2012-08-19 16:45:38
ГлавнаяКультурология — Человек и вещь в аспекте межтекстовых связей



Человек и вещь в аспекте межтекстовых связей


Он смотрел на настоящий свой быт, как продолжение того же обломовского существования, только с другим колоритом местности и, отчасти, времени...».

Неустойчивость, изменчивость, нестабильность - данность, в которой существует человек в современном мире. Г. Зиммель писал: «Психологическая основа, на которой выступает индивидуальность большого города, - это повышенная нервность жизни, происходящая от быстрой и непрерывной смены внешних и внутренних впечатлений».

З. Бауман отмечает, что за последние десятилетия ненадежность - нестабильность, уязвимость стали широко распространенными и (и наиболее болезненно ощущаемыми) чертами современной жизни, что ненадежность сегодня - это не вопрос выбора, это – судьба.

Все более важным, значимым представляется качество жизни - насыщенность, наполненность времени событиями. «Наш внутренний ритм требует все более коротких периодов в смене впечатлений, или, другими словами, акцент раздражения все больше сдвигается с его субстанционального центра к началу и концу. Это начинается с незначительных симптомов, например, со все более распространяющейся замены сигары папиросой, проявляется в жажде путешествий, которые делят год на множество коротких периодов с резкой акцентировкой прощаний и возвращений».

Это изменение восприятия времени П.Л. Бергер выделил среди основных характеристик современности как «будущность» - глубокое изменение темпоральной структуры человеческого восприятия, выраженное в стремлении подчинить себе время. В повседневной жизни это выражено в часах - настольных, стенных, ручных - которые становятся всеобщей доминантой. «Механизм, прикрепленный к голой коже, символизирует машину времени, ритмы которой налагаются на органические ритмы тела. ...Часы и календарь начинают управлять человеческой жизнью по мере того как происходит ее технологизация и бюрократизация».

Другой тенденцией современности, по мнению П.Л. Бергера, стала «индивидуация» - проявляющаяся во все возрастающем отделении индивида от коллективов и социальных общностей. Он пишет: «Отмечается исторически беспрецедентное противостояние индивида и общества... Индивид стал воспринимать себя в качестве сложной уникальной личности, испытывающей огромную потребность в личном участии...», а многие сферы человеческой жизни, которые раньше казались предопределенными судьбой, «теперь воспринимаются как зависящие от выбора - индивида или коллектива, или того и другого вместе».

Г.С. Кнабе отметил тенденцию изменения связи между предметами повседневной жизни и культурной принадлежностью человека. Если прежде эта связь была малоизбирательной и внеиндивидуальной (что выражено, например, как в строгой регламентации деталей и видов одежды в античности, так и, например, в традиционном крестьянском костюме XIX века), то в настоящее время положение изменилось.

«Платяная речь» - процесс ношения одежды человеком, или, иными словами, «поток его поведения, имеющий, условно говоря, «костюмную компоненту», стал иным: «Комбинируя в произвольных сочетаниях берет, кепку или шляпу с гимнастеркой, пиджаком или свитером, с сапогами, кроссовками или мокасинами, импортные предметы одежды с отечественными, человек получил возможность выразить сколь угодно тонкие оттенки своего индивидуального культурного самоощущения и эмоционального отношения к действительности. Состав и организация бытового интерьера, дизайн домашней звукотехники с успехом служат той же цели. Повседневная жизнь и ее инвентарь взяли на себя во второй половине XX века функцию эмоционального общественного самовыражения, которая так долго была монополией идеологии, слова, высокого искусства».

Г.С. Кнабе отмечает, что бытие человека протекает под влиянием «высокой культуры», выраженной в традиционных ценностях и воплощенной в произведениях искусства и науки прошлого, с одной стороны, и в условиях альтернативного культурного состояния, «растворенном» в повседневности и внеположенном традиционной культуре, с другой. Их единство обусловлено тиражируемостью, обуславливающей доступность к культурным ценностям для широких слоев населения, проникновение культурных ценностей в повседневный жизненный обиход. Их противоречие выражается в постепенном распаде внутреннего единства повседневного существования и его культурной санкции.

