2012-08-15 13:57:51
ГлавнаяКультурология — Особенности суфизма на Северном Кавказе



Особенности суфизма на Северном Кавказе


На этом совещании официального чеченского духовенства принимается решение о запрете зикризма, духовенству и старшинам предписывалось представить власти надежное ручательство в том, что спокойствие более не будет нарушено зикристами. «В случае же неисполнения данного требования до 1 февраля Лорис-Меликов пригрозил двинуть войска к чеченским аулам и взять в заложники членов семьи и родственников духовенства и старшин. Для устрашения чеченцев Чечня наполняется войсками. Действия Лорис-Меликова произвели на старшин и наибов ожидаемое впечатление».

По всей Чечне с участием официального духовенства, привлеченного властью на свою сторону путем угроз или же подкупа, началось преследование участников движения зикристов. На аульских сходах принимаются решения, строго запрещающие совершение зикра, под угрозой выдачи виновных и их родственников в руки администрации. Кадии и муллы обязываются разъяснять в мечетях «особые правила определяющие истинные обряды исламизма».

У Командующего Кавказскими войсками созревает план решения «чеченского вопроса» путем их переселения за пределы России. Он предлагает: «Чтобы раз и навсегда выйти из этого положения, я считаю необходимым при первой возможности принять в отношении этого народа... действительные меры, какие теперь приняты для покорения племени Западного Кавказа, а до наступления благоприятного к этому времени усилить строгость надзора и взыскании за всякое нарушение порядка».

Предпринятые царской властью меры по упреждению очередного восстания чеченцев были связаны с тем, что зикристы, несмотря на разгром, сохранили свои силы. Многие из них, скрываясь от преследований, ушли в высокогорные аулы, и в условиях подполья продолжали исповедовать учение шейха Кунта-Хаджи. Само это учение с арестом Кунта-Хаджи и ближайшего его окружения претерпело существенную трансформацию. Такие важные компоненты этого учения как мистицизм, ненасилие и смирение, и целый ряд нравственных аспектов выхолащиваются. Это привело к тому, что в нем стала возобладать тенденция к политизации, оно приобретает явную антицаристскую направленность.

Естественно в условиях преследования зикристов идеи непротивления злу, всепрощения, бегство от социальной действительности, хотя и сохраняли свою актуальность и выражали общие настроения горцев, тем не менее, не были востребованы. Эти зародыши нового мировоззрения, сформировавшиеся в условиях трагического для горцев безвременья, были растоптаны жестокой реальностью. Идеи же религиозно-политической борьбы с царизмом, берущие свое начало в шамилевской идеологии газавата, оказались более востребованными в силу их мобилизационного ресурса, все новые поколения чеченцев поднимаются на борьбу с царизмом.

Не проходит и года после шалинской бойни, как в восточной Чечне началась подготовка очередного восстания зикристов во главе с жителем аула Харачой Веденского округа Тозой Акмирзаевым. Восставшие преследовали цель, чтобы не допустить депортацию чеченцев в Турцию. Царизм стремился избавиться от наиболее активной части чеченцев, не желающих смириться с новыми порядками, вводимыми военной администрацией в крае, он планировал освободившиеся чеченские земли заселить казаками. Кстати, земли, отобранные царской администрацией у чеченцев и у других кавказских горцев во время Кавказской войны, не были возвращены. На них в массовом порядке возникали казачьи поселения, а материальное положение горцев значительно ухудшилось. На это обстоятельство обращал внимание и начальник Терской области, отмечавший, что «стесненность территории, происшедшая от водворения в пределы области стотысячного казачьего населения поставила большую часть туземных племен в полную невозможность прежних условий хозяйственного быта их».

