2012-08-19 16:45:38
ГлавнаяКультурология — Человек и вещь в аспекте межтекстовых связей



Человек и вещь в аспекте межтекстовых связей


Восприятие - центральное понятие феноменологической психологии, которое представляет собой «процессы отбора, организации и интерпретации воспринимаемых явлений, приводящие к возникновению у индивида целостной картины психологического окружения. Это окружение называют по-разному - перцептивное поле, психологическое поле, феноменологическое поле или жизненное пространство».

Среди черт, присущих человеку, Р. Бернс выделил тенденцию экстраполяции даже внешней дефектности собственного Я на свою личность в целом. «Если человек обладает непривлекательной внешностью, физическими недостатками, является социально неадекватным (даже если ему это только кажется), то он ощущает негативные реакции окружающих (часто тоже только кажущиеся) сопровождающие его при любом взаимодействии с социальной средой». Поводом для подобной негативной реакции могут стать одежда, аксессуары, местожительство и многие другие внешние факторы.

В своей работе «Развитие Я-концепции и воспитание» Р. Бернс обосновывает необходимость развития положительной Я-концепции и подробно рассматривает то, как она влияет на успеваемость школьников, на их взаимоотношения с окружающими, а также то, как влияет Я-концепция педагога на процесс воспитания. Вещь как один из факторов, влияющих на формирование самооценки человека, на формирование его Я-концепции, практически не изучена. В педагогических работах нет подробного рассмотрения данной проблемы. Она представляется актуальной тем более, что влияние вещей на психологию человека - одна из интересных и малоисследованных областей научного знания.

Так, например, в художественной литературе нередко встречается образ «скупца» или «собирателя» вещей. Подобное гипертрофированное отношение к вещному окружению отражает внутренние черты героя, даже такие, которые, на первый взгляд, никак не могут быть связаны с вещами.

Существует множество определений процесса собирания предметов/вещей: собирательство, накопительство, плюшкинство, коллекционирование, крохоборство, оттенки смыслов которых не всегда очевидны, хотя они передают психологические нюансы человеческого отношения к вещам.

Культуролог М.Н. Эпштейн, часто обращающийся в своих работах к темам, связанным с вещественным слоем универсума, выделил особые формы отношения человека к вещи: «вещесвятство», «вещетворчество» под которыми он подразумевал «ученическое» отношение к близлежащему предметному миру, его спасительное значение для человеческой души».

В другой работе он описывает явление крохоборства, суть которого раскрывает следующим образом: «Идея крохоборов состоит в том, то великое является только через малое, и в наименьшем малом - наибольшее великое. Поэтому они обращают внимание только на самые тонкие, трудноуловимые расхождения между вещами, ища наибольшего подобия, чтобы наименьшим было различие. И вот это наименьшее различие они и чтут со всей чистотой и преданностью, какая подобает проявлениям Божества. ...Некоторые из крохоборов были и остаются собирателями в традиционном смысле слова: коллекционируют старинные вещи, значки, марки, монеты, этикетки... Но философская страсть сделала их почти безразличными к ценности собираемых предметов, обратив интерес всецело к внутренним соотношениям, к структуре собрания. ... Крохоборы не пользуются такими терминами, как «ценность» или «богатство» коллекции, но говорят о ее «сложности» или «тонкости»; понятие «редкой вещи», «раритета» опять-таки заменяется на «тонкая» или даже «тонущая» вещь, что означает - почти неотличимая от других, едва заметная в своей особенности. ... Разумеется, идентичные вещи фабричного производства их попросту не интересуют, как лишенные благодати сходства-различия. ...По мнению крохоборов, священное являет себя в мельчайших - но обязательно ощутимых, осязаемых, наглядно различимых вещностях. ... Крупные, заметные вещи, по мнению крохоборов, лишены таинственности и именно потому лезут в глаза, что им нечего сказать; малость же означает спрятанность, сокровенность, требующую глубокого изыскания».

Коллекционирование вещей подразумевает систематизацию объектов по каким-либо объективным критериям (например, по признаку принадлежности к определенному художественному жанру, к исторической эпохе и т.д.). Предпосылкой к созданию коллекции может становится как интерес к определенной эпохе, так и стремление к выгодной инвестиции денежных средств. Специфичность предметов коллекции может быть обусловлена, с одной стороны, профессиональным интересом, с другой - отражает индивидуальные особенности коллекционера. В то же время, в современном искусстве возникают совершенно иные образы «коллекционеров» (Одноименный роман Дж.Фаулза, фильм Ю. Грымова).

