2012-08-18 22:24:49
ГлавнаяКультурология — Христианская этика как основа русской этической системы



Христианская этика как основа русской этической системы


Русский народ - это народ который сформировался под воздействием многих факторов: это и особое географическое положение, которое сыграло здесь не последнюю роль. В пределах русской культуры географический фактор, как отмечал Ю.М. Лотман, исторически играл роль своеобразного индикатора, одновременно и высвечивающего детали культурного глобуса, и стимулирующего проявление скрытых в нем конфликтов. В структуре географий русской культуры исторически борются две модели, причем столкновение их - один из доминирующих конфликтов культурного пространства России. Одну из них можно определить как центристскую. В основе ее лежит представление о том, что Москва расположена в центре религиозной и культурной ойкумены, что центр всемирной святости (или, соответственно, — культуры, мировой революции и т.д.) находится в Москве, Москва же есть центр России. Таким образом, мировая модель культуры строится по концентрическому принципу. Следствием этого является конструирование антимодели — центра греховности, культурного разложения или опасного, агрессивного центра, являющегося исконным, по своему месту во Вселенной, врагом России. В годы революции буржуазный мир представлялся в образе крепости, расположенной в центре некоего пространства, а революционный мир — силой, которой исторически суждено взять крепость Зла, разрушить ее и на ее останках возвести вечный мир социальной гармонии. В этой модели легко увидеть трансформацию более архаических моделей, особенно религиозно-средневековой. Вообще можно заметить, что культурные модели, субъективно осознающие себя как новаторские и даже более того — уникальные и не имеющие прецедентов, — в анализе исследователя предстают как наиболее архаические и традиционные. То, что само себя определяет как «не бывшее до сих пор никогда», очень часто оказывается «бывшим всегда» — постоянно активной моделью.

Центристская модель, основываясь на представлении о том, что мир положительных ценностей со всех сторон окружен агрессивным миром зла, естественно тяготеет к изоляционизму, к замкнутости в себе во всех культурнополитических сферах. На противоположном полюсе располагается модель культурно-государственного «эксцентризма». Центр конструируемой здесь религиозно-политической и культурной модели переносился за пределы своего государства.

Противоречивую природу России связывают и с её особым географическим положением, когда она как бы служит мостом между Европой и Азией, и с православием, как духовной основой русского общества. Христианство в греко-византийской форме с одной стороны отделило Россию от католического Запада, а с другой - от восточных цивилизаций, имеющих в своей основе ислам и буддизм. С точки зрения государственной власти, в России сочетаются деспотизм и, в какой-то мере, безалаберность по отношению к нормативной базе. Неустойчивость государственного и общественного развития породила знаменитый спор между «западниками» и «славянофилами» о наилучших путях для дальнейшего существования России. Но в центре дискуссии, начиная с 20-30 годов 19 века, как отмечает Б.Г. Капустин, стоит вопрос «не о том, что есть Запад и что есть Россия как отдельные величины, а об их отношении», в чём и заключается понимание судьбы России. В настоящее время этот спор наиболее актуален, тем более, что для проведения серьёзных реформ в политической и экономической сферах необходима некая основа, которая давала бы всем членам общества уверенность если не в настоящем, то в будущем. Как правило, речь идёт о духовно-нравственной системе и её роли в жизни общества и государства. Большая протяжённость территории, продиктовала особую необходимость в каком-то объединяющем факторе, которым и стало христианство по восточному образцу - православие, которое и стало, в свою очередь, основой для духовных исканий русского человека. Человек вступал во взаимодействие с окружающим его миром, с другими людьми и был полностью уверен, что где бы он ни оказался, модель этих взаимоотношений будет привычна для него.

Российская нравственно-этическая система базируется на православном христианстве, куда органично вошли также и моральные нормы, свойственные восточнославянскому язычеству с его обожествлением природы как силы, дающей человеку всё необходимое. Причём если рассматривать нравственные основания христианства в России, то они в большей степени относятся к области новозаветной этики, нежели ветхозаветной.