Горцы Северо-Западного Кавказа в 1864 году были в массовом количестве депортированы в Турцию, а оставшиеся переселены на болотистые земли Кубани. Земли же освобожденные от горцев заселялись казаками и русским населением. Великий князь Михаил Николаевич Романов, он же командующий Кавказской армией, генералы Барятинский, Орбелиане, Евдокимов, А. Карцев, М.Т., Лорис-Меликов, А. Туманов и М.А. Кундухов приступили к реализации, плана о переселении чеченцев в Турцию. Это переселение в Турцию для царизма являлось важной государственной мерой, которая должна была способствовать окончательной колонизации Кавказа. Генералы Лорис-Меликов, Туманов и Кундухов добивались удаления с Терской области беспокойных последователей учения Кунта-Хаджи. Для этого распускались слухи, что он добровольно переселился в Турцию. Поверив этим слухам, значительная часть зикристов изъявила желание переселиться вслед за устазом. В целях усиления переселенческих настроений распускались слухи о том, что власти будут превращать чеченцев в христианскую веру, брать на военную службу, отбирать у них оружие, землю, облагать огромными налогами и пр. В Чечне не без поддержки власти распространялись прокламации, написанные турецкими эмиссарами и горцами эмигрантами, подданными Турции, призывавшие переселиться на «обетованную» землю. Кроме того, царские чиновники распространяли слухи о том, что в Турции безземельные чеченцы будет наделяться землей «в достаточном количестве и хорошего качества». Провокационные письма-прокламации являлись результатом сговора между Россией и Турцией. Россия добивалась удаления чеченцев как своих врагов, а Турция нуждалась в воинах для реализации своей имперской политики на Ближнем Востоке и в борьбе против России.

После такой идеологической обработки, судя по документам царского периода, целые чеченские селения выражали готовность переселиться в Турцию. Но против политики переселения выступало чеченское духовенство, хорошо знавшее экономическое и политическое положение простых мусульман в Турции. О тяжелой жизни турецких крестьян им приходилось убеждаться при совершении хаджа в Мекку. Пешком проходя территорию Турции, оно воочию наблюдало тяжелую жизнь турецких крестьян. Задавшись целью, сорвать переселение чеченцев в Турцию, духовенство тайно готовило очередное восстание против царизма. Организатором восстания становится часть зикристского духовенства во главе с бывшим сподвижником шейха Кунта-Хаджи Мячик-муллой, а также с шалинским муллой Актуллой Гакаевым. 12 мая 1865 года Актулла Гакаев рассылает своим сторонникам текст воззвания к восстанию, намеченного ими на 24 мая. О готовящемся восстании узнал наиб Аргунского округа царский майор Давлет-Мирза Мустафин, который незамедлительно донес об этом начальству и стал предпринимать решительные меры против заговорщиков. Актулла Гакаев подвергся аресту и был посажен в аульскую яму, а позже переведен в грозненскую тюрьму.

Число восставших зикристов было незначительно, оно не достигало даже двух сотен всадников, что свидетельствовало об отсутствии его поддержки среди чеченского народа. Против этого восстания выступили и жители чеченского селения Эрсеной. Начальник Ичкерийского округа полковник Головачев разгромил восставших. На состоявшемся коротком сражении Тоза Акмирзаев был разбит, а его сторонники рассеяны.

Одновременно с арестом зикристов, участвовавших в восстании Тозы, в Чечне началась организованная высылка чеченцев в Турцию, среди которых имелось много последователей Кунта-Хаджи. Переселение чеченцев началось 23 мая 1865 года, за день до начала восстания Тозы Акмирзаева. Важная роль в организации выселения чеченцев принадлежала царскому генералу, осетину по национальности, Мусе Алхастовичу Кундухову. В своем плане, предложенном кавказскому командованию, он пишет: «В Большой же Чечне, по-моему, необходимо двинуть брата Конты (Кунта-Хаджи - авт.), с ними пойдут все зикристы, и это было бы очень хорошо во всех отношениях. Я послал к нему, чтобы он поскорее выступил со всеми своими родственниками. В Чечне везде спокойно, думают только о переселении, сердятся и бранят Тазу, на которого вместе с тем смеются, называя его, кто как хочет».

Как видно, из плана депортации зикристов использовались самые разные приемы от распускания слухов до использования родного брата Кунта-Хаджи, которому было поручено со своими родственниками первыми покинуть Чечню. Кстати, это поручение царского генерала братом Кунта-Хаджи было выполнено, он вместе с семьей Кунта-Хаджи, другими своими родственниками и активными зикристами переселился в Турцию.

Переселение чеченцев в Турцию было завершено в течение 10 дней. Лорис-Меликов, Туманов, Кундухов, и подкупленный властями чеченский наиб Сайдулла Османов и другие, вели интенсивную пропаганду среди чеченцев, настойчиво агитируя их к переселению в Турцию. В 1865 году в Турцию переселились 5 тысяч чеченских семей, что составляло более 23 тысяч человек. Познав на чужбине горе, жестокость, погибая от голода и болезней, многие чеченцы возвращались на родину. В 1866-1868 годы, преодолевая преграды, чинимые Турцией и России, тайно на родину вернулось 2100 чеченцев. Вернувшиеся чеченцы сообщали своим соплеменникам о постигшей их на чужбине беде, призывали их ни при каких обстоятельствах не покидать Чечню.

