2012-08-18 14:29:15
ГлавнаяКультурология — Понимание Добра и Зла в русской культуре



Понимание Добра и Зла в русской культуре


Нравственность - ведущая форма культуры, ее глубинный структурообразующий стержень, оказывает определяющее влияние на мотивы и поведение людей. Она является основанием исторической динамики культуры, одним из механизмов социокультурных сдвигов, определяющим фактором генезиса и синтеза национальной культуры. Нравственность определяет особенности русского национального менталитета или константы психологии народа. Особенностью нашей народной нравственности является то, что она основана на чувстве справедливости. Нашему народу чуждо всякое логическое или утилитарное восприятие этого чувства. Религиозность и нравственность у него есть удовлетворение внутреннего призыва добру. Ему чужда всякая внешняя, показная формализованная набожность. Стремление к идеалу представляет собой вековую особенность русского характера. Многолетнее церковное воспитание придали этому стремлению осмысленность ясность. Ф.М. Достоевский отмечал, что причиной возникновения и становления какого-нибудь племени всегда была нравственная идея, которая в свою очередь всегда исходила из идей мистических, из убеждений, что человек вечен, что он не простое земное животное, а связан с другими мирами и с вечностью. Эти убеждения формировались везде и всегда в религию, в исповедание новой идеи, и всегда, как только начиналась новая религия, так только же и создавалась новая национальность. Он так же подметил, что как только начинал расслаиваться и ослабевать в данной национальности ее идеал духовный, так тот час же начинала падать и национальность, а вместе падал весь ее гражданский устав, меркли все те гражданские идеалы, которые успевали в ней сложиться.

Достоевский делает настойчивый акцент на уникальности культурноценностного начала организующего бытие народов, моральные ценности, по его мнению, структурируют культуру. Когда они утрачиваются, общество и культура деградируют. При штурме Берлина русских погибло больше, чем американцев за всю вторую мировую войну. Этот факт служит предметом гордости для русских, так и для американцев. Вот что значит системы ценностей. Американские ученые Ситерам К. С. и Когдел Р.Т. составили классификацию ценностей с различием доминант в культурах Запада и Востока, африканской и мусульманской культуры. Так, например, индивидуальность, деньги, пунктуальность, спасение, неравенство, уважение к молодежи, равенство женщин, образование доминируют и культурных ценностях Запада. Для восточных культур приоритетными оказались - иерархия, мощь, скромность, карма, уважение к старшим, гостеприимство и т.д. Несущественными же или третьестепенными в африканской культуре равенство женщин, пунктуальность, цвет кожи и т.д. Для западных несущественны скромность, коллективная ответственность, уважение к старшим, гостеприимство.

Понимание добра и зла идут из самых древних пластов русской культуры, которой приписывается манихейский характер. Манихейство - религиозная философия, возникшая в III веке на Ближнем Востоке. Основатель его перс - Мани, считавший своими предтечами Будду и Христа. Манихейство абсолютизирует различие между полюсами культуры, т. е. добром и злом, не знает взаимопроникновения добра и зла, отождествляет личность, и ее поступок, воспринимает и видит мир только как черно - белый, а любое многоцветие утомляет и раздражает. Манихейская трактовка зла существенно отлична от христианской, которая отделяет зло от его носителя и пытается спасти человека от его собственного зла. В православии ценится, прежде всего нравственный поиск личности, оставляется надежда даже самой падшей. Западное понимание христианства (Святой Дух исходит только от Бога Отца, но и от Сына, в православии только от Бога Отца, но только через Сына) неизбежно ведет к затененному размыванию критериев добра и зла, порока и добродетели, нравственности и безнравственности. Для русского самосознания всегда было характерно стремление жить не столько но праву, сколько по правде, высмеиваемое западниками. И, разумеется, неверно было бы утверждать, что манихейство не способствует развитию русского сознания, мировоззрения. Оно характерно, например, для русской религиозной логики.

Нравственные архетипы проявились и формировались на базе обычаев, нравов, привычных норм поведения, как нечто предшествующее морали. Нормы нравственности обуславливались характером языческих верований, обязанностями человека перед родовой общиной, семьей, которые опосредованы моралью.