С одной стороны, «культура должна быть пригодна для обыденных человеческих дел и отношений». С другой, абсолютизация повседневности приводит, по мнению Г.С. Кнабе, к абсолютизации ее практицистской стороны: «Духовность, присущую повседневному существованию как целому в единстве его трудовых, семейных, общественных сторон, престижно и комфортно ориентированный современный быт начинает монополизировать, уплощать, себе подчинять, начинает судить все явления духовной жизни по своим критериям, а те, которые втянуть и подчинить не удается, воспринимает как неадекватные ценностям простого человеческого существования, как слишком над ним возвышающиеся или от него отклоняющиеся, а потому ненужные, «заумные», раздражающие. Постепенно раздражение начинает вызывать все несводимое к жизненной эмпирии и повседневному интересу. В ориентации на бытие как быт, на немудрящую непреложность повседневного существования как главную ценность раскрывается потенциально деструктивный и антикультурный смысл».

Гармоническое соединение «высокой» культуры» и культуры повседневности - условие для формирования практической, обыденной, гуманитарной культуры отдельного человека, «живущего по общечеловеческим нравственным и культурным нормам». Оно возможно при формировании комплекса культурных констант, основанных на «гармонии мер: предметной и человеческой, природной и человеческой», о которой пишет философ Л.А. Зеленов. Комплекс культурных констант — та призма, сквозь которую человек. смотрит на мир, в котором он должен действовать, это основные законы, определяющие возможность и условия действия человека в мире, вокруг которых выстраивается в его сознании вся структура бытия.

Существуют свойства вещи, которые созвучны душевным качествам человека - иначе все они оставались бы для него лишь множеством безликих, одинаковых предметов. Для каждого человека существует ряд вещей, близких ему, вещей, с которыми он себя идентифицирует.

Идентификация в психологии личности и социальной психологии определяется как эмоционально-когнитивный процесс «отождествления субъектом себя с другим субъектом, группой, образцом». Каждый индивид принадлежит к множеству различных групп и коллективов, но их значение для личности неодинаково. Наиболее значимой является для него «референтная группа» - та, с которой индивид чувствует себя связанным наиболее тесно и в которой он черпает нормы, ценности и установки своего поведения; он может состоять в ней, или же подобная группа является для него только образцом. Так как подобных групп может быть несколько, идентификация личности с каждой отдельной ролью может быть неполной, частичной. В совокупности эти роли образуют не случайный конгломерат, а некое органическое единство, основанное на преобладании у личности тех или иных ценностных ориентаций. Как отмечает А. Щюц: «Человек в любой момент его повседневной жизни находится в биографически детерминированной ситуации, то есть в определенной им самим физической и социокультурной среде. В такой среде он занимает свою позицию. Это не только позиция в физическом пространстве и внешнем времени, не только статус и роль в рамках социальной системы, это также моральная и идеологическая позиция».

Особую роль здесь играет социальный феномен моды, механизм самоутверждения и распространения которого опирается на многие психологические факторы.

Модная вещь подразумевает оценочно-эмоциональное отношение к ней и ее обладателю. Это отношение Г. Зиммель охарактеризовал следующим образом: «Отношение к модному несомненно таит в себе благотворное смешение одобрения и зависти. Модный человек вызывает зависть в качестве индивида и одобрение в качестве представителя определенного типа. Однако и эта зависть имеет здесь определенную окраску. Существует оттенок зависти, который отражает своего рода идеальное участие в обладании предметами зависти. ... Завидуя предмету или человеку, мы уже не абсолютно исключены из него, мы обрели известное отношение к нему, между нами уже существует одинаковое душевное содержание, хотя и в совершенно различных категориях и формах чувства». Шикарная вещь - модная, актуальная, яркая - та, что выделяет человека из толпы, возвышает его в глазах окружающих и делает его объектом зависти.