Другой формой собирания вещей является накопительство. Стремление собирать вещи, не обусловленное объективными причинами, свидетельствует о внутреннем разладе личности. Накопительство несет в себе признак утраты себя - смысла жизни, потери ориентиров. В этом процессе главным становится не ценность или необходимость вещи, а скорее само многократное повторение действия - собирание ради собирания. Наглядным примером служит образ Плюшкина, созданный Н.В. Гоголем. Как пишет В.Н. Топоров: «Хотя Гоголь, описывая «вещное» наполнение плюшкинского мира, склонен педалировать «беспорядок», некоторую труднопредсказуемость в составе и сочетании вещей, то есть хаотизирующую стихию, в которой он находит основания и для комических ходов, все-таки заметен особый пласт вещей, так или иначе отсылающий к прежней, достойной и поначалу счастливой жизни Плюшкина. Эти вещи — не столько хозяйственно-полезные, сколько связанные с бескорыстными движениями и потребностями души и их следствиями. В них идеальное и знаковое преобладает над материальным, телесным. И сейчас, в горькой и одинокой старости Плюшкина, они — как напоминание о прошлом, как некий невероятный залог надежды, как последнее свидетельство прежней жизни ... Вероятно, эта функция сохраняемых Плюшкиным вещей сначала, пока несчастья и поражения еще не сомкнулись в круг и не отгородили его от подлинной жизни, могла быть более ощутительной и каждая такая вещь вызывала более живую, но и болезненную реакцию, но с годами очерствение души распространялось шире и глубже: «напоминательное» и символическое отступало все далее, то духовное, что связывалось некогда с вещью, исчезало, уступая место пустой, обессмысленной форме чистой вещности».

Стихийное приобретение большого количества вещей в XX веке получило название шопоголизма. Это явление, ставшее массовым в середине прошлого века в европейских странах, описано в социологической и художественной литературе («новый роман»). Шопоголизм стал источником иронического анализа в современной литературе. Психологами замечено, что процесс покупки бесполезных вещей становится способом терапии, путем выхода из стрессового состояния (вещетерапия).

Формы отношения человека к окружающим вещам в течение жизни могут изменяться, переходя из одной в другую. Собирание памятных вещей, присущее молодому человеку, может перейти в коллекционирование, то есть подбор и сохранение культурно значимых вещей, или стать предпосылкой для развития накопительства. Итак, склонность к собиранию вещей имеет психологическую основу; формы ее проявления обусловлены субъективными и объективными причинами. Столкновение двух тенденций - собирания, сохранения и, наоборот, быстрого избавления, перемены вещей можно назвать одной из характеристик современной культуры.

Окружающий вещный мир оказывает влияние на такие свойства и черты личности, которые, казалось бы, независимы от «материальной» сферы бытия человека. В психологии отмечено, что формирование таких негативных черт личности, как аффективные реакции - «внутреннее противоречивое эмоциональное состояние или переживание, связанное с двойственным отношением к человеку, предмету, явлению и характеризующееся его одновременным принятием и отвержением» (в частности, упрямство - «форма поведения, обусловленная мотивом самоутверждения, возникновению которой у детей подростков способствуют неблагоприятные условия жизни и воспитания: неудовлетворение их существенных потребностей, грубость в обращении, или, наоборот, потакание их капризам и необоснованным требованиям»), связано с повседневной средой, с тем, каким образом складываются отношения человека с окружающим миром, в том числе и предметами потребления.

Доступность или недоступность, а так же то, что Э. Фромм назвал установкой на бытие или на обладание - все это накладывает отпечаток на личность. Неполучение желаемого ведет к фрустрации (от лат. «обман, тщетное ожидание») - «психическое состояние, вызванное неуспехом в удовлетворении потребности, желания».

Окружающая среда обуславливает и амбивалентность чувств — одно из характерных черт современного человека.

Самоактуализация (по А. Маслоу) - характеристика личности, которая возникает в развитии индивида после удовлетворения его базовых потребностей (физиологических, в безопасности, в принадлежности, в уважении). Она реализуется в виде возможности выхода личности на новый уровень развития, на уровень самоактуализации, обуславливающий формирование следующих качеств: лучшего восприятия реальности; лучшего принятия себя, других, окружающего мира; эмоциональной независимости и усиления креативности, богатой внутренней жизни; автономии и способности противостоять социальному натиску; зрелости чувств; улучшению межчеловеческих взаимоотношений; более объективной системы оценок и других.

Необходимым условием развития самоактуализирующейся личности является формирование положительной «Я - концепции». Одним из существенных факторов, влияющих на формирование последней, является среда, или, по определению Ж. Бодрийяра, «системная культурность на уровне вещей», в которой существует человек. Вещь - одно из доступных орудий создания положительной установки, и в тоже время способ манипуляции, как своим, так и чужим «Я».

