2012-08-15 13:57:51
ГлавнаяКультурология — Особенности суфизма на Северном Кавказе



Особенности суфизма на Северном Кавказе


Между сторонниками суфизма и алимами-знатоками ортодоксального ислама, существует разные позиции в вопросе: кого считать святым (вали - авт.)? Для алимов важным условием признания святости является совершенное знание содержаний всех четырех мусульманских мазхабов (ханифитского, маликитского, шафиитского и ханбалитского). В противном случае никто не имеет право признавать верующего святым. Интересен на этот счет ответ самого Кунта-Хаджи. Он заметил, что пророк Мухаммад, будучи безграмотным, открыл шариат, определил тарикат, являющиеся фундаментом для всех четырех мазхабов. Одних Бог наделил интеллектом, другим дал способность воспринимать тайные науки (эзоторические знания - авт.). Как утверждает шейх Кунта-Хаджи, бладателю тайных знаний, не обязательно изучение текстов. «Тому, кто лицезреет пророка и общается с ним, нет необходимости знать, что написано в текстах, а знаток шариата обязан знать содержание каждого мазхаба. Для устаза тариката нет необходимости в знании мазхабов, ибо последний - приближенный к Богу, выполняющий посредническую миссию между ним и верующим. Изучая мазхабы, познать Бога и пророка невозможно. Это дано тем, кто имеет соответствующие способности от Бога, кто «глазами сердца» познал Бога, пророка и строго следует за его сунной», - говорит шейх Кунта-Хаджи.

Заметим, что если алимы в исламе представляют рационалистическую позицию в толковании святости, то Кунта-Хаджи, как суфий-мистик, являет собой откровенный пример сторонника познания Бога и объяснения феномена святости иррациональными, мистическими средствами.

Объясняя качества подлинного суфийского устаза, Кунта-Хаджи утверждает, что он (истинный устаз) оберегает от зла и несчастья не только на этом свете, но и в загробной жизни. По просьбе шейха Бог избавляет его мюридов от предстоящих загробных испытаний. Когда у Кунта-Хаджи спросили, как отличить истинного устаза от неистинного, он ответил что это можно сделать двумя способами. Если последователи шейха, остерегаясь от порочных поступков, находятся в постоянном совершении благочестивых дел, меньше заботятся о делах земных, больше молятся Богу, духовно совершенствуясь, то такой устаз без сомнения - вали (святой). Но, если же мюриды шейха порочны, позабыв Бога, заняты только поисками земных благ, то он не может быть святым. Его нельзя брать в учителя, его нужно остерегаться.

В данном разделе мы вводим в научный оборот другой источник, написанный на арабском языке, представляющий собой ответы Кунта-Хаджи, на вопросы заданные ему его мюридами. Составителем этого текста является его личный секретарь и мюрид - Абдуссалам Тутгиреев. В дополнение того, каким должен быть устаз, думается, уместно сообщить и то, что Кунта-Хаджи своим мюридам часто рассказывал такое поучительное предание, обнаруженное им в суфийском источнике. Так, у знаменитой женщины-мистика Рабии Адавии умер муж. Через некоторое время её посещает не менее знаменитый суфий из хорасанской школы Хасан Басри с друзьями. Гости напомнили женщине, что ей нужно выйти замуж. Согласившись с этим, Рабия заявила, что она выйдет замуж за того из гостей, кто более просвещенен. Таким был признан Хасан Басри.

