2012-08-07 18:52:55
ГлавнаяКультурология — Культурный стереотип как способ освоения действительности



Культурный стереотип как способ освоения действительности


Таким образом, влияние стереотипов на определение индивидом своей национальной, конфессиональной и т.п. идентичности несомненно. Любая культурная роль, даже гендер и этничность, может быть и часто бывает навязанной внешними обстоятельствами. Так, например, В. Малахов очень точно писал об особенностях языка наших политиков, педагогов и правозащитников, которые не допускают, «что этнически различные индивиды могут принадлежать одной культуре». Они исходят из тождества этничности и культуры. В этом случае люди, которые прошли социализацию в той же школе и сформировали свои ментальные и поведенческие привычки в тех же общественных институтах, что и остальные россияне, свободно владеющие русским языком, начинают считаться у нас «другими». «Другими их делают прежде всего милиция и региональные чиновники, которые специальными мероприятиями, нацеленными на сдерживание экспансии «черных», добиваются увеличения социальной и культурной дистанции между иммигрантами и обществом... Население же лишь фиксирует это обстоятельство как некую естественную, само собой разумеющуюся данность. Де, иначе и быть не может, «мы» и «они» - изначально другие, стало быть, обречены на противостояние». Таким образом, управление различием может оказаться инструментом его организации. Наиболее распространенный предрассудок, транслируемый средствами массовой информации, состоит в том, что этническая идентичность мыслится не как результат самоидентификации индивидов, а в качестве их онтологического свойства. Затем уже внешний взгляд, как правило, интериоризируется теми, на кого этот взгляд направлен.

Механизм влияния стереотипной информации и навязанных способов поведения состоит в том, что блокируется сама возможность творческой индивидуации, т.е. самостоятельного и оригинального разрешения личностью собственной жизненной коллизии. Этот механизм действует, не позволяя видеть мир личностно, а не массовидно, даже тогда, когда его действие идет вразрез с интересами индивида и не способствует его выживанию. Так Б. Беттельхейм в книге «Просвещенное сердце» свидетельствует, что в концентрационном лагере смерти дольше других не погибали те из заключенных, кто научился видеть в эсэсовце человека, а не просто убивающую машину. Это предполагало совершенно нестереотипное решение частных проблем. Речь не идет о тех заключенных, которые идентифицировались с СС. В данном случае в механизме психологической защиты работали адаптивная и селективная функции стереотипов, причем и у агрессора, и у жертвы. По наблюдениям Б. Беттельхейма, это «странное подобие взглядов говорит о том, что обе группы пользовались аналогичными механизмами защиты. Более того, подход был настолько стереотипным, что мешал реалистической оценке какого-либо члена другой группы, а значит и собственной ситуации. К несчастью, членам меньшинств, в моем примере - евреям, здравомыслие было куда нужнее.

Я не раз поражался нежеланию большинства узников лагеря принять тот факт, что враг состоит из индивидуальностей. Причем, заключенные имели достаточно близкий контакт со многими эсэсовцами, и вполне могли бы заметить большие различия между ними. Евреи понимали, что СС создала для себя бессмысленную стереотипную фигуру еврея, предполагая, что все они одинаковы. Зная, насколько неверна эта картина, они, однако, сами делали аналогичную ошибку, оценивая эсэсовца».

Для того, чтобы личность сама принимала решения, не сдаваясь во власть групповых стереотипов, необходим достаточно высокий уровень самоопределения. Цель, решимость, выбор, воля обеспечивают индивидуальное понимание самого себя и ситуации. Но именно это в условиях лагеря репрессируется и подавляется в первую очередь за счет эксплуатации инфантильных чувств страха и ярости. Всеохватывающая тревога - главная причина стереотипного мышления. Поэтому опыт личного контакта не в состоянии стереотипы разрушать, ведь они апеллируют к наиболее глубинным защитным структурам психики. Так происходит во всех тех случаях, когда либо тоталитарный режим, либо социальная ситуация с ним сходная подавляют свободу человека. Ведь свобода — живая личная спонтанность духовного центра в человеке - это фундаментальное условие самой возможности творчества и культуры.

