2012-08-07 18:52:55
ГлавнаяКультурология — Культурный стереотип как способ освоения действительности



Культурный стереотип как способ освоения действительности


Факторы формирования и устойчивости стереотипов

Для того, чтобы понять, как формируются стереотипы, как в сознании индивида происходит переход от «слова логического» к «слову магическому», воспользуемся принципом достаточности информации. Как справедливо заметил Н.И. Шестов, «в любом стереотипе человеческого сознания роль организующего принципа построения мифологического текста выполняет особое отношение к поступающей в сознание информации». Это отношение условно названо принципом достаточности информации. Смысл его в том, что по разным причинам человек в определенный момент прекращает критическую проверку поступающей информации и принимает ее целиком как «истину». Эта готовность основывается и на бытовом опыте, и на принципе экономии усилий, на религиозном фундаменте, но кроме того - на особом доверии к источнику информации.

Таким источником может быть рассказ близкого родственника, сообщение официальных средств массовой информации или, напротив, неофициальных, но внушающих полное доверие. Одни люди склонны больше доверять источникам, носящим хотя бы формально научный статус: мнение авторитетного ученого, публикация в научном журнале и т.д. Для других социальных групп источником достоверной информации выступает вообще всякое печатное слово, либо то, что выдается за доказанную истину средствами массовой информации.

При этом любая информация «ложится» на уже подготовленную почву, т.е. на ранее сформированные стереотипы. Любая новая «идеологема» либо подкрепляет уже имеющиеся, либо существует параллельно, наряду со старыми. Занимающиеся зримым воплощением бытующих в обществе мифологем профессионалы-имиджмейкеры убеждены, что «нельзя избавиться от стереотипа, можно только строить новый стереотип с опорой на старый».

Но до и прежде всяких массовых технологий манипулятивного характера существуют привычные способы мышления, с которыми вынуждены считаться все - как ученые, так и практики. Принцип достаточности информации в российской культуре непременно связан с таким основополагающим принципом ее организации как бинарность, который влияет на все традиционные способы идентификации. Приведем пример из области политических стереотипов. Так же, как в начале XX века граждане Российского государства часто вне зависимости от сословно-классовой принадлежности делились на «трудящихся» и «буржуев», сегодня произошло разделение на «демократов» и «красно-коричневых».

Сущностное требование стереотипа уложить все многообразие явлений именно в бинарную схему становится достоянием не только политического, но и научного мышления. Например, берется стереотипный тезис и получает зеркально обращенную оценку; само же содержание стереотипа принципиально не меняется. Так феминизм всегда исходит из идеи об особой интуитивно-бессознательной природе женского способа осмысления мира, оценивая его позитивно, а логико-понятийное, соответственно, негативно. Такое зеркальное обращение стереотипа, свойственное мифологеме как мыслительной модели, дает ее приверженцам возможность тотальной методологической редукции. Из всего многообразия жизни отбирается только то, что работает на схему. У самой же «перемены знаков», несомненно, есть обусловленность историческими обстоятельствами. Активное участие науки и публицистики в современном мифотворчестве состоит в редукции социально-значимой информации в процессе ее производства и трансляции.

Общество, таким образом, выступает как «производитель сообщений», индивид - как «потребитель сообщений». В этой односторонней или асимметричной коммуникации пропаганда, реклама и т. п. не только воспитывают, но и пропитывают человека.

Факторные свойства стереотипизации имеют как субъективные, так и объективные основания, т. е. помимо технологии с ее особыми приемами, есть еще и генезис. Он обусловлен способами формирования знаний у современного человека. Вот как этот процесс описан А.Молем: «Знания складываются из разрозненных обрывков, связанных простыми, чисто случайными отношениями близости по времени усвоения, по созвучию или ассоциации идей. Эти обрывки не образуют структуры, но они обладают силой сцепления, которая не хуже старых логических связей придает «экрану знаний» определенную плотность, компактность, не меньшую, чем у «тканеобразного» экрана гуманитарного образования». Моль удачно называет эту культуру «мозаичной», сложенной из множества соприкасающихся, но не образующих конструкций фрагментов, где нет точек отсчета, нет ни одного подлинно общего понятия, но зато много понятий, обладающих большой весомостью (опорные идеи, ключевые слова и т. п.).

Мы усваиваем эту культуру через средства массовой коммуникации — печать, кино, радио, телевидение, присматривая журналы, беседуя с окружающими, - через всю эту захлестывающую нас массу источников, от которых в памяти остаются лишь мимолетные впечатления и осколки знаний и идей. «Мы остаемся на поверхности явлений, получая случайные впечатления от более или менее сильно воздействующих на нас фактов, но не прилагая ни силы критического суждения, ни умственных усилий. Единственное общее свойство, которым можно охарактеризовать подобную структуру, - это степень плотности образующейся сети знаний».

