2012-08-07 18:52:55
ГлавнаяКультурология — Культурный стереотип как способ освоения действительности



Культурный стереотип как способ освоения действительности


Периферией же как структурной частью стереотипа является все то, что создано именно конкретной культурой, но даже ученым- исследователем воспринимается как общее свойство человеческой природы. Опора на свой родной язык как на источник универсальных «здравых» представлений о природе человека и об отношениях между людьми непременно приведет к заблуждениям этноцентризма. Так А. Вежбицкая возражает Владимиру Шлапентоху: «Будучи русским, Шлапентох полагает, что обязанность помогать другу, хотя и оказывается особенно ясно артикулированной в русской культуре, является универсальной для всех людей». Она приводит выдержку из его работы «Публичная и частная жизнь советских людей», в которой он утверждает, что во всех обществах люди склонны ожидать, будто в чрезвычайной ситуации — когда в опасности твоя жизнь, свобода или выживание — друг будет в полной мере предоставлять тебе помощь и успокоение. «Но весьма сомнительно, - утверждает Вежбицкая, - чтобы во всех обществах ожидалось, что «друзья» будут «в полной мере предоставлять тебе помощь и успокоение». Конечно, никакое ожидание такого рода не входит как составная часть в непосредственное значение ближайших аналогов русского слова «друг» в других языках, в том числе и в значение английского слова friend. Однако такое ожидание, по- видимому, действительно составляет часть непосредственного значения русского слова «друг».

Таким образом, периферия — это пространство собственно культурного освоения того содержания, которое идет от центра. Кроме этих ожиданий смысловая периферия названного концепта в русской культуре будет включать следующие: глубокие эмоциональные отношения, интенсивные контакты, финансовую поддержку и т.д. Поэтому, в частности, различие слов «друг», «приятель» и «знакомый» тщательно проводится не только в русской литературе, но и в бытовом словоупотреблении.

Излишне подчеркивать, что перенос стереотипного поведения и стереотипных ожиданий в другую культуру, угрожает культурным шоком. Конфликты внутри лингвокультуры точно так же могут быть порождены несовпадением периферии в значении концептов, выражающих экзистенциальные ценности. Русским до сих пор свойственно спорить по вопросу о том, что такое «настоящая любовь», «истинная дружба», «мужские обязанности», «сыновний долг» и т.п.

Наконец, третий структурный элемент — ассоциативный контекст - носит еще более индивидуализированный характер. Это созданные культурой прецедентные образы или распространенные символы, отбор которых, однако, носит случайный характер и обусловлен биографическими обстоятельствами носителя стереотипа. Так, например, медсестра может вызывать как позитивные эмоции (воспоминания о заботе), так и негативные (связанные со страхом), причем ассоциации могут быть не связанными непосредственно с опытом личного общения, но быть навеянными образами литературы, кинематографа, рассказами знакомых, анекдотами и т.п. В случае со стереотипами нельзя все же переоценивать персональный характер этого ассоциативного контекста. Ведь именно склонность принимать чужую установку, несамостоятельность и неспособность субъекта к спонтанному психическому акту, инфантильные формы поведения и создают почву для образования сложной сети коллективных представлений.

Апелляция к привычному ассоциативному ряду часто используется с целью преднамеренной манипуляции. Язык здесь выступает в его орудийной функции. Слово как орудие — это сигнал, указание на стереотипное положение и одновременно приказ совершить известное действие. В стереотипном мышлении и поведении язык вновь возвращается к своим архаическим формам, когда он был способом поведения, «элементом соединения человеческих усилий».

Как мы отмечали выше, стереотипы относятся к защитным механизмам культуры и ее субъекта в процессе адаптации. «Защитный барьер стоит между внешней реальностью и структурообразующими моментами этнического бессознательного, этническими константами, - отмечает С.В. Лурье. — С одной стороны, он вытесняет из сознания и препятствует проникновению в бессознательные слои психики всех тех представлений, которые способны нанести ущерб целостности этнических констант... С другой стороны, защитный барьер контролирует импульсы бессознательного, направленные на внешний мир... этнические константы никогда не обнаруживают своего содержания непосредственно, и член этноса не видит тех моментов, которые являются для него центральными, и поэтому он не способен подвергнуть их критике».

Связь стереотипов со смысловым центром культуры также объясняет их трудноразрушимость. Согласно Ю.М. Лотману, естественный язык снабжает субъектов интуитивным чувством структурности. «Вся система сохранения и передачи человеческого опыта строится как некоторая концентрическая система, в центре которой расположены наиболее очевидные и последовательные... структуры. Ближе к периферии располагаются образования, структурность которых неочевидна или не доказана, но которые, будучи включены в общие знаково-коммуникативные ситуации, функционируют как структуры. Подобные квазиструктуры занимают в человеческой культуре, видимо, очень большое место. Более того, именно определенная внутренняя неупорядоченность, не до конца организованность обеспечивает человеческой культуре и большую внутреннюю емкость, и динамизм...».