Рабийа объявила, что, если Хасан Басри ответит на четыре ее вопроса, то станет его женой. Первый ее вопрос был таким: сохранит ли она веру в Бога в час своей смерти? Хасан Басри ответил, что это - тайна и ее знает только Бог. Второй ее вопрос гласил: сможет ли она в могиле пройти испытание, которому подвергнут ее ангелы смерти - Мункир и Некир? «И эту тайну знает только Бог», - последовал ответ Хасана Басри. «В судный день на весах измерят мои праведные и неправедные дела, какие из них перевесят?» - был третий вопрос Рабии. Хасан Басри вновь ответил, что ключ знания на этот вопрос находится у Бога. «Одна часть людей попадет в рай, другая - в ад, среди какой из этих частей буду находиться я?» - задала свой четвертый вопрос женщина-мистик. Хасан Басри вынужден был признать, что у него нет ответа и на этот вопрос. После этого диалога Рабия воскликнула: как можно брать в жены женщину, которая посвятила себя поискам ответов на сформулированные вопросы! Далее Рабия спросила у претендента ее руки: насколько частей Бог поделил разум? Хасан ответил, что Бог поделил разум на десять частей и девять из них он отдал мужчине, одну - женщине. «Насколько частей Бог поделил физическую страсть?»,- опять спросила Рабия. «На десять частей. Одну часть он дал мужчине, а девять - женщине», - последовал ответ. Рабия тут же сделала вывод, что, имея одну часть разума, она контролирует девятью частями страсти, в то время, как, он, Хасан, не может управлять девятью частями разума одной частью страсти. Дервиш Хасан Басри, после такого укора со стороны Рабии, проливая слезы, покинул ее дом.

Приведенная суфийская притча на примере благочестивой жизни женщины-мистика Рабии Адавии вскрывает новые стороны суфийской святости. Убеждает нас в том, что шейх Кунта-Хаджи Кишиев был достаточно широко знаком с суфийской духовной традицией, распространенной среди мусульманских народов Северного Кавказа.

В трактате «Тарджамат макалати. ...Кунта-шейх» отмечается безразличное отношение шейха Кунта-Хаджи к земным богатствам. Для него нет разницы между золотом и комом земли, поскольку они - равноценны. Святой не может радоваться как наличию золото, так утере его, ибо ему безразлично владеет ли он богатством или нет. По этому поводу Абу Хамид ал-Газали, пишет, что первым признаком для аскета является то, чтобы он «не радовался имеющемуся и не огорчался из-за утерянного». Высказывая эту мысль, он опирается на кораническое утверждение: «Чтобы вы не печалились о том, что вас миновало, и не радовались тому, что к вам пришло». По мнению Абу Хамида ал-Газали, аскет «не должен огорчаться из-за наличия имущества и радоваться его отсутствию».

В данном разделе внимание уделялось учению шейха Кунта-Хаджи, раскрывались его основные идеи. Заметим, что оно не было ни агрессивным, ни фанатичным, ни реакционным, и как всякий мистицизм, представлял собой чисто религиозное, не политическое течение. Сам Кунта-Хаджи не призывал ни к насилию, ни к войне. Все это было чуждо его учению. Два аспекта, которые явно присутствуют в его высказываниях: ориентация мюридов на высокую духовность, служению Богу, нравственному возвышению, материальной и моральной поддержке бедных и бесправных людей. Кунта-Хаджи, проповедовавший миролюбие, призывавший горцев прекратить войну, которая подвела их на грань физической гибели, 3 января 1864 года подвергается к аресту и ссылается в г. Устюжна Новгородской губернии, где 29 мая 1867 году он умирает.

Интересен сам механизм осуществления ссылки шейха Кунта-Хаджи. Начальник Грозненского округа Туманов обращается к начальнику Терской области Лорис-Меликову с просьбой разрешить ссылку в отдаленные российские губернии шейха Кунта-Хаджи. Лорис-Меликов в свою очередь просит такое же разрешение у Командующего Кавказскими войсками Великого князя Михаила Романова. Последний с этой же просьбой обращается к Министру внутренних дел, который в свою очередь обращается лично к царю.

И после всего этого подписывается высочайшее разрешение отправить Кунта-Хаджи на вечную ссылку.

Парадоксальность ситуации состояла в том, что сам по себе Кунта-Хаджи для царизма на Кавказе не представлял никакой опасности. Эта хорошо понимала местная военная администрация края и отражала это обстоятельство в своих реляциях вышестоящим инстанциям. Тем не менее, шейх зикристов подвергся аресту и вечной ссылке. Более подробно причина этой ссылки будет рассмотрена в вопросе о политической трансформации зикризма.

