2012-08-15 14:07:44
ГлавнаяКультурология — Арабо-мусульманская культура как целостный феномен



Арабо-мусульманская культура как целостный феномен


Определенный научный интерес представляет вопрос о времени проникновения ислама среди чеченцев. Бытует утверждение, что чеченцы до XVIII-XIX веков не знали ислам. А.И. Шамилев еще в 1963 году высказал предположение, что «ислам к чеченцам проник гораздо раньше, чем обычно предполагает литературная традиция и установившееся в науке мнение У. Лаудаева, А.П. Берже, Б. Далгата, Г.Ф. Чурсина и многих других авторов-исследователей». По его мнению, версия о «позднем появлении мусульманских верований у чеченцев не подтверждается историческими фактами».

Данный вывод, с нашей точки зрения, не лишен объективных оснований. Известно, что в VIII-IX веках арабские полководцы вступали в военные действия с такими нахскими племенами, как кистины и цанары, локализовывавшиеся в ущельях Дарьяла, в юго-западной части Чечни. Как известно, в VIII веке в Закавказье возникает самостоятельное княжество в грузинской многоплеменной области Кахетия.

Наиболее значительными в военном отношении являлось воинственное племя «санары» или цанары, обитавшие на южных склонах Главного Кавказского хребта, которых арабы называли «ас-саннариййа», а Кахетию - Санария. В армянских источниках это племя называется «цанар», а их страна «Цанарик». Как пишет средневековый армянский историк Йованнес Драсканакертци: «Персы охрану Аланских ворот поручили племени цанаров, занимавших первенствующее положение среди племен Кахетии». В начале IX века против восставших горцев цанаров арабы ведут военные действия. Известный арабский полководец тюрского происхождения Буга аль-Кабир в 853 году в Кахетии терпит поражение от санарийцев. Только «после упорного сопротивления они подчинились и обязались внести огромный выкуп натурой».

Частыми против арабов были восстания армян, грузин, и почти всех горских народов, попавших под их политическое и культурное влияние. Народы Кавказа, связанные друг с другом многими экономическими, политическими и культурными узами, видели в экспансии арабов угрозу не только своей политической самостоятельности, но и всему комплексу культурно-конфессиональных традиций. Предгорные нахские племена, покоренные арабами, по-видимому, еще в IX веке, подверглись либо истреблению и изгнанию, либо насильственной исламизации, хотя с ослаблением духовного влияния арабов они возвращались в лоно древних верований. В конце XIV века, к моменту появления на территории Северного Кавказа завоевателя Тимура, в восточной Чечне, уже несколько веков существовали локальные мусульманские общины, имевшие экономические, культурные и духовные контакты с единоверцами из Дагестана.

В русских документах XVI века часто упоминается нахское племя ококи (аккинцы), собственные имена его отдельных представителей являлись мусульманскими. Так, предводитель аккинцев носил имя Шихмурза. Оно состоит из двух частей: Ших (шейх) и Мурза (Мирза). Первое слов «шейх», на арабском языке означает «старейшина» или же «предводитель» суфийского братства, а второе слово - тюркского происхождения и означает священнослужителя. Сказанное позволяет признать, что в указанный период чеченцы находились под влиянием не только арабской, но и тюркской культуры.

Т.С. Магомадова отмечает: «Первыми представителями из вайнахов, заключившими с московским царем союз о подданстве, были Ших-Мурза - владетельный феодал Окоцкой земли в Северо-Восточной Чечне, и Султан-Мурза - владетель селения Лapc в Дарьяльском ущелье». Клятву на Коране о подданстве русскому царю Ших-Мурза Окоцкий дал в 1588 году. В русских документах чеченские феодалы названы мусульманами.

Историческая память чеченцев наряду с таким распространителем ислама, каким был Абу Муслим, сохранила имя и Термаола. Сведения об этом ревностном распространителе ислама впервые приведены первым чеченским этнографом У. Лаудаевым. По его мнению, Термаол «был человек красноречивый и жестокий». Ревностно пропагандируя ислам, он красочно и подробно описывал чеченцам прелести рая, уготованного Богом правоверным. Его речи «воспламеняли чеченцев и те, которые хоть мало были еще в сомнении, тотчас же делались мусульманами». Окружив себя преданными последователями, Термаол «начал смело производить обращение и убивать противящихся, наказывал их, называл врагами божьими (дели мастахой)».

Если судить по описываемому У. Лаудаевым преданию, то распространение ислама среди чеченцев оказалось не менее жестким, чем при иноземных захватчиках. Предание утверждает, что Термаол «имел обычай, убивши тысячу человек неверующих, один труп ставил вверх ногами; будто бы он раз в течение одного дня в подобную позу поставил три трупа, то есть убил три тысячи человек, и смягчился только тогда, когда жены убитых, накрыв свои головы котлами, вышли из домов своих в знак того, что им уже не для кого более держать огонь и воду».