Доступность модных вещей делает устаревшим понятие «шика». «Шик» - м. англ. модный или хватский прием, ухватка; бонтон, модный, светский покрой, фасон и пр. Она одевается с шиком». Все большее значение приобретает повседневная одежда. Так, например, австрийский дизайнер Хельмут Ланг позиционирует повседневную одежду (casual): «Повседневная мода приобрела в последнее время совершенно особое значение. Ее ценность возросла невероятно. То, что я ношу каждый день, особо не задумываясь, гораздо больше влияет на мой имидж, чем та одежда, которую я одеваю по каким-то особым, редким случаям и которую я тщательно продумываю». В этих словах нашла отражения тенденция современного общества, выраженная в стремлении к «качеству жизни», которая выражается, в свою очередь, в качестве вещей, деталей быта.

Качество вещи - ее долговечность, эстетичность, функциональность, уникальность и т.п., влияют на самооценку человека и его отношения с окружающими людьми. Она служит идентификационным признаком, позволяющим человеку позиционировать себя в обществе. Используя индивидуально-квалитативную силу воздействия вещи, формируется определенный габитарный имидж (от лат. habitus - внешность, внешний вид).

Культурная валентность вещей, подчинявшаяся прежде сословному, возрастному, гендерному регулированию, в настоящее время стала прерогативой самого человека (если только речь не идет об имидже компании).

Массовость модной вещи отражает стремление следовать общей тенденции, соответствовать образцу, стандарту. «Мода является подлинной ареной для таких индивидов, которые внутренне несамостоятельны, нуждаются в опоре, но которые вместе с тем ощущают потребность в отличии, внимании, особом положении. ...мода возвышает незначительного человека тем, что превращает его в особого представителя общности, в воплощение особого общего духа».

Как качество, так и комфортность модной вещи - ее удобность, практичность, соответствие индивидуальности человека, не очевидны. И «чтобы заморочить расчетливое сознание покупателя, необходимо прикрыть вещь сетью образов, оправданий, смыслов, облечь ее какой-то посредующей, вызывающей аппетит субстанцией, одним словом, создать подобие реальной вещи, подменив тяжеловесное время износа другим, высшим временем, которое вольно и властно уничтожает само себя в акте ежегодного потлача». Анализ процесса создания подобного восприятия модных вещей изложен в работе Р.Барта «Система моды».

Казалось бы, мода не есть «императив», она отмечает лишь тенденцию, направление, следовать которому или нет - индивидуальный выбор человека. Однако, возможность выбора - лишь иллюзия, что показано, в частности на примере «рынка символической продукции», описанного в одноименной работе П. Бурдье.

Мода - феномен массовой культуры, создающий иллюзию исключительности человека. «Из того факта, что мода как таковая еще не могла получить всеобщего распространения, отдельный человек извлекает удовлетворение, полагая, что в нем она еще представляет собой нечто особенное и бросающееся в глаза, хотя вместе с тем он ощущает не только общность с теми, кто делает то же, что он, но и с теми, кто стремится к этому». Таким образом, мода, по определению Г. Зиммеля, «не что иное, как одна из многих форм жизни, посредством которых тенденция к социальному выравниванию соединяется с тенденцией к индивидуальному различению и изменению в единой деятельности».

Мода, модная вещь не подчеркивает, а нивелирует индивидуальность: «...темп, ритм жестов несомненно в значительной степени определяется одеждой, одинаково одетые люди ведут себя сравнительно одинаково. Человек, который может и хочет следовать моде, часто надевает новую одежду. Новая же одежда больше определяет нашу манеру поведения, чем старая, которая, в конце концов, меняется в сторону наших индивидуальных жестов, следует каждому из них и часто передает мельчайшие особенности наших иннерваций. То, что мы в старой одежде чувствуем себя «уютнее», чем в новой, означает только, что новая одежда заставляет нас принять закон ее формы, который при длительной носке постепенно переходит в закон наших движений. Поэтому новая одежда придает известную надиндивидуальную равномерность в поведении; прерогатива, которой одежда в зависимости от того, насколько она нова, обладает над тем, кто ее носит, ведет к тому, что люди, строго следующие моде, иногда кажутся относительно стандартными».

Большое значение в предметной сфере моды также имеет партиципация, то есть, по определению Люсьена Леви-Брюля, сопричастность, связь одного предмета с другими, и интенциональность, выраженную в предметности всякого акта сознания, то есть непременную отнесённость его к какому-то вполне определённому - реальному или воображаемому - предмету.