После поражения горцев в Кавказской войне последователи накшбандийского тариката, некоторые его шейхи из Дагестана и Чечни, избирают иную тактику. Примирившись с поражением, они сближаются с военной администрацией края, а в ряде случаев определяются на службу, получают офицерские чины, хорошо оплачиваемые должности.

Царская власть, нуждаясь в поддержке со стороны населения, сохраняла им их должности наибов, мулл, кадиев. В Чечне и Дагестане бывших наибов Шамиля, последователей тариката накшбандийа, царская администрация оставила на своих должностях. Таким образом, формировалась социальная верхушка, через которую царизм стремился властвовать над горцами. Дети наибов стали обучаться в русских школах, из них создавался низший и средний туземный чиновничий аппарат, необходимый для осуществления управления над народом. Отсутствие у чеченцев политической элиты вынуждало царскую администрацию использовать в качестве таковой вчерашних своих врагов, признавших власть царя. Получив массу привилегий, эти представители шамилевского движения не только осуждали деятельность зикристов, но и способствовали ее пресечению вместе с царскими войсками.

Вместе с тем отдельные сторонники накшбандийа все еще оставались противниками царизма. Эта была часть традиционного духовенства, строго придерживавшаяся заветов шейха Мухаммада Ярагского, заявлявшего, что «мусульманин не должен быть ничьим рабом». Так, под руководством накшбандийского шейха Абдурахмана ас-Сугури и его сына Мухаммада в 1877 году вспыхивает антиколониальное восстание в Дагестане. Одновременно такое восстание во главе с молодым чеченским алимом Алибеком-Хаджи Зандакским вспыхивает в Чечне. Социальную базу этих восстаний составили как последователи накшбандийа, так и зикристы под руководством чеченца Умы Дуева. Восстания чеченцев и дагестанцев были жестоко подавлены, его руководители казнены, а многие участники со своими семьями сосланы в Сибирь. Царская власть усиливала закабаление горцев.

После подавления восстаний чеченцев и дагестанцев 60-70-х годов XIX века до конца 80-х годов религиозно-политическая ситуация на Северном Кавказе оставалась в целом спокойной. Царская власть умело использовала в своих интересах местную знать и официальное мусульманское духовенство, привлекая их на службу и щедро одаривая. Что касается неофициального течения зикристов, признаваемых властью и официальным духовенством в качестве сектантов, то они преследовались. Однако царизму не удалось искоренить зикристское движение, поскольку у него не существовало единого центра, руководства. В целях сохранения своего учения они разделились на ряд групп (вирдов), которые были возглавлены бывшими приближенными учениками Кунта-Хаджи. Так, в начале 80-х годов возникли зикристские вирды - Баммат-Гирей-Хаджи, Батал-Хаджи и Чиммирза. С одной стороны, данное деление зикристов на более мелкие группы сохранило их от полного исчезновения, а, с другой стороны, породило между ними серьезные противоречия, чаще всего возникавшие на почве интриг, проводимых местными военными чиновниками.

В конце XIX века в Чечне наиболее влиятельным лидером зикристов становится шейх Бамат-Гирей-Хаджи Митаев, уроженец селения Автуры. Бамат-Гирей родился в ходе Кавказской войны, примерно в 1838 году, в семье муллы из чеченского аула Автуры. Он считается последователем Кунта-Хаджи. Спустя десять после ареста и ссылки Кунта-Хаджи, Бамат-Гирей совершает хадж в Мекку, а после возвращения, судя по преданию, он 6 лет провел в уединении, то есть находился в состоянии халвата. Когда он вышел из этого состояния, то изнеможденного Бамат-Гирей-Хаджи поддерживали с обеих сторон, а его голова покачивалась вперед и назад. При исполнении зикра последователи Бамат-Гирей-Хаджи интенсивно трясут голову назад и вперед, подпрыгивая на месте или перемещаясь вперед или назад по прямой линии. Такая форма исполнения зикра, присущая последователям Бамат-Гирей-Хаджи отличается от кругового зикра кунта-хаджинцев.

