2012-08-15 18:22:39
ГлавнаяКультурология — Становление свадебного обряда на Руси



Становление свадебного обряда на Руси


Сигмунд Герберштейн в записях о московских делах достаточно подробно описал способ заключения брака у русских в XV - XVI в.: «Бесчестным и позорным считается для молодого человека самому свататься за девушку, чтобы ее отдали ему в супружество. Дело отца обратиться к юноше с предложением, чтобы он женился на его дочери. Высказывают это обычно в таких словах»: «Так как у меня есть дочь, то я хотел бы тебя себе в зятья». На это юноша отвечает: «Если ты просишь меня в зятья и тебе это так угодно, то я пойду к своим родителям и доложу им об этом». Потом, если родители и родственники изъявят согласие, они собираются вместе и обсуждают о том, что отец пожелает дать дочери под именем приданого. Затем, определив приданое, назначают день для свадьбы. В этот промежуток времени жениха до такой степени отстраняют от дома невесты, что если он случайно попросит хоть увидеть ее, то родители обычно отвечают ему: «Узнай от других, кто ее знает, какова она». В качестве приданого по большей части даются лошади, платье, оружие, скот, рабы и тому подобное. Приглашенные на свадьбу редко подносят деньги, но все же посылают невесте подношения или дары, каждый из которых жених старательно отмечает и откладывает. По окончании свадьбы он их вынимает и снова рассматривает по порядку, и те из них, которые ему нравятся и кажутся пригодными для будущего, он посылает на рынок и велит тем, кто назначает стоимость предметов, оценить каждый из них, а все остальные подарки и каждый порознь отсылает каждому с выражением благодарности. За то, что он сохранил, он возмещает в годовой срок, согласно оценке, деньгами или другой какой вещью одинаковой стоимости. Затем, если кто-нибудь оценит свой подарок дороже, то жених тотчас обращается к присяжным оценщикам и заставляет его подчиниться их оценке. Точно так же, если жених, по прошествии года, не удовлетворит кого-нибудь или не вернет полученного подарка, то он обязан удовлетворить то лицо вдвойне. Наконец, если он по небрежности и не представит чьего-нибудь подарка для оценки присяжным, то он принужден возместить за него по воле и усмотрению подарившего. И такой обряд сам народ соблюдает обычно при всякой щедрости или роде подарков.

В брак вступают они таким образом, чтобы не касаться четвертой степени родства или свойства. Они считают ересью, если родные братья женятся на родных сестрах. Точно так же никто не смеет взять в жены сестру свояка. Далее, они наблюдают весьма строго, чтобы браком не соединялись те, между которыми существует духовное родство по крещению. Если кто женится на второй жене и таким образом становится двоебрачным, то это они допускают, но вряд ли признают законным браком. Жениться в третий раз они не позволяют без уважительной причины. Четвертой же жены они и никому не разрешают и считают это даже не христианским. Развод они допускают и дают разводную грамоту, однако, весьма тщательно скрывают это, так как знают, что это вопреки вере и уставам.

Прелюбодеянием они называют только тот случай, если кто имел общение с чужой женой. Любовь между сочетавшимися супружеством по большей части не горяча, в особенности у мужей именитых и знатных. Это происходит от того, что они женятся на девушках, которых раньше никогда не видали, а затем, занятые государевой службой, вынуждены бывают покидать жен и меж тем пятнают себя позорной похотью на стороне».

Вот что пишет Н.И Костомаров о браке в XVI-XVII вв.: «Русские женились вообще очень рано. Бывало, что жених имел от 12 до 13 лет. Русские как будто спешили уйти от соблазнов холостой жизни. Редко случалось, чтоб русский долго оставался неженатым, если только не болезнь была этому причиною или он не расположен был вступить в монастырь. При ранней женитьбе совершенно было естественно, что жених и невеста не знали друг друга до брака: и тот, и другая, будучи еще детьми, играли страдательную роль под влиянием родителей и удалены были от людского взора. Вообще нравственные понятия того времени не позволяли молодым людям обоих полов видеться и уговариваться между собою. Жених не смел даже сказать, что желает жениться; родителю предоставлялось распоряжаться его судьбою. Только тогда, когда жених вступал во второй брак или уже был в зрелых летах, или не имел родителей, приступ к бракосочетанию делался им самим лично. Иногда первый шаг начинался и со стороны родителей невесты. Желая сбыть дочку, родители засылали к жениху близкого им человека сватом: он обыкновенно начинал речь похвалою честному имени жениха и невесты, говорил о взаимной любви двух родов и представлял выгоды, какие могут произойти от соединения их родством».