Добившись подобными мерами принятия чеченцами ислама, этот проповедник так и не приобрел почитание в народе. Не выдержав насмешек чеченских детей, изображавших в своих ежедневных играх опрокинутые трупы, Термаол якобы «вырыл себе могилу и живой погреб себя». Погребая себя, он произнес: «Прощайте, мусульмане, теперь я уже больше не нужен вам, но прийду тогда, когда вы почувствуете во мне нужду».

Признавая, что всякое предание, сохранившееся в памяти народа, не лишено элемента преувеличения и искажения исторического контекста, важно отметить, что утверждение ислама среди чеченцев часто сопровождалось элементами насилия.

Окончательное же принятие ислама чеченцами, по мнению того же У. Лаудаева, произошло под воздействием другой исторической личности по имени Берса-шейх, деятельность которого приходится на период после «добровольной» смерти Термаола. По признанию У. Лаудаева, Берсак (Берсан) - курчалинской фамилии (то есть тайпа куьрчал.) «имел влияние в народе, его называли имамом и шейхом (святым)». В отличие от Термаола Берса-шейх, судя по преданию, не был столь жестоким в деле распространения ислама, его методы скорее носили мирный увещевательный характер, нежели насильственный. Судя по преданию, Берса-шейх обладал даром предвидения будущего, что усиливал его авторитет. Благодаря этому его качеству многие чеченцы, проживавшие на территории нынешнего Ведено, становились твердыми мусульманами.

В 30-е годы нынешнего столетия Е. Шеллинг отмечал факт ослабления с XV века культурного влияния христианства со стороны Грузии на чеченцев и ингушей, и проникновение в их среду ислама. Если коснуться вопроса бытования среди нахов христианского вероисповедания, то в подтверждение этого факта А.П. Берже еще в прошлом веке в своей книге «Чечня и чеченцы» приводит свидетельство о наличии у них трех памятников, которых «они называют церквами; в одном из них празднуют Св. Георгия, в другом – Божию матерь, а в третьем - Св. Марии». Он также отмечает, что «у галгаевцев (ингуши), близ аула Хейры, известна старинная церковь, называемая Каба-Ерды и основанная, по мнению некоторых, во времена царицы Тамары или Русуданы, в XII веке. Церковь эта в большом уважении у жителей; два раза в год, на Пасху и в Троицын День галгаевцы собираются около церкви, делают жертвоприношения, бьют быков и баранов, спрыскивая их кровью стены и помост и прибивая головы жертв к стенам церкви, после чего бывает и пиршество». Описанные жертвоприношения в храме Каба-Ерды скорее свидетельствуют о факте исповедования ингушами язычества, но не христианства.

Процесс отхода части нахов от христианства и принятие ими ислама более детально описал грузинский историк Г. Джанашвили. Он констатировал, что «первоначально кистины, гливы (ингуши), дзурдзуки (чеченцы) были христианами... до нашествия Тимур-Ленга (Тамерлана), который, покорив их то лестью, то угрозами, совратил в магометанство и назначил им мулл из арабов, которых обязал учить лезгинских детей письму на арабском языке; он издал также строгое повеление, чтобы отнюдь лезгины не учились ни чтению, ни письму на грузинском языке».

Признавая факт более раннего распространения ислама среди чеченцев, чем это принято в местном исламоведении, мы исходим из того, что чеченцы так же, как и их ближайшие соседи аварцы и кумыки, одновременно подвергались иноземным нашествиям как арабов, монголо-татар, так и полчищ Тимура, и оказывались насильственно втянутыми в культурно-цивилизационные процессы мусульманского Востока.

В XVI-XVII веках политическое и духовно-культурное воздействие на чеченцев, осевших вдоль рек Терек и Сунжа, оказывают крымские ханы, вассалы турецких султанов, претендовавшие на Северный Кавказ. После построения в 1567 году на Тереке первой на Кавказе русской крепости, крымский хан направил в Москву протест, в котором он писал, что «царь Иван Грозный поймал за порты басурманские... и несется к нему в соседи». Русский царь хану ответил, что он мусульман, служащих ему «правдою жалует великим жалованьем, а от веры не отводит...».

Сказанное означает, что в XVI веке многие представители северокавказских народов, в том числе и чеченцы, поселившиеся в крепости Терки, служившие русскому царю, исповедовали мусульманскую религию.