Симпатия к той или иной вещи, желание обладать ею, ее выбор обусловлен внутренней установкой, видением самого себя, самооценкой. Это могут быть как субъективные, так и объективные характеристики. Как отмечают психологи, для человека очень важно то, как его оценивают (или ему кажется, что его оценивают) окружающие. Особенно актуально это в подростковом возрасте, когда происходит формирование личности. Будучи человеком социальным, человек не может избежать принятия многих социальных и культурных ролей, стандартов и оценок и суждений, но также оценок и суждений других людей, с которыми он сталкивается в ходе социальных взаимодействий. В этом случае есть два пути. Первый - принятие социальных норм для того, что бы получить одобрение окружающих, а одобрение окружающих - один из самых значимых показателей в формировании самооценки. Другой путь - повышение самооценки путем отказа от общественных ценностей, от принятого в обществе образа жизни (хотя в группах, жизнь которых протекает за пределами «нормального общества», существуют свои стереотипы и установки).

Вещь в данном случае выступает в роли идентификатора, с помощью которого человек может выразить свои внутренние устремления, создать свой образ, а также позиционировать себя в обществе.

Ориентиры, однажды установленные индивидом в качестве критериев самоценности, обладают силой инерции и поэтому их реорганизация для лучшего психологического приспособления часто оказывается делом нелегким; в тоже время диапазон этих критериев чрезвычайно велик (широк) и, в конечном счете, выбор этот осуществляется самим индивидом. В детстве возможности выбора критериев самоценности предельно сужены. Ребенок общается в основном с родителями, которые и являются для него главным источником суждений о нем самом. Уклад жизни, в том числе и материальная составляющая быта, повседневность оказывают огромное влияние на формирование личности ребенка не только как источник формирования стереотипов, определяющих принятие или непринятие среды, вкус, представление о красоте, гармонии, способах и нормах существования. Например, в романе Т. Эггена «Декоратор» вкусовые/цветовые пристрастия главного героя - минимализм, аскетизм, предельное внимание к деталям и материалам, отказ от демонстрации чувственности и цветовой насыщенности при создании «своего» вещного мира обусловлены той средой, в которой прошло его детство.

Наличие или отсутствие возможности формирования окружающей среды по своему вкусу, ее изменения; быт, его организация также служат способом трансляции социокультурного опыта. В этом смысле можно представить «буржуазность» и «новорусскость» как две противоположные формы выражения представлений о рациональности. В первом случае вещи служат способом выражения приверженности традициям, стабильности; свидетельствуют об устойчивом достатке и семейных ценностях. Во втором — служат демонстрацией возможностей; нарочитая, вызывающая роскошь вещей становится вызовом для окружающих и позволяет говорить о незрелости личности.

Я-концепция выступает как определяющая в формировании индивидуальной интерпретации опыта. Примечательна авторская характеристика героя в романе П. Хайсмитт «Талантливый мистер Рипли». Обладание чужими вещами позволяет ему чувствовать себя более значимым. Подобно первобытному охотнику, считавшему, что с частицей тела врага ему переходит сила и ловкость противника, герой романа ощущает себя другим человеком, присваивая желаемую вещь. Получив ее, Рипли уже идентифицирует себя другим человеком. «Он был привязан к вещам. Не ко всем подряд, а к избранным, с которыми никогда не расставался. Вещи дают человеку чувство самоуважения. Они нужны не для того, что бы выставлять напоказ, а что бы любить и лелеять ради их собственной ценности... Обладание вещами делало его существование реальным».

В современном обществе усиливается тенденция упрощения проблемы вещесмысла. В ситуации выбора человек делает его в сторону того, что проще, что требует меньших душевных усилий. Результатом упрощения стало общество, не похожее на старое, «но вместе с тем - это общество с немыслимой степенью атомизации и отчуждения человека от всего: от собственности, от культуры, от самого себя».

В обществе, ориентированном на потребление, вещь становится способом модного манипулирования, при этом природа вещи искажается, а ее сущностная качественная характеристика утрачивается, исчезает ее экзистенциальность, - вещь утрачивает бытийственный смысл, но приобретает лишь признак модного пространства.

Мы убеждаемся, что вещь потенциально способна затрагивать самые глубинные импульсы человеческого бытия. Но современная оптика автоматического восприятия высушивает вещь, делает из нее застывшее подобие. «Вещи умерли, - мы потеряли ощущение мира. ... Мы перестали быть художниками в обыденной жизни, мы не любим наших домов и наших платьев и легко расстаемся с жизнью, которую не ощущаем», - писал В.Б. Шкловский.

В связи комплексом поставленных здесь проблем есть возможность говорить об особом виде реакультурологической проксемики, то есть сохранении необходимой дистанции между человеком и вещами, которое позволило сохранить человека (особенно молодого) от чрезмерного погружения в предметный мир, от заболевания вещизмом, от утраты своих творческих возможностей.


Рахманкулова Дания Равилевна



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Специфика и культурное значение современного свадебного обряда (конец XX - начало XXI вв.)
Культурные основы и содержание русской народной свадьбы в XIX в.
Культура ХХ века - от модерна к постмодерну
Свадебный обряд в советское время: традиции и инновации
Нравственные ценности в структуре мировоззрения и культуры
Вернуться к списку публикаций