В традиционном православии разрешалось вступать в брак не более трех раз. Герберштейн полагал, что и второй брак «вряд ли признают законным, жениться же в третьей не позволяют без важной причины». В то же время многие иностранцы отметили, что самодержавцу в Московии разрешено то, что простым мирянам воспрещалось, а именно, многочисленность браков Ивана Грозного. Тем не менее, священники, как правило, венчали не только «третьи», но и последующие браки с молитвами, что вообще запрещено в подобных случаях.

Запрет выходить замуж по несколько раз в течение жизни был тесно связан в православной юридической практике с «дознанием» о том, «чтобы женились не от живой жены муж и не от жива мужа жена». Это требование стало к концу XVII века одним из важнейших условий брака.

В то же время предписание соблюдать единоверие жениха и невесты стало нарушаться.

Немалое значение при заключении брака имел вопрос о социальном статусе вступающих в него. Цари и великие князья женили своих бояр и ближних людей, сами выбирали им невест, а господа совершали браки между своими слугами, не спрашивая их согласия. Право разрешать или не разрешать брак своих «холопей» и крестьянок, холопок с «холопями» других владельцев было прерогативой владельцев крепостных душ. В XVI-XVII вв. эти разрешения стали оформляться с составлением «отпускной памяти».

При царе Алексее Михайловиче правительство, желая умножить народонаселение в Сибири, хотело, чтобы пашенные крестьяне, там поселенные, отдавали своих дочерей за ссыльных, а так как те не хотели брать себе в зятья мошенников и воров, то их принуждали силой и штрафовали.

Согласие родителей для заключения брака было четким условием. Термин «выходить замуж» употреблялся до конца ХУЛ века лишь применительно к тем, кто вступал в брак не в первый раз. Первобрачных именно «выдавали замуж». «Истинная тому есть правда, что во всем свете нигде такова обманства на девке нет, яко в Московском государстве», - писал Григорий Котошихин в XVI веке. Дела без согласия родителей были подсудны патриаршему суду.

Родители, желающие женить сына, посылали смотрительницу (родственница жениха или мать) ехать к невесте. Смотрительница должна была поговорить с девушкой, определить умна ли она, хороша ли. Случалось, что вместо невесты (если невеста уродлива) приводили другую девушку. Обман открывался только после венчания, т.к. жених не имел права видеть невесты до брака. Жених мог жаловаться духовным властям, и если обман открывался, то брак расторгали, однако такое случалось крайне редко. Чаще жених поневоле должен был жить со своей невестой, тогда муж бил жену, принуждал постричься, а иногда тайно умертвлял.

Великокняжеские и царские свадьбы начинались со смотра девиц. Смотрины претенденток на великокняжеский и царский титул проводились повивальными бабками. Когда великий князь Василий Иванович собирался жениться, то на смотр к нему собрали тысячу пятьсот девиц. При втором бракосочетании царя Алексея Михайловича было не меньшее количество претенденток. Царь выбрал трех девиц и приказал доверенным женщинам освидетельствовать их душевные и телесные достоинства, а потом по рекомендации этих смотрительниц избрал Наталью Кирилловну Нарышкину.

После смотра проходил сговор - первая часть праздника или вступление к торжеству. В сговорный день, определенный родителями невесты, приезжали жених с родственниками. Договорившись о дне свадьбы и приданом, составляли уговор, писали рядную запись.

Временная продолжительность периода между сговором с составлением рядной, обручением и венчанием неизвестна. День свадьбы могли назначить через неделю, а иногда между сговором и венчанием проходило несколько месяцев. В народе в XVI-XVII веке сохранялось представление о браке как о договоре двух семей, освящаемом благословением церкви — замужество с венчанием, но без свадьбы не считалось общественно признанным, в то время как свадебный пир без венчания позволял считать брак заключенным.

Важным условием русской свадьбы всегда было приданое. Оно состояло в постели, платьях, украшениях, деньгах, недвижимых имениях и т.д. Обычно приданое после свадьбы доставлялось в дом жениха.