Выше мы отмечали, что еще Шамиль различал мюридов в тарикате и наибских мюридов. Первые являлись служителями Бога, вели отшельнический образ жизни, предавались мистическим упражнениям. Ведя уединенный образ жизни, чаще всего они находились вне социально-политических процессов. И подобных мюридов, строго следовавших мистицизму, в Дагестане были единицы. Самой яркой фигурой среди дагестанских суфиев являлся шейх Джамалутдин Казикумухский, который, предавшись тарикату, отказался от службы у казикумухского хана Асланхана. К наибским мюридам относились воины ислама, которые были готовы в любой момент подняться на газават. К таковым относились все те горцы, начавшие в главе с Гази-Мухаммадом, а позже - Шамилем антиколониальную борьбу против царизма на Кавказе. В количественном отношении суфии мистики составляли значительное меньшинство от наибских мюридов.

Кунта-Хаджи приписывают следующую проповедь, которую он произнес накануне поражения горцев в Кавказской войне и своего пленения: «Братья! Мы из-за непрерывных восстаний катастрофически уменьшаемся. Царская власть уже твердо укрепилась в нашем крае. Я не верю в сообщения, что из Турции придут войска для нашего спасения и освобождения, что турецкий султан желает нашего освобождения из-под ига русских. Это неправда, ибо султан сам является эксплуататором своего народа, как и другие арабские покровители. Верьте мне, я все это видел своими глазами.

Дальнейшее тотальное сопротивление властям Богу не угодно! И если скажут, чтобы вы шли церкви, идите, ибо они только строения, а мы в душе мусульмане. Если вас заставляют носить кресты, носите их, ибо они - железки, но при этом в душе оставайтесь мусульманами. Если же ваших женщин будут использовать и насиловать, заставлять вас отказываться от родного языка, культуры и обычаев, то все, как один, подымайтесь и бейтесь насмерть! Свобода и честь народа - это его язык, обычаи и культура, дружба и взаимопомощь, прощение взаимных обид, помощь вдовам и сиротам, разделение друг с другом последнего куска хлеба».

Шамиль и его сторонники, призывы Кунта-Хаджи прекратить войну против царизма, сложить оружие и тем самым спасти народ от полного истребления, воспринимали, как предательство. За антивоенную и миролюбивую позицию Кунта-Хаджи Шамиль преследовал его. Кунта-Хаджи, преследуемый Шамилем, отправляется в паломничество в Мекку.

И Шамиль, и Кунта-Хаджти, будучи последователями суфизма, неважно, что первый являлся сторонником накшбандийа, а второй кадирий, в своих религиозно-политических воззрениях используют эти суфийские доктрины. Шамиль избавление от царизма видел в продолжении сопротивления мусульман до победного конца, а Кунта-Хаджи - в прекращении этого сопротивления, смирении со сложившейся реальностью. Эти две религиозно-философские парадигмы, сложившиеся в условиях Кавказской войны и отличавшиеся друг от друга, определяли духовное состояние кавказских горцев. И оно далеко не было однозначно в силу его глубокой амбивалентности. Кунта-Хаджи, вернувшись на родину, после ареста Шамиля приобретает большую популярность среди самой обездоленной части мусульманского населения Чечни. Новое учение распространяется в Чечне и Ингушетии. Число его сторонников значительно увеличивается, его миролюбивые речи находит соответствующий отклик в умах и сердцах, уставших от войны и насилия горцев. Первоначально царские власти в своих реляциях отмечают безобидность учения Кунта-Хаджи, не видят в нем какую-либо опасность для власти. Военные чиновники признают его проповеди даже полезными царской политике для умиротворения горцев, поскольку в нем отсутствовал призыв к газавату, войны с неверными.

В течение двух-трех лет число сторонников Кунта-Хаджи достигает до 5588 человек, формально последователями Кунта-Хаджи становятся даже те, кто не сложил оружие сопротивления царской власти, избрали форму абреческой борьбы с царизмом. Одним из таких известных противников царизма являлся участник Кавказской войны Вара Гехинский, влившийся, в набирающую силу зикристское движение. Благодаря таким, как он, зикризм как миролюбивое учение, приобретает выраженный политический оттенок, антицаристскую направленность. Сторонники газавата задаются целью использовать это движение для совершения очередного восстания против царизма.