Изучение творческого начала культуры приводит к объяснению ее как феномена, вне которого невозможно сочетание индивидуального и социального опыта. Наследуя семейную духовную традицию личность изначально приобщается к тому кругу ценностей и актуальных переживаний своей среды, которые в дальнейшем слабо контролируются разумом. Однако они способны разрушаться под воздействием жизненных обстоятельств, замещаться другими ценностями и стереотипами, усвоение которых также избежит критического рационального контроля.

Впервые человек сталкивается с бытующим в обществе альтернативным ценностно-нормативным кодом в процессе ресоциализации, т.е. при смене возрастных ролей, когда он узнает, что существуют неписаные нормы альтернативной морали. Так миллионы молодых людей прошли через этап отрицания личности в таком «тоталитарном институте» как армейская казарма. По наблюдениям ученых «нарочитая иррациональность и антиморальность казарменной практики происходит не из простой «испорченности нравов», а из необходимости уничтожить racio и мораль как основы действия индивида». Редукция эмоционально-волевой сферы новобранца (также как заключенного тюрьмы, узника лагеря) до задач физического выживания, вкупе с разрушением его нравственных устоев превращает его в аналог младенца, своего рода tabula rasa. Далее должно быть усвоено «право силы», подчинение статусно-доминантным отношениям именно как стереотипная модель «правильного мужского» поведения. С двойной моралью «покидает казарму отслуживший солдат. В гражданской жизни — в зависимости от условий, в которые он попадет, - «мужская» система поведения будет или не будет актуализирована. Нетрудно представить, какие социальные условия способствуют, а какие препятствуют подобной актуализации. Напомним, что «неуставные отношения» воздействуют на юношу одновременно и параллельно с его собственно армейским «уставным» воспитанием. Именно в единстве они образуют армейско-мужской синдром. Физическое насилие и статусно-иерархическое представление об обществе сплетены в нем в один узел с одобрением институционализированного - вооруженного - насилия, с картиной мира как поля противостояния врагов. Чисто милитаристские ценности сплетаются с «мужскими», сила государства и сила кулака оказываются эманациями одной силы, атрибутами одного авторитета».

По данным опросов ВЦИОМ на начало 1990-х годов армия как институт социализации сумела привить свои взгляды более четверти населения страны, которое и в целом и в деталях согласилось с тем, что «устройство армии является образцом построения всего общества». Итак, философское осмысление культуры как среды, в которую попадает индивид, как среды, которая его формирует, позволяет увидеть следы усвоенных в разное время культурных данных. Воспринятую в младенчестве традицию, подобно годичным кольцам на срубе дерева, охватывают стереотипы ресоциализации, а они в свою очередь окружены более поздним по времени усвоения культурным содержанием, полученным в процессе обмена со средой и усвоения новой информации.

В социальной психологии считается, что исходная традиция и вторичная социализация имеют фундаментальное значение для всего поведенческого и психологического мира индивида, поскольку имеют смысл прототипных ситуаций и могут быть актуализированы при определенных обстоятельствах. Прототипными могут быть не только ситуации, но и образы — живые воплощения принятых в обществе ролевых моделей или культурные «герои» - воплощение ценностей массового сознания. Общество «предлагает упрощенные варианты ценностей в качестве прямо одобряемых образцов поведения: героев средств массовой информации, лауреатов премий и т.д., с помощью которых декларируются идеалы общественной полезности или общественного блага. Оно помещает в центр своей пропагандистской деятельности не систему философских обоснований мира ценностей и культуры, а конкретных индивидов, образы которых должны стать частью комплексов, мотивирующих поведение других людей».

В этой асимметричной коммуникации индивид постоянно находится под тотальным и суггестивным воздействием средств массовой информации. Большинство представлений и знаний о мире формируются у современного человека под воздействием телевидения, радио, прессы, кинематографа, Интернет, которые технологически успешно решают задачу принятия передаваемого содержания адресатам. Суггестивный (лат. suggestio - внушение) процесс воздействия на психику адресата, на его чувства, волю и разум связан со снижением сознательности, аналитичности и критичности при восприятии внушаемой информации. Суггестор стремится ввести адресата в определенное состояние и побудить к определенным действиям. Он предлагает факты и аргументы, несущие суггестивный заряд, т.е. передающие установку суггестора. Степень внушаемости зависит от уровня восприимчивости адресата к внушению, от его готовности испытать внушающее воздействие и подчиниться ему.