В конце 80-х годов влияние Бамат-Гирей-Хаджи и его вирда на чеченцев резко возрастает. Так, генерал-майор Орбелиане в секретном донесении своему начальству пишет, что влияние Бамат-Гирей-Хаджи на народ было настолько сильным, что «он ещё при жизни слывет за святого, что подтверждается тем, что каждое место, где совершил моление Бамат-Гирей-Хаджи, обозначено особыми отличительными знаками, так почти по всему пути в ставку начальника 2 участка в сел. Саясан мне приходилось встречать места, огороженные плетнем или забором, считающиеся населением священными, так как там молился Бамат-Гирей-Хаджи». Тот же генерал Орбелиане в донесении сообщает, что последователи Бамат-Гирей-Хаджи в бытность начальником Терского военного округа генерал-лейтенанта Колюбякина, «пользуясь большим покровительством его, приобрели особенно большую силу, что значительно увеличило последователей их и вместе с тем довело дерзость до того, что они не хотят признавать никакой власти, кроме власти своего шейха».

Шейх Бамат-Гирей-Хаджи поддерживал знаменитого чеченского абрека Зелимхана Харачоевского, вставшего на путь индивидуальной борьбы с царизмом, подвергавшего чеченское крестьянство жестокому угнетению. Многие кавказские абреки вынуждены были бороться против царских чиновников, подвергавших беспощадному угнетению и насилию горцев. Око за око - такова была их бесхитростная жизненная философия.

Преследования власти и её многочисленной агентуры, вынудили затравленного абрека Зелимхана обратиться за поддержкой к влиятельному шейху Бамат-Гирей-Хаджи Митаеву. Поддержка Зелимхана шейхом Бамат-Гирей-Хаджи означала то, что он находится под покровительством главы крупнейшего зикристского вирда и его многочисленных мюридов, которые были обязаны оказывать ему всестороннюю помощь в борьбе против царской власти. Если до покровительства шейха Зелимхан находился в исключительно трудном положении из-за постоянных угроз со стороны не только власти, но и её агентуры, то теперь ему была обеспечена широкая поддержка в народе. Даже подкупленные чеченцы долго не решились на предательство Зелимхана, ибо знали, что он находится под покровительством авторитетного шейха и его многочисленных сторонников.

Понимая, что пока Зелимхана поддерживают известные суфийские авторитеты Чечни и Ингушетии, поймать и ликвидировать его невозможно, военная администрация края с согласия Его Императорского Высочества подвергает аресту и ссылке несколько десятков чеченцев и ингушей, в числе которых оказался ряд известных на Северном Кавказе религиозных деятелей.

Общественно-политическая и религиозная ситуация на всем Северном Кавказе после февральской революции приобрела сложный, противоречивый характер. Здесь активизировались различные политические и религиозные партии, организации, которые бурно обсуждали вопрос о новом политическом устройстве народов Северного Кавказа. Выдвигались разные, а порою и диаметрально противоположные, общественно-политические и религиозные идеи. К их числу относились как монархические, социал-демократические, национал-патриотические сугубо религиозные идеи социального устройства северокавказских этносов. Носители этих идей принадлежали к самым разным слоям горского общества.

Одной из главных доминантных идей получивших распространение среди горской верхушки была идея возрождения единой и неделимой России. Ее сторонниками являлись в основном генералы и офицеры, выходцы из горской социальной верхушки, получившие за свою службу массу всевозможных привилегий. Таковыми были в Дагестане Гейдар Баммат, в Чечне Тапа Чермоев, в Ингушетии Джабагиев, в Осетии Ахмед Цаликов.

Среди горской интеллигенции распространялись наряду с национал-патриотическими социал-демократические идеи, носителями которых являлись педагог Таштемир Эльдарханов, избиравшийся дважды в депутаты Государственной Думы Российской империи, а также адвокат Ахмедхан Мутушев и журналист Исмаил Мутушев. Позже и Эльдарханов и Ахмедхан Мутушев окажутся в лагере большевизма. Крупный чеченский нефтепромышленник Тапа Чермоев, получивший прекрасное военное образование, и служивший в охране последнего русского царя по своим политическим воззрениям являлся их антагонистом. Тапа Чермоев, Гейдар Баммат, Джабагиев, Ахмет Цаликов стремились к созданию объединенного государства кавказских горцев.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789




Интересное:


Специфика и культурное значение современного свадебного обряда (конец XX - начало XXI вв.)
Культурный интертекст кича
Суфизм и ваххабизм: социокультурная несовместимость
Русская народная нравственность и нравственный идеал
Человек и вещь в аспекте межтекстовых связей
Вернуться к списку публикаций