За несколько дней до свадьбы у жениха и невесты делались приготовления: собирали поезжан, снаряжали свадебные чины, которые исполняли символические обряды как со стороны невесты, так и со стороны жениха. Жениха и невесту в то время называли князь и княгиня. Главный чин со стороны жениха был тысяцкий, он был всегда рядом с женихом. Определялись посаженые мать и отец, если не было родных. Со стороны жениха и невесты выбирались старшие и меньшие дружки, две свахи — женихова и невестина. Также выбирались сидячие бояре и боярыни с обеих сторон, назначались свадебные дети боярские, сопровождавшие шествие жениха и невесты. К свадебному чину принадлежали и лица из прислуги — свечники, каравайники, фонарщики. Специально приглашался конюший — очень важный чин, который предохранял свадьбу от порчи и колдовства.

В царских свадьбах царь сидел с невестою за одним столом, все подносили царю дары. Царские свадебные торжества продолжались несколько дней: на второй день - княжий стол, на третий - стол от царицы, на четвертый - стол духовенству. Царь в эти дни был особенно щедрым несколько дней кормил простое духовенство на дворе, раздавал деньги, ездил по монастырям, посещал тюрьмы и богадельни, отпускал на свободу узников, посаженных за долги или незначительные преступления.

Вплоть до второй половины XVII века существовал обычай, когда невесте надевали железное кольцо как символ беспрекословного подчинения мужу. У богатых таким символом для невесты служило серебряное кольцо, а муж получал золотое кольцо (в царской свадьбе - золотые перстни).

Начало свадебного обряда источники описывают по-разному (Герберштейн С. Записки о Московии. СПб., 1866; О России в царствовании Алексея Михайловича, соч. г. Котошихина. Изд. 2. СПб., 1859; Костомаров Н.И. Домашняя жизнь и нравы великорусского народа. М., 1993).

Накануне свадьбы невесту вместе с матерью привозили в дом жениха с приданым и постелью; там они ночевали. Видеться с женихом было запрещено. В день свадьбы невесту наряжали в самое лучшее платье, голову убирали золототканным венцом-кокошником и навешивали сколько возможно украшений. «Чесали» невесту перед венчанием по-особому, омачивая гребень в чарке с медом, после венчания «скручивали волосы» и надевали кику, а девичий венок отдавался на сохранение в память о девичестве (Д. Флетчер).

Перед свадьбой невеста получала подарки от жениха. Жених посылал шапку, пару сапог, ларец, в котором находились румяна, перстни, гребешок, мыло, зеркальце, ножницы, нитки, иглы, лакомства (изюм, инжир, пряники), плеть.

На свадьбе XVI века мать, взяв дочь за руку, отдавала ее жениху, а отец «брал плеть и ударял ею свою дочь, говоря: «Власть переходит в другие руки, вместо меня за ослушание тебя будет учить этой плетью муж!», - и передавал плеть жениху. Жених закладывал плеть за кушак, говоря при этом: «Я не думаю иметь в ней нужды, но беру ее и буду беречь, как подарок».

После венчания невесту раскрывали (откидывали покрывало), и священник читал новобрачным поучение: ходить в церковь, хранить посты и праздники, подавать милостыню, учить жену палкою, как подобает главе.

Потом он брал жену за руку, вручал мужу и приказывал им поцеловаться. Жена в знак повиновения припадала к ногам супруга и касалась челом его сапога, муж же покрывал ее полою платья в знак защиты.

Священник подавал молодым чашу с вином, муж отпивал и давал жене, та отпивала и передавала мужу - это происходило трижды, потом муж допивал, бросал под ноги чарку и топтал ее вместе с женой. Существовало поверье, что тот, кто первым наступит на чарку, будет первым в семье.

Затем тысяцкий посылал дружку с куском каравая (каравай разрезался на куски) к родителям жениха и невесты, чтобы сообщить, что молодые обвенчались, что им быть теперь людьми одного хлеба и жить дружно.

При выходе из церкви сваха осыпала новобрачных семенами льна, конопли, желая им счастья; другие дергали жену за рукав, показывая, будто хотят разлучить ее с мужем, а жена должна была тесно прижиматься к мужу.

После венчания весь поезд отправлялся в дом мужа. Новобрачная должна была плакать, молодым не разрешалось ничего есть и пить. Когда перед новобрачными ставили лебедя (жареную курицу), дружка брал ее, обвертывал скатертью и уносил в сенник, где молодые ели ее перед тем, как ложиться в постель.