Сила воздействия зависит от факторов, рассмотренных нами выше: информационного - принцип достаточности информации; личностного - социальный статус суггестора должен воплощать авторитетную личность, а внушаемая информация соответствовать скрытым потребностям адресата; психического - психические состояния, психические качества суггестируемого. Степень обобщенности языка, его расположение на шкале примитивный / усложненный также оказывает влияние на степень принятия стереотипа. Но самым важным аспектом, представляется то, что степень сформированности (и значит, жесткости) стереотипа зависит от когнитивной сложности индивида. Как показывают социологические исследования стереотипов, уровень образования, культуры, отношения к знанию (т.е. способов группирования информации) имеют решающее значение для степени устойчивости стереотипов.

Была выявлена зависимость степени устойчивости стереотипов от разновидности представленного в них социального явления. Наиболее устойчивыми оказались национальные стереотипы, на втором месте — профессиональные, на третьем - политические стереотипы. Это указывает на проблему организации различного рода социальной информации в памяти индивида. Как мы показали выше, существует темпоральная связь процессов стереотипизации и социализации. Этнические стереотипы усваиваются прежде всего через наследование традиции, профессиональные - в процессе вторичной социализации, а политические — еще позднее, когда биография «вписывается» в историю.

Нельзя с уверенностью сказать, что личный опыт расшатывает или закрепляет стереотипы. По данным лингвокультурологических исследований, по сравнению с другими факторами формирования стереотипов (средства массовой коммуникации, художественная литература и т.д.) фактор личного общения, как правило, способствует закреплению уже сформировавшихся стереотипов. Поэтому современные политические мифы, как писал Э. Кассирер, стараются сначала изменить людей, чтобы в дальнейшем можно было управлять их поведением. Для того чтобы изменить людей в направлении принятия ими новой мифологии нужно сначала усыпить их активность, способность к самостоятельным суждениям и критической оценке. Лишить человека ощущения собственной индивидуальности и персональной ответственности проще всего, навязав ему постоянное и монотонное исполнение одних и тех же обессмысленных действий. Другой путь - изменение общественного и индивидуального сознания средствами масс-медиального эмпатического воздействия.

Информационное общество все в большей степени ощущает собственную зависимость от разного рода техник манипуляции сознанием, навязываемых или некритически унаследованных идеологий, суггестивных практик. Поскольку этот мощный поток захлестывает человека достаточно хаотично, то часто наблюдается рассогласованность между когнитивными элементами этой «психологической войны».

Согласно теории когнитивного диссонанса Л. Фестингера, в этом случае выбор между ними может осуществляться на основе предпочтения, конфликта или безразличия. Предпочтение - процесс осуществления выбора, характеризующийся ясно выраженной склонностью к одной из альтернатив, сопровождающийся спокойствием и удовлетворением. Вообще процесс оправдания выбора после его совершения имеет целью скорее психологическое удовлетворение самого субъекта, нежели поиск логических оснований его совершения. Используя данные психологические особенности, масс-медиа осознанно играют на предпочтениях адресата, что особенно ярко проявляется в коммерческой и политической рекламе.

Конфликт - тип принятия решения, сопровождающийся значительными трудностями при осуществлении выбора, обусловленными небольшими различиями в уровне привлекательности доступных альтернатив, а также выражением сомнений в правильности сделанного выбора и связанным с ними ощущением дискомфорта, часто сожалением. Мощным конфликтным потенциалом обладают теле-, радио-, пресса-, Интернет-новости последних десятилетий, несущие диаметрально противоположную информацию, способствующую появлению наивысшей степени когнитивного диссонанса. Влияние средств массовой коммуникации представляется наиболее успешным в условиях, когда адресат по той или иной причине не может осуществить редукцию диссонанса.