Как уже упоминалось, в современной жизни, когда «поиски и выбор есть «императив», все больше внимания уделяется атрибутам повседневной жизни, «качеству жизни»: ритуалам дарения, празднования; деталям быта, качеству вещей.

Еще в середине прошлого века Дж. Нельсон, отмечал, что «то, что сегодня является предметом первой необходимости, вчера было удобством, позавчера роскошью». Это становится очевидным, если вспомнить, каким был быт еще несколько десятков лет назад.

Доступность благ упраздняет понятие «роскоши», характеризующего, «относясь к предмету: изящество, обилие прекрасного, богатство и полнота, тороватость... Относясь к жизни, к человеку: излишество удобств, ... расточительность на насущное, на убранства, пищу, на все жизненные потребности».

Постоянная потребность ощущать достойное «качество жизни» не позволяет делить предметы потребления на необходимые и излишние - все, что желаемо, то необходимо. Соответственно, и понятие «изобильного», «излишества» также становится устаревшим. «Изобилие - ср. обилие, излишество, множество; достаток, довольство, богатство. ... Изобильный, более чем достаточный, обильный, богатый или избыточный. ...Изобильничать, роскошничать, тратить, мотать, раздавать или потреблять что-то слишком торовато».

Повышенное внимание к повседневному существованию - к его насыщенности событиями, вещами, подчиняет быт критерию модности. Вещные атрибуты повседневной жизни человека - одежду, аксессуары можно условно разделить на те вещи, которые человек выбирает индивидуально, ориентируясь на личные представления о красоте, комфорте, функциональности, и модные вещи, которые не обязаны быть функциональными и практичными; они могут быть даже безобразными. Их главная задача - служить имиджу.

По мнению Г.С. Кнабе, в характеристике альтернативного культурного состояния имидж — одно из ключевых понятий. Среда повседневности «состоит из вещей, изготовляемых, производимых на рынок, неограниченно тиражируемых. Мой выбор индивидуален, но сами вещи индивидуальности лишены, могут быть куплены или изготовлены каждым независимо от того, пережил ли другой человек то содержание, ради которого я впервые подобрал и приобрел эти вещи. Призванные выразить личный вкус и тем самым личное мироощущение, они начинают использоваться и распространяться независимо от меня, их для себя избравшего, по законам моды, в которой по самой ее природе все личное изначально опосредовано безличным и становится безличным уже в момент возникновения». В результате возникает феномен семиотического отчуждения. «Свое неповторимо-личное, интимно переживаемое культурное содержание Я на семиотическом языке высказать не может и вынуждено либо его постепенно утрачивать, либо хранить это содержание в невысказываемых глубинах личности, проявляться же вовне оно обречено лишь в знаковом и потому заведомо неадекватном обозначении самого себя — в имидже».

Повседневная, частная жизнь позволяет судить о человеке не как об индивиде - «единичном представителе чего-то целого (биологического рода или социальной группы), но без учета специфических особенностей реальной жизни и деятельности данного конкретного человека» - по определению И.С. Кона, а как об индивидуальности, то есть выделить «то особенное, специфическое, что отличает этого человека от всех других, включая как природные, так и социальные, телесные (соматические), так и психические, как унаследованные, так и благоприобретенные, выработанные в процессе онтогенеза свойства».

Феноменологический подход в психологии (К. Роджерс, У. Джемс, Р. Бернс), в основе которого лежат проблемы восприятия человеком окружающего мира, характеризуется тем, что в понимании человека исследователи исходят из впечатлений субъекта, а не из позиции внешнего наблюдателя. Главным в данной концепции является то, как индивид воспринимает самого себя, «какое влияние на поведение индивида оказывают его потребности, чувства, ценности, убеждения, только ему присущее приятие окружающей обстановки».



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Взаимообусловленность характера и национальной культуры
Свадебный ритуал и его символика
Ренессанс как феномен мировой культуры
Возникновение и развитие лакового промысла Федоскино вторая пол. XVIII - XX вв.
Особенности православия и русского нравственного идеала
Вернуться к списку публикаций