Христианская этика, в какой то мере, противостоит этике ветхозаветной, но ни в коем случае не отрицает её, о чём мы уже говорили выше. Ветхозаветная этика - это этика закона, основанная на Пятикнижии Моисея, которое по своей сути является древнейшим сводом письменных законов государства Иудейского. Но нам важна духовная, этическая его составляющая, то, каким образом осуществляется его действие для человека, отражается на его внутреннем мире.

Закон, по мнению Б.П. Вышеславцева, « ...преграждает путь в царствие Божье, он есть преграда между людьми и преграда между Богом и человеком. На путях «Закона» невозможно то интимно-сердечное взаимоотношение любви, взаимоотношение Богочеловечества, которое спасает, преображает, «обоживает» человека и создаёт Царство Божие сначала «внутри нас», а затем и везде». Закон, таким образом, подчиняет, а между подчинённым и диктующем не может быть отношений иных, кроме страха. То есть невозможно добровольное следование закону. В данном случае он несколько отходит от традиционной православной традиции, где, конечно, придаётся значение личному выбору человека, но понятие о свободе воли не является так развитым, как, например в протестантизме.

Закон Моисеев (и, в сущности, всякий закон) касается всех сфер человеческого поведения и человеческой деятельности — религиозно-ритуальной, моральной и правовой. В нем есть важное и неважное, ценное и неценное, божественное и небожественное. Самое ценное в нем - это борьба со злом и запрещение преступления («не убий», «не укради», «не прелюбодействуй», «не сотвори себе кумира». Однако и в этой борьбе, как увидим далее, закон постоянно терпит неудачу. Это связано как с концентрацией на внешних действиях человека, отсутствием идеи загробного воздаяния, распространением наград и наказаний на далёкое потомство и оторванностью их от личных деяний. Происходит это и оттого, что радикальное преодоление зла с христианской точки зрения достигается не внешним пресечением зла, не обратным злом, а положительным созиданием добра. И закон не есть высшая творческая сила, высшая творческая сила есть любовь. Больше того, любовь есть высшая ценность и святость, венец достижений, ибо «Бог есть любовь». Конечная «цель» евангельского провозвестия, как говорит ап. Павел, «есть любовь от чистого сердца и доброй совести и нелицемерной веры» (1 Тим. 1:5). Вот чего закон принципиально достигнуть не может, ибо в этих сферах Закон не действует, императив не действует: нельзя приказать или запретить любить; нельзя приказать или запретить «нелицемерно верить», ибо вынудить можно только лицемерие. Сфера чистого сердца - метаномична. Императивы закона касаются лишь внешних поступков и деяний. Вот почему ап. Павел постоянно употребляет выражение: «дела закона». И вот почему он непрерывно утверждает, что «спасение не от дел» и что «человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа» (Гал. 2:16, 3:11). Причина лежит в том, что чрез дела закона нельзя стяжать Духа (Тал. 3:2—10, 14). Но что значит быть в духе, жить духовно? Это значит, обладать тем «совершенством в совести» (Евр. 9:9, 14), тем преображением сердца, которое нельзя приказать законом, нельзя вынудить никакими императивами: «плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание». Если этих даров духа нет - их нельзя вынудить никаким законом; если они есть — закон не нужен; «на таковых нет закона» (Гал. 5:22, 23).

Закон может быть нарушен, если конкретное творчество любви разрывает формальные рамки нормы, как общего правила, не могущего предусмотреть всего богатства конкретных ситуаций жизни. В этом случае закон может оказаться «мертвой буквой», убивающей жизнь. Но есть и другое, более полное отрицание нормы закона, когда сама норма отныне признается дурной и несправедливой. Таково, например, отношение Христа к норме: «око за око, зуб за зуб» и к закону о разводе, установленному Моисеем. В законе есть божественное и небожественное. Может показаться странным, как возможно «небожественное» в Синайском законодательстве, данном Моисею. Но дело в том, что Закон, «Законодательство» никогда не есть непосредственная встреча человека с Богом, никогда не есть непосредственное единство человеческой и божественной воли. Закон всегда дается через посредника, через законодателя, например, через Моисея. Воля Божия проходит через призму человеческой природы, причём получается, что точек преломления две - через природу дающего закон и через природу принимающего закон. Закон должен быть приспособлен к духу народа, иначе он не будет принят. И вот тут и важно понять, что русский народ принимает только понятие любви, добра, блага, а нечто диктуемое твёрдыми рамками закона воспринимается им как чуждое и не обязательное к исполнению.