В XVI-XVII русские цари, пытаясь распространить свое политическое и культурное влияние на Северный Кавказ, закладывают на Тереке крепости, в которых наряду с другими народами поселялись и чеченцы, заинтересованные в выгодных торговых связях с русскими и другими поселенцами. Демонстрируя свою лояльность к русской власти, они приносили присягу о подданстве на Коране.

В русских документах фиксируются случаи, когда присягу на Коране давали горные чеченцы, в частности шатоевцы, поселившиеся в Терском городке. Сообщается, что «шибутские (шатоевцы) люди Лаварсанко языев да затышко Лаварсанов зи 20 дворов... шертовали, что им тебе государю служити и прямити и ясаю даровати по кулю меду на год, и твоих государевых людей не побивати и не гробати. И те шибуцкие люди Лаварсанко да затышно ту свою шерть нарушили: твоего государева ясаку не платят и твоих государевых людей побивают и к казачьим городкам приступают».

В город Терки были созваны «иноземцы разных земель бусурманской веры» - кабардинские, ногайские, кумыкские мурзы, а также представители от нахов - окачане, мичкизы, шибуты, для приведения к шерти на Коране. Списки же приведенных к присяге горцев были отосланы в Москву. По каким-то причинам нахи из общества Шатой - шибутские люди, жившие «близко Терских гребней, принявшие присягу, стали нападать на терских и гребенских атаманов, чинить тесноту и до смерти их побивать».

Экономическая выгода, приобретаемая в торговых контактах с жителями крепости Терки, толкала часть чеченцев на принятие формального российского подданства. В русских источниках сообщается, что в 1647 году «выборные лучшие люди от всей Мичкизской земли» (Ичкерия - авт.) принесли на Коране шерть платить ясак в Терский город».

В середине XVII века, судя по русским и грузинским источникам, в горной Чечне религиозная ситуация неоднородна, ибо здесь встречаются горцы-христиане и горцы-мусульмане. В частности, по свидетельству тушинских послов, прибывших в Астрахань, вера у жителей «шибутской землицы одна с тушинами», то есть христианская, «а иные шибутцы живут по-бусурмански». В 1658 году представители шатоевцев прибывают в Москву в составе трех человек из тайпов: варандой, чанти и тумсой. Шибутские посланцы «учинили веру в Соборной церкви в Кремле», то есть была принесена христианская присяга.

В 1666 году крепость Терки посещает турецкий путешественник - дервиш Эвлия Челеби. Наблюдая за вероисповеданием мусульманского населения крепости, он заметил, что «все они мусульмане-единобожцы, исповедующие учение своих духовных наставников». Отмеченный им факт наличия наставников у мусульман чеченцев, дагестанцев, проживавших в этой крепости, позволяет признать, что они - последователи суфизма. Таким образом, можно предположить, что существовавший в XVII веке среди чеченцев и дагестанцев форма ислама представляет собой суфизм - религиозно-мистическое течение в исламе.

Факт мирного распространения в XVI-XVII веках ислама все больше подтверждают данные ономастики чеченцев. Среди массы имен, обнаруживаемых в русских документах этого периода, встречаются такие арабо-мусульманские имена: Ших, Исмаил, Багамат, Багаматов, Ахмат, Али, Хасан, Абдулла, Осман, Ватан, Саиб, Кази, Умар и другие. Некоторые изменения происходят и в образе жизни чеченцев в связи с проникновением мусульманских обычаев, которые стали соблюдаться наряду с собственно национальными.

Версия о более позднем принятии ислама вайнахами опровергается и фактами материальной культуры. В прошлом веке эту же мысль высказывал и А.П. Берже, считающий, что «ислам водворился между чеченцами не далее начала прошлого столетия (то есть XVIII века)». Поэтому поводу А.И. Шамилев пишет, что «путешественники XVIII века могли видеть на территории нынешних Урус-Мартановского и Ачхой-Мартановского районов отделанные по-магометански надмогильные памятники. Тут же находились и шесты с флагами, наподобие газаватских знаков-шахидов». Приведенные элементы материальной культуры мусульманского вероисповедания позволяют признать, что ислам на территории значительной части Чечни уже до XVIII века утвердился прочно.

Чеченский религиовед В.Ю. Гадаев, отмечая мирный путь распространении ислама среди вайнахов, констатирует, что «с XVI века в Чечню стали активно проникать миссионеры из Дагестана, где ислам стал господствующей формой идеологии». По его мнению, ислам в Чечне распространялся дагестанскими феодалами, преследовавшими цель подчинения чеченцев своему политическому и экономическому влиянию.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567891011




Интересное:


Особенности православия и русского нравственного идеала
Дворянская усадьба как явление культурно-исторического ландшафта
Культурная семантика феномена кича
Русская народная нравственность и нравственный идеал
Культурный интертекст кича
Вернуться к списку публикаций