В Чечне частыми становятся убийства царских чиновников и офицеров. Учащаются случаи сопротивления населения власти. Реальной становится угроза возникновения восстания на базе зикристского движения. Все это склоняют администрацию края к применению репрессий в отношении Кунта-Хаджи и его ближайшего окружения. Местная власть не находит иного решения кроме, как обезглавить закристское движение. Подвергаются аресту Кунта-Хаджи и ближайшие его сподвижники, в количестве 14 человек, и отправляются в ссылку. Каких-либо убедительных оснований для ареста Кунта-Хаджи у царской власти не имеются. Автор имел возможность внимательно ознакомиться с архивными документами, в которых приведены факты по его аресту и учиненного допроса. Из них явствует, что в отношении Кунта-Хаджи и многих его ближайших сторонников были допущены полный произвол, поскольку они не имели никакого отношения к убийствам царских чиновников и беспокойствам в крае.

Арестом Кунта-Хаджи проблемы умиротворения в крае не были сняты, наоборот, они приумножились, недовольство в народе политикой власти выросло еще в больших масштабов. Несколько тысячи мюридов Кунта-Хаджи, собравшихся в Шали, требовали освобождения его из-под ареста. Однако требование зикристов не были удовлетворены. Зикристы 18 января 1864 году, побросав огнестрельное оружие, направляются на позиции, занятые царскими войсками.

Трагическая развязка, которая произошла между царскими войсками и кунтахаджинцами описана в докладной записке командующего Кавказской армией Военному министру Российской империи Д.А. Милютину: «Чтобы не подвергаться невыгодам боя при движении колонны, генерал-майор князь Туманов оставил войска на месте их бивуачного расположения, в виде каре, перестроив только батальон в ротные колонны. Едва он успел это сделать и объехать войска, как густая толпа зикристов выступила из Шали и направилась на передний и правый фасы отряда: отдельная партия пошла на левый фас, кавалерия, выскочившая из аула, одновременно с движением пехоты заскакала нам в тыл. Произошло дело, едва ли виданное в Чечне. Три тысячи фанатиков (в том числе несколько женщин) без выстрела, кинжалами и шашками шли как исступленные, на отряд из шести батальонов, который ожидал их неподвижно, держа ружья на руку. Зикристы подошли к войскам на расстоянии не более 30-ти сажень: партия их, шедшая на наш левый фас, дала залп и все они бросились бежать в совершенном расстройстве во все стороны, спеша скрыться в аул и ближайшем лесу: перед фронтом наших, рядом и среди осталось 150 тел. Взвод казачьей артиллерии, выскакав вперед, провожал бегущих картечью. Общая потеря мятежников ещё не приведена в известность. В число заколотых штыками осталось 5 женских трупов. У нас убито 8 нижних чинов и ранено три обер-офицера и 30 рядовых, большею частью шашками и кинжалами». По некоторым другим источникам, число погибших в этом побоище зикристов составило 400 человек.

Воспользовавшись жестоким подавлением войсками зикристов, начальник Терского военного округа Лорис-Меликов приказывает «всем наибам и почетнейшим жителям Чечни явиться в Грозную». 26 января 1864 году Лорис-Меликов в Грозном проводит представительное совещание чеченского духовенства, на котором он доводит до сведения собравшихся, что «они (чеченские религиозные деятели), как стоящие во главе народа, должны первые способствовать к восстановлению порядка, нарушенного зикристами, посему обязаны захватить и выдать всех лиц как прежде назначенных к ссылке, так и главных зачинщиков и подстрекателей в Шалинском деле».



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789




Интересное:


Нравственные ценности в структуре мировоззрения и культуры
Особенности православия и русского нравственного идеала
Человек и вещь в аспекте межтекстовых связей
Культурные основы и содержание русской народной свадьбы в XIX в.
Характер изменений в свадебном обряде русского дворянства под влиянием петровских преобразований XVIII в.
Вернуться к списку публикаций