Безразличие — процесс осуществления выбора, характеризующийся отсутствием ясно выраженного предпочтения одной из альтернатив, а также высокой степенью безразличия по отношению к данным альтернативам вообще. В этом случае решение имеет очень низкую значимость для субъекта. Как показывает последнее десятилетие, масс-медиа сформировали и продолжают формировать суггестивный потенциал адресата со значительной долей компонента безразличия в когнитивной структуре сознания. Таким образом, разрушительный характер масс-медиального воздействия направлен прежде всего против устойчивых ценностей индивидуального сознания. Находясь в зоне массовых представлений человек чувствует себя защищенным, тогда как индивидуальный выбор всегда сопряжен с риском личной ответственности. Апелляция потребительской культуры к самым примитивным желаниям точно так же инфантилизирует индивида, как и тоталитарные общественные системы.

Итак, рассмотрев стереотипы как форму массовидного мышления и поведения, проявляющуюся на индивидуальном уровне, мы выделили принцип достаточности информации. Сознание субъекта защищается от избытка информации и даже воспринимает ее искаженно с целью избежать увеличения диссонанса. Здесь важное значение имеет фактор доверия к источнику, которым очень часто выступает авторитетная личность. С этим, на наш взгляд, связано такое культурное явление последних лет как усиление фигуры телеведущего (преподнесение ее в качестве звезды шоу- бизнеса), которая начинает играть роль именно авторитетной личности, внушающей доверие к источнику информации. В некоторых случаях именно телеведущий расставляет смысловые акценты и прямо влияет на процесс выбора адресата.

Поистине трагическое воздействие информационно-массового общества на индивида связано с явлением интериоризации внешнего взгляда, т.е. с зависимостью самооценки и самоидентификации субъекта от навязанного ему маркирования статусно-ролевых отношений. «Такой человек не устремляет свою волю на то, чтобы хранить самобытность и прожить жизнь по-своему, преобразовав окружающий мир так, чтобы он вполне соответствовал ему... Скорее напротив, он принимает и предметы обихода и формы жизни такими, какими их навязывает ему рациональное планирование и нормированная машинная продукция, и делает это, как правило, с чувством, что это правильно и разумно». Масса в сегодняшнем смысле слова - это особая историческая форма человека. Описанная нами асимметричная коммуникация — это программа, задающая «человеку без личности» направление. Следовательно, сама основа социального поведения имеет сегодня «безличный» характер. Беззастенчивое применение насилия в огромных масштабах не воспринималось бы большинством жертв как должное, если бы в основе этого не лежало структурное изменение в переживании собственного Я и отношения к другому Я.

Эти структурные изменения, выражающиеся в примате социального над личным в структуре персонального сознания, заменяют «естественные» способы нормативной регуляции на организационные. В силу этого мы провели различие между двумя путями формирования стереотипов культуры: традиционным и «искусственно» организованным. В первом случае стереотип означает нечто естественно, исторически возникшее и оказывающее конструктивное (стабилизирующее) воздействие на массовое и индивидуальное сознание. Во втором случае стереотип складывается как результат искусственного и предзаданного влияния масс-медиа. Информационные стереотипы неявно обслуживают интересы господствующих групп, закрепляя то видение мира, которое позволяет воспринимать сложившееся положение вещей как наиболее верное и справедливое. Информационные стереотипы преобразуют и поясняют факты, для понимания которых требуется специальная подготовка, «по-простому», общедоступно, что неизбежно ведет к их искажению. Упрощенное и искаженное знание устанавливает связь между сложнейшими научно- теоретическими и этическими фактами и образом мира «человека у телевизора». Таким путем происходит распространение профанированного, внеличностного, подчиненного интересам определенной группы знания.

Таким образом, изучение господствующих в межличностном общении социокультурных стереотипов способствует углублению понимания культур, с одной стороны, и новому пониманию персональности с другой.


Нечаева Светлана Александровна



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678




Интересное:


Древнерусская эстетическая мысль: византийское и самобытное
Возникновение и развитие лакового промысла Федоскино вторая пол. XVIII - XX вв.
Современный кризис нравственных ценностей в России
Культура ХХ века - от модерна к постмодерну
Историческая динамика феномена кича и его восприятия
Вернуться к списку публикаций