Христианская этика, а, вернее, аксиология может быть отображена в таком виде:


Христианская этика



Закон как императивная норма, регулирующая высшие деяния, как заповедь «плотская» и человеческая - противополагается свободному преобразованию сердца, пребыванию в Духе и в любви, творчеству, вытекающему из веры, из непосредственной интуиции Божества и полученной благодати, что особенно важно для православного человека.

Также на территории России тесно взаимосвязаны и взаимодействуют христианство и ислам как религии, объединяющие вокруг себя самые многочисленные конфессии. Обе эти религии начали своё историческое развитие и продолжают существовать в одном географическом регионе - на Ближнем Востоке. Именно анализ взаимодействия на одной территории данных религий может помочь в решении такой актуальной в настоящее время проблемы как межнациональные и межконфессиональные конфликты.

Общим корнем, питающим и ислам, и христианство, являются идеи иудаизма, содержащиеся в Ветхом Завете. Его главное нравственное содержание - это Декалог (десять заповедей, данных Моисею на горе Синай). Однако мораль Пятикнижия Моисея не отрицает корысти и грабежа, рекомендует культурный изоляционизм, нетерпима в отношении чуждых ценностей, фактически не развивает нормы внешнего общения. Понятие блага в Ветхом Завете обыденно, оно включает в себя богатство, долголетие, здоровье, продолжение рода. И эти идеи прижизненного воздаяния оказались несостоятельными для иудейского общества в дальнейшем и, чтобы не разрушить связь человека с Богом, появляется Иисус, который реформирует систему морально-нравственных отношений и ценностей.

В Новом Завете происходит переориентация заповедей на человека, ставится проблема самостоятельного выбора между добром и злом, сознательного пренебрежения материальным миром ради духовного роста, впервые возникает идея покаяния за грехи. О христианской этике говорят ещё как об этике любви, где ведущими понятиями будут забота о ближнем, смирение, бескорыстие, любовь к врагам, деятельность, направленная на изменение мира к лучшему, милосердие, справедливое воздаяние по поступкам человека.

Именно на Новом Завете базируется русская этическая система, именно он стал базой для православия. Суть в том, что Россия длительное время развивалась как единственное православное государство, призванное хранить аутентичность православия, где оно не было подвергнуто внешним факторам. Новозаветные корни определили внутреннюю устремлённость к совершенству, веру во всемогущество идеи. Для православия характерно стремление к соборности, к равенству людей, приоритету духовной сферы над материальным миром, причём русские воспринимали себя скорее как именно духовную общность, а не этническую. И процесс духовного, нравственного самосовершенствования для православного человека неотделим от жизненного процесса. В отличие от этого в католичестве, например, разработана юридическая теория спасения, когда нормы нравственности доступно изучать по книгам. Для русского человека идеал святости стал высшим моральным идеалом, воплощением непреходящих духовных ценностей, что побудило к самоуглублённости, анализу. Православный христианин контролирует каждый свой поступок, так как это является не только необходимым условием культурного развития, но и залогом добрососедских отношений. К этому вынуждало и понятие греха, покаяния, исповеди, бесчисленные предписания нравственного богословия, ориентированного на Новый Завет. В мирской жизни это проявлялось в использовании для регламентации жизни епитимейников. Даже на отношение к государственной власти, по мнению исследователей, Д.Ю. Кривцова, например, влияла система монастырского общежития с ее строгой иерархичностью отношений. Это и получение божественной санкции, как основа царской власти; требование абсолютной и безусловной верности подданных государю, недопущение его критики; цель власти - постижение Истинного Бога.



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Кризис культуры в условиях тотальности цивилизации и трагедия гуманизма
Русская народная нравственность и нравственный идеал
Конфуцианство - духовное начало и экономическое процветание
Типологические составляющие духовной жизни дворянской усадьбы
Суфизм и ваххабизм: социокультурная несовместимость
Вернуться к списку публикаций