Неверно утверждать, что славяне научились различать добро и зло только после принятия христианства. Языческое мировоззрение покоилось на утверждении, что добро и зло есть два самостоятельных, равнозначных начала мира, а грехи и страсти обретали законные права на существование. Самостоятельность злого начала служила оправданием его неизбежности. Славяне рассматривали мир, как арену борьбы между добрым Богом - Белым и злым - Черным Богом. Естественно, что до принятия христианства мерилом дел и поступков человека не мог быть нравственный идеал, воплощенный в заповедях Божьих и церковном предании. Богиня Морена, например, приносила зло, ее связывали с темнотой, морозом, смертью. До сих пор в нас сидит архетип - «боимся мы всего». Вот каков был для язычников сокровенный нравственный смысл легенды о Перуне и Змее. По началу они относились друг к другу даже дружески- нейтрально. Равновесие между Злом и Добром оставалось «статическим», неподвижным. Они были неотличимы. Не было конфликта, позволяющего отличить Зло от Добра. Потом жадный Змей похитил жену Перуна, отнял у Земли плодородие, заморозил озера и реки, после страшной борьбы и мук Перун восстановил справедливость. Таким образом, его поединок со Змеем принес в мир нравственное начало, возможность выбора между Добром и Злом. Но побежденный Змей не погиб, и борьба Зла с Добром будет длиться, пока существует Вселенная. Язычники верили: зима и лето сменяют друг друга, отражая переменчивый баланс сил Зла и Добра. Их соотношение определяется поведением человека, который был создан богами из дерева и святого огня. Но любовные похождения Змея тоже породили целую ветвь людского племени, так что человек сделался «двухприродным», в каждом сидит что-то от Бога, а что- то от хищного и неразумного Волоса. Поэтому среди людей есть самые разные типы: чистые, светлые дети Добра и отвратительные нелюди. Борьба Добра и Зла происходит и на небесах и в каждом из нас. Древние славяне по данным Григория Богослова поклонялись упырям, загробным злым демонам, а также доброму началу - берегиням. О нравственных архетипах наших предков, понимании добра и зла, правды и кривды дают представления «Влесова книга» и «Песни птицы Гамаюн» - космологические мифы киевской ветви ведической религии. Несмотря на то, что подлинность их вызывает сомнения у ряда историков, ими, всё же признаётся системность изложения в них представлений, отражающих русские сказания и былины.

Впоследствии русская традиционная система нравственности опиралась в своем развитии на монашеский идеал, заложенный в православии. Ориентация на монашеский идеал русского религиозного сознания обусловила то, что «природа русского народа сознается как аскетическая, отрекающаяся от земных дел и земных благ». Поэтому интерес к практической хозяйственной жизни вытеснялся ориентацией на вечное, исканием абсолютного добра и абсолютной правды. Отсюда идеи радикализма русского духа. Католическая этика не требует от мирян «примеривания» на себя монашеских норм. Православной же этике свойственен определенный максимализм. Монашеский идеал всегда служил в православии идеальной моделью для всех. Древние ценности человека имели строго иерархическую структуру. На верху иерархии находилось спасение души, благочестие, нравственные заслуги, а ниже располагалось то, что связано с материальным миром и телесными страстями. Эта часть была подвержена своим грехам, которые обличались. Причем в отличие от Запада, где наблюдалось снижение ценностных ориентации в пользу утверждения целевых результатов, в русской культуре шел процесс возвышения духовных ценностей.