На второй день свадьбы совершался ритуал демонстрации «почестности» невесты свахе и матери жениха. Совершали его в мыльне. С невесты снимали сорочку и вместе с простыней прятали как свидетельство «целомудренного девства». В случае «посрамления» отец мужа подавал родителям новобрачной кубок, проверченный снизу, заткнув отверстие пальцем; когда сват брал кубок, отец жениха отнимал палец, и вино проливалось на одежду при всеобщем поругании и насмешках. После этого самая печальная участь ожидала их дочь в чужой семье.

На третий день после брака было пиршество у родителей невесты. По окончании застолья отец и мать невесты благословляли новобрачных, а гости дарили их.

По окончании пиров дары отсылались на рынок и оценивались, потом жених должен был в течение года отдаривать за них подарками равного достоинства всех, кто подносил ему подарки.

Из вышеизложенного следует что, из отдельных элементов свадебного обряда на Руси постепенно складывался (посыпание хмелем, поднесение каравая, названия молодых Князем и Княгинею, плач невесты, угощение кашей, собирание свадебного поезда) свадебный ритуал. Описание свадьбы князя Василия Ивановича на Елене Глинской широко и достаточно подробно представляет свадебный обряд того времени: определен порядок очередности элементов обряда, известны дары и время их вручения, место нахождение жениха и невесты во время свадебного пира, место нахождение родителей жениха и невесты. Кроме того, следует заметить что жених и невеста в течение всего свадебного дня ничего не ели и не пили, а только перед тем как ложиться в постель им подносили угощение - жареную курицу (лебедя). Таким образом заботились о будущих здоровых детях молодоженов, запрет на спиртное молодым один из важных элементов свадебного обряда того времени. Нужно также отметить, что в этих источниках речь идет о великокняжеских свадьбах, но единство культуры того времени позволяет распространять эту обрядность и на более демократическую среду (с учетом богатства и длительности пира).

Важное значение придавалось «Княжескому пиру», это празднество в котором участвовали практически все приглашенные, поднос даров, обнос вином всех гостей, сбор подарков. Во время пира величали не только молодых, но и сватов, родителей, гостей. На княжеском пире молодым предписывалось проявлять воздержанность в питье и еде. Они могли лишь пригубить вино из одной чарки (маленького сосуда для питья с плоским или круглым дном или на ножках с закругленной ручкой, иногда с покрышкой) и попробовать один на двоих кусок пирога.

Свадебный ритуал, состоящий из многочисленных обрядовых действий был продуман, он нес в себе особенные обряды, направленные на крепость и долголетие семьи. Свадебные обряды изображали вступление жениха и невесты в иную жизнь и представляли как бы торжественное возведение их в новое достоинство. Они имели подобие с возведением старинных князей в достоинство их власти, поэтому жених носил название князя, а невеста — княгини.

Следует отметить, что свадебный пир был обязательным обрядом в христианском обществе. Христианство, став господствующей религией, стремится установить обязательность церковного брака. С конца X – начала XI века эта форма брака на Руси постепенно становится обязательной, хотя свадебные пиры и обряды сохранялись. При этом, как показал анализ источников, в древней Руси довольно долго сохранялись основы полигамного свадебного брака, и церковный брак очень медленно внедрялся в народный быт.

Однако в процессе социально-экономического развития постепенно укрепляется моногамный брак, основанный на господстве в семье мужа — собственника и на частновладельческом хозяйстве семьи. В таких условиях должен был складываться новый свадебный обряд, в который венчание начинало входить как один из его составных элементов. Но восточнославянская народная среда при этом продолжала игнорировать церковное венчание. Вместе с тем, в новых условиях XI-XIII в. в семейном быту древнерусского народа начала изменяться старая свадебная обрядность. На примере летописных описаний княжеских свадеб, в сравнении обрядов разных регионов ясно прослеживается тенденция к сочетанию церковного обряда, связанного с венчанием, и свадебного народного, который начинался после церковного.


Тимофеева Лилия Вадимовна



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Историческая динамика феномена кича и его восприятия
Христианская этика как основа русской этической системы
Особенности суфизма на Северном Кавказе
Культурологический статус русского национального характера
Возникновение и развитие лакового промысла Федоскино вторая пол. XVIII - XX вв.
Вернуться к списку публикаций