров, так и в отношении фабрикации суррогатов».

Философ указывает, что если начать анализировать психику современного экономического человека, то в своих исследованиях «натыкаешься» на психологию ребенка со свойственным ей сведением «всех духовных процессов к их самым простейшим элементам» и заключающимся в четырех элементарных комплексах ценностей, четырех «идеалах», господствующих над его жизнью: количественная оценка явлений; быстрое движение, выраженное в скорости событий; стремление к новизне и смене впечатлений; чувство могущества, выраженное в радости оттого, что имеешь возможность показать свое превосходство над другими.

При анализе понятий «мещанская натура», «мещанство», «мещанин» В. Зомбарт выделяет противоположность, которая была известна уже древним и которой схоластики придавали решающее значение, - «luxuria или avaritia»: «Люди или равнодушны к внутренним и внешним благам и отдают их в сознании собственного богатства беззаботно, или же они экономят их, берегут и ухаживают за ними заботливо и строго смотрят за приходом и расходом духа, силы, имущества и денег. ... Оба эти основных типа: отдающие и берущие люди, сеньориальные и мещанские натуры ... стоят друг против друга как резкие противоположности во всякой жизненной ситуации. Они различно оценивают мир и жизнь: у тех верховные ситуации, субъективные, личные, у этих - объективные, вещные; те от природы - люди наслаждения жизнью, эти - прирожденные люди долга; те - единичные личности, эти - стадные люди; те - люди личности, эти - люди вещей; те - эстетики, эти - этики; как цветы, без пользы расточающие свой аромат в мир, - те; как целебные травы и съедобные грибы - эти».

Разделение людей на берущих и отдающих, присваивающих и создающих, живущих с установкой на «иметь» или «быть» имеет обширную историю в антропологических исследованиях. Э. Фромм выделял две установки современного человека - на обладание или на бытие. Он отмечал, что современное общество, которое он определяет как общество тотального отчуждения, породил рыночный тип социального характера, который лишен внутренней ориентации. Ему присущи ложные эмоции, идолизация, искаженное чувство любви и богатый набор невротической патологии, связанной с бессмысленным, органическим (бездуховным) существованием. Г. Зиммель определял человека современной культуры как производящего, покупающего или продающего, вообще действующего для результата, который «приближается к идеалу абсолютной объективности», противопоставляя его человеку «в любви и дружбе». Однако западный и русский типы хозяйственной культуры во многом расходятся между собой. С.Н. Булгаков писал: «Всякая хозяйственная эпоха имеет свой дух и, в свою очередь, является порождением этого духа, каждая экономическая эпоха имеет свой особый тип «экономического человека», порождаемый духом хозяйства...». Особенность и самостоятельность отечественной хозяйственной сферы заключается не в том, что она имеет свои роковые законы, несовместимые с ценностями культуры, полагал русский философ В. Соловьев, а в том, что она представляет по существу своих отношений особое, своеобразное поприще для применения нравственного закона.



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Современный кризис нравственных ценностей в России
Культурное освоение вещи человеком в процессе ее создания
Музыка в структуре мира
Социокультурное и общеисторическое значение религиозных преобразований средневековой Руси
Конфуцианство - духовное начало и экономическое процветание
Вернуться к списку публикаций