Особенностью ценностной системы православия и русской культуры является сильное преобладание аффектных ценностей над ценностями действия. Любовь и вера являются более важными в этой системе, чем действие. Роль морально-религиозных критериев, которым поверялась повседневная жизнь, была необычайно важной. Самые важные ценности в православии - это любовь, милосердие, сострадание, смирение, раскаяние. Оттого у русского крестьянина слабо развит практицизм, направленный на достижение наибольших материальных ценностей и результатов, накопление благ при использовании доступных человеку средств для получения реальной пользы и улучшения своего положения в повседневной жизни. Ценностные ориентации трудовой деятельности русских другие. В русских народных сказках зачастую ленивый дурак, лишенный алчности, но обладающим добрым сердцем, больше преуспевает, чем постоянно озабоченный и прижимистый накопитель. Православные ценности принципиально перестраивали и те системы значений, через которые человек познавал окружающий мир, они формировали нормы разрешающие и запрещающие, системы морали и нравы, устойчивость и целесообразность норм. Церковь оказывала прямое нравственно-воспитательное влияние на общественную нравственность на всю русскую культуру. Сложилось иное, чем на Западе, пониманием добра и зла. Нравственные нормы православия в тесном единстве с архаическими пластами языческой морали, явились средством пробуждения и закрепления определенных психических состояний в человеке, входили в плоть и кровь, становились архетипами.

Сущностный архетип русской культуры - приоритет духовного над материальным. В понятии «правды» сливались представления об истине, справедливости. В понятии «лада» - представления о любви, добре, семье, гармонии. Эти архетипы сохранили равновесие, стабильность, традиции русской культуры. Взаимопомощь была незыблемой нормой народной жизни. Крестьянство отличалось высокой нравственностью: по преступности крестьяне занимали предпоследнее место среди всех остальных сословий (последнее место занимало духовенство). Можно выделить такие архетипы, как «хождение за правдой», поиск объективной и абсолютной вечной справедливости. Постоянная память о смерти и готовность к страданиям - основной русский «социальный архетип». Взаимосвязь любви, страдания, страха был встроен в многочисленные ритуальные ситуации. Способность ощутить страдание и испытать сострадание занимают видное место среди факторов, формирующих культуру психологически: любовь, например, создается угрозой потери любимого существа. Катастрофизм русской истории, угроза постоянной агрессии (в России почти всегда было состояние два года войны на один год мира) формировали чувство любви к своей земле, «отчине», боль за Русь. Бог, рай пекло, бес и др. были исконно славянскими. Православный идеал личности, умеющий терпеть и страдать, умеющий «откладывать житейские попечения», самым естественным образом продолжает основные принципы языческой протокультуры.

Исполнение нравственного закона состоит в том, чтобы возлюбить ближнего своего как самого себя, чтобы все свое считать принадлежащим в равной мере себе и ему и чтобы в случае нужды положить за него свою душу. Но, как пишет Е.Е. Голубинский, любовь к ближнему, как к самому себе, столь высока и непосильна людям, что после недолгого примера первенствующей церкви в Иерусалиме, более не видится в христианских обществах, составляя исключительную добродетель немногих избранных людей. Более доступна людям честность и милосердие. Можно говорить о такой черте русских, как нищелюбие. Кроме подачи милостыни в древние времена устраивали для нищих кормление или обеды, ибо нищие почитались христовыми гостями. В то же время великая редкость между людьми и как бы не считается обязательною добродетелью совершенная честность. Уделять ближнему из своих стяжений считается должным, а обманывать и эксплуатировать тех же ближних при собирании этих стяжений не считается грехом. Нет таких христианских обществ, где бы не старались продать товар своего труда дороже его действительной стоимости, чтобы они заботились о соблюдении совершенной честности, чтобы не взять более должного. Причем эта болезнь всех слоев от самого верху до самого низу. Нет совершенной честности ни у одного народа христианского мира. Русские также не принадлежат к числу народов, которые могли бы хвалиться ею. Но это не значит, что природа обделила и обидела нас нравственными качествами честности. Достаточно назвать безукоризненную честность простого народа глухих местностей, не тронутого соблазнами. А в торговом деле, например, обман считается в порядке вещей, за торговое правило. А отсутствие честности в торговом деле оправдывается словами, что торговля без обмана невозможна. Голубинский не берется судить: выше или ниже мы других христианских народов в отношении к заповеди о милосердии. Несомненно одно, что с самого древнего времени мы были усердными ее исполнителями в виде благотворения нищим и убогим.


Чепурнова Наталья Александровна







Интересное:


Национальный характер как культурологическая модель
Вещь как универсальная категория
Свадебный ритуал и его символика
Суфизм и ваххабизм: социокультурная несовместимость
Вещь как язык искусства
Вернуться к списку публикаций