Ассоциации идей строятся по законам, трудно определимым, но вполне реальным. Это инфралогические законы, гибкие и расплывчатые. Поскольку теоретические знания в такой культуре передаются в полную ответственность специалистам-экспертам, то индивидуальная культура массового человека складывается в силу случайностей его биографии и во многом состоит из знаний, полученных без особого труда с его стороны. Эта картина, однако, усложняется из-за действия скрытых, но сильных факторов поляризации, которые никогда не признаются сознательно, но фактически всегда присутствуют на всех этапах культурного процесса. Аморфность знаний современного человека частично компенсируется воздействием на него скрытых факторов, порожденных влиянием окружения и среды.

Этот аспект процесса стереотипизации очень редко привлекает внимание исследователей, поскольку социологию, изучающую общественное мнение, интересует лишь результат, т. е. статистика. Только культурология, исходящая из того, что все без исключения элементы культуры связаны воедино, может подойти к анализу скрытых факторов окружения человека, т. к. это предполагает изучение демографии ситуаций, демографии предметов, демографии поступков.

Упорядоченные методом стереотипизации общественные образы в значительной мере определяют будущий опыт и поведенческие реакции. Приведем пример. Герой американского кинофильма, перечисляя традиционные женские поведенческие образы, говорит: «К обычным - мать, девственница, шлюха, карга - я добавил бы еще — фанатка». Хотя не вполне понятно, набор каких характерных качеств вкладывается в этот стереотип и как определяется его социальная значимость, все же можно предположить, что имеется в виду. Речь идет об однокласснице героя с довольно агрессивной манерой поведения. Он находит мыслеобраз, который, как ему кажется, позволяет объяснить все в целом типе женщин посредством небольшого количества ориентировок. Интересно, что при этом он принимает за исходную модель четыре архетипа женщины, известные в постъюнгианской психологии и обычно символизируемые четырьмя богинями: Герой, Артемидой, Афродитой и Афиной.

Как известно, выделенные К.Г. Юнгом архетипы коллективного бессознательного входят в структуру био-социально-наследуемого человеком знания и составляют диалектическую противоположность сознательной мотивации человеческого поведения в повседневной жизни. Древняя мифология утверждала, что стоит назвать злой дух по имени - и его чары полностью исчезнут. Поэтому, определив чье-либо поведение посредством соотнесения с типом, можно выбрать и эффективное ему противодействие. Таким образом, герой при помощи вполне научной схемы прибегает фактически к магическому заклинанию.

Для нашего исследования иррелевантно отличие социального мифа от стереотипа в силу того, что под культурными стереотипами мы понимаем то же, что и О. Ключевский, т.е. «традиционное поведение», которое обслуживается именно мифологемами. Это естественно- историческое образование. Но при этом, изучая живую человеческую личность нашего современника в качестве носителя культурных стереотипов, мы не можем не считаться с тем, что последние сто лет в обществе облегченной и интенсивной межкультурной коммуникации происходит искусственное создание стереотипов как информационных матриц. Человек пользуется как натуральными продуктами, так и искусственными, и в большинстве случаев даже не стремится отличать одно от другого.

Однако мифологию архаическую от неомифологизма массового общества все же следует отличать. И та, и другая помогают человеку действовать в ситуациях большой неопределенности. Но, если архаическая мифология создавала целостный образ объекта или события там, где информации недостаточно, то современная мифология - там, где информация избыточна. Современное мифосознание - это не возвращение к архаике, как у К.Г. Юнга. Здесь видовое мышление человечества впервые глобализировалось на основе другого рода деятельности.

В самом деле, что происходит со способностью выбора у человека, когда у него слишком много информации? Тот же А. Моль утверждал, что эрудиция подавляет способность к творчеству. Массовая коммуникация снижает логическую организацию культуры, т.е. автокорреляцию между ее элементами. Человек в ней все более становится «пустым сосудом», способным принять любое содержание в зависимости от контекста. В «мозаичном человеке» снижается умение устанавливать рациональные связи, вносить иерархию в сферу коммуникации, отделять существенное от случайного, составлять планы деятельности, наконец, просто поддерживать хотя бы относительную системность своего внутреннего мира, или того, что называется самоидентичностью. Поэтому очень важно с точки зрения нашей темы исследовать место стереотипов в структуре самоидентичности субъекта культуры.

Идентичность - психологическое представление человека о своем Я, характеризующееся субъективным чувством своей индивидуальной самотождественности и целостности. В соответствии с этим стандартным определением данного понятия мы будем понимать под идентичностью отождествление (частично осознаваемое, частично неосознаваемое) человеком самого себя с теми или иными типологическими категориями: этническими, групповыми, статусными, профессиональными, характерологическими и т.д. Под культурной идентичностью чаще всего понимают отождествление человеком самого себя с определенной культурной традицией. Понятно, что при этом культурная идентичность мыслится как часть (одна из частей) психосоциальной идентичности, интегрирующей различные аспекты индивидуальной самоидентификации.

Совокупность базовых психологических, социально-исторических и экзистенциальных характеристик субъекта была названа идентичностью в неопсихоаналитической концепции Э. Эриксона. Экзистенциальные параметры личности в этой концепции оказываются инвариантом социально-принятого способа организации бытия, в рамках которого индивид должен реализовать свой уникальный личностный потенциал. Как психоаналитика Э. Эриксона интересовало качество самотождественности и целостности индивидуального Я, сопряженное с верой индивида в целостность образа мира и человека.

В рамках других культурологических и философско-антропологических построений подвергается сомнению сама потребность современного человека в этом целостном образе мира и в ощущении преемственности своего собственного Я. Как утверждает, например, З. Бауман, рациональное поведение в нашем мире «требует, чтобы возможностей выбора было как можно больше и чтобы они всегда были открыты, в то же время обретение четкой идентичности, идентичности, раз и навсегда придающей всем и каждому «целостность» и «преемственность», закрывает ряд возможностей либо заранее лишает прав на их использование».

Идентичности наших дней заимствуются, берутся напрокат, как то, что «может надеваться и сниматься вроде костюма». Речь идет о том, что выбор человеком себя в области политики, религии, профессии, места в жизни и т.д. «никак не связан более с обязательствами и последствиями». Свобода выбора из множества возможностей свелась на практике к воздержанию от выбора, т.е. от обязывающего выбора. Как писал Г. Белль: «Вопрос, действительно ли человек верует, становится в обществе непростительным ляпом; вопрос, соответствуют ли убеждения человека его публичным высказываниям, воспринимается как детское недомыслие». Как один из «последних моралистов» Г. Белль был убежден в том, что «людям нужно осознавать непреложность обязательств».

В силу того, что термин «идентичность» как бы замыкает культурный горизонт личности и слишком статичен, многие авторы отдают предпочтение термину «идентификация». Это понятие было введено еще З. Фрейдом и в психоаналитической традиции трактовалось как центральный механизм, обеспечивающий способность Я к саморазвитию. В современной социальной психологии под идентификацией понимается усвоение социокультурных образцов и моделей поведения. В массовом обществе это носит, как мы показали выше, стереотипный характер.

В наибольшей мере культурологов и психологов идентификация интересует тогда, когда она носит нетрадиционный или парадоксальный характер. Например, в фильме Генри Бина «Фанатик» герой — лидер группы неонацистов днем призывает убивать евреев и взрывать синагогу, а ночью изучает «Тору» на иврите и практикует некоторые другие элементы иудаизма. Почему, будучи этническим евреем и несостоявшимся раввином, герой сознательно предпочитает нацистскую идентификацию? Авторы фильма (2001 год) намеренно ушли от двух наиболее распространенных способов объяснения: посредством психологического механизма отождествления с агрессором и пресловутой «еврейской ненависти к себе». Однако были сохранены в структуре юношеского оппортунизма мотивы недовольства религией (в которой «Бог - все, а человек - ничто») и этническими чертами характера («Почему они покорно давали себя уничтожать?»).

С точки зрения задач нашей работы здесь наиболее интересны те стереотипы массового сознания, которые сыграли роль селектора при выборе идентификации героя. Мотивы обычно не вербализуются. Узнать о них мы можем только наблюдая за поведением и тематизируя большое количество высказываний. Все то, что герой фильма говорит о нацистах и арийцах: романтизм, сила, смелость, мужественность - по принципу полярной противоположности противопоставлено еврейскому миру - пустота, абстракция, слабость, трусость, женственность. При этом предпочтение строится на заданных массовой современной культурой способах обращения с такими экзистенциальными феноменами как вера, сексуальность, одиночество, протест. Важно, что стереотипное поведение осуществляется помимо намерений и в расхождении с целями. Не имея возможности выйти за рамки навязанного культурой способа протеста, молодой человек совмещает акт терроризма с самоубийством, соединяя внутреннюю и внешнюю агрессию единством места.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678




Интересное:


Человек и вещь в аспекте межтекстовых связей
Культурная семантика феномена кича
Культурный интертекст кича
Эволюция массового сознания в русской культуре 17-19 веков
Понятие «нравственного идеала» в его историческом развитии
Вернуться к списку публикаций