Язык культуры — орудие не мысли, а смысла, благодаря чему он носит символический, а не формальный характер. Если бы все, что пытается выразить та или иная культура, сводилось к формальным значениям используемого ею языка, то нужно было бы употреблять для передачи какого-либо смысла намного больше знаковых средств, чем это делается в действительности. Символы культуры «упаковывают» ее бесконечное содержание в конечные знаковые системы. Кодирование информации в символах весьма многообразно в различных сферах и типах культуры. Например, в китайском классическом театре комбинирование цвета и покроя костюма, наборов жестов скажет зрителю больше, нежели речевое общение героев: о характере персонажей (красный цвет символизирует преданность и честность, черный - простоту и прямолинейность, синий - упрямство и жестокость, желтый - скрываемую хитрость или коварство); о социальном положении персонажей (император носит одеяние золотого цвета, богатые и знатные люди - красного и т.д.).

Во всем том, что возникает и существует в мире неприродным и неестественным образом, т.е. благодаря человеку, и составляет ареал его культурного бытия, определенно заданным образом всегда уже присутствует «жизнь сознания». Социокультурный опыт людей кодируется в мимике, жестах, телодвижениях, в интонациях и словах, в формулах и в вещах. Областями существования этих кодов являются вербальная и невербальная межличностная коммуникация, артефакты, эстетические объекты, письменные тексты. Взаимопонимание между людьми обусловливается и тем, насколько они владеют языком родной культуры, и навыками понимания кодов других символических областей, т.е. тем, насколько они культурно компетентны. Процессы порождения символов и оперирования ими находятся внутри культуры, образуя ее ядро, вокруг которого осуществляется вся культурная деятельность человека. Символы несут на себе такие главные функции культуры, как структурирование человеком бытия и смыслополагание.

С точки зрения социальной психологии в феномене стереотипа могут быть выделены два взаимосвязанных компонента: когнитивный образ и инструментально-практическая установка, которая задает способ оценивания информации. Первый компонент порождается в постоянном столкновении значимых для людей сходств и различий, в распознавании их культурного смысла. Второй относится к практической и одновременно аффективной сферам. Стереотип характеризуется аффективной однозначностью, связанной с нормативной или даже системной функцией культуры.

Так, согласно Т. Парсонсу, Эго и Альтер делает системой не просто то, что их поведение является взаимовлияющим и взаимозависимым, но и то, что оно складывается в воспроизводимые, стереотипные, самоподдерживающиеся формы («культурные паттерны»). Это описывается термином «структура» и обозначает упорядоченные отношения между людьми, которые либо предохраняют социальную систему от возникновения напряжений и конфликтов, либо придают им (отношениям) нормированность, делают их социально приемлемыми. Сами культурные нормы выполняют функцию обеспечения членов общества эталонами, моделями, стандартами и шаблонами поведения, а также функцию стабилизации, упорядочения, интеграции отношений в социуме. Поэтому кажущиеся случайными детали обряда, шаблоны поведения могут свидетельствовать о важных компонентах жизнедеятельности общества.

Функциональный подход к социокультурной жизни связан именно с изучением устойчивых форм, с помощью которых индивиды осваивают социальную жизнь и решают смысложизненные задачи. Каждая базовая потребность обслуживается при этом определенным культурным институтом. Категория социального и культурного института была разработана Б. Малиновским и А. Радклифф-Брауном. Они обозначали термином «институт» определенные социально установленные и признанные нормы или образцы поведения, связанные с осуществлением групповых интересов. Для нас важно отметить, что действие культурных институтов обусловливает возможность реализации взаимных ожиданий индивидов, попадающих в соответствующие ситуации, обмен действиями и вознаграждениями для достижения социально и индивидуально значимых результатов. Таким образом, культурные или социальные институты контролируют структурные связи между компонентами общества.

В классическом структурно-функциональном анализе социальных или культурных систем упор делается на их равновесном состоянии, т.е. исследуются условия поддержания и длительного существования этих систем. В этих концепциях термином «структура» обозначаются упорядоченные отношения между людьми, а термином «организация» - упорядоченные действия и взаимоотношения людей. Поэтому А. Радклифф-Браун писал, что «социальная организация — это упорядоченная деятельность двух или более лиц, направленная на достижение общей цели».

Поскольку одна из задач нашей работы - исследовать динамические механизмы регулирования межличностных и межгрупповых отношений в массовом обществе, то предпринятый нами структурно-функциональный анализ стереотипов позволит приблизиться к ответу на вопрос о том, что, собственно, происходит в глобализирующейся культуре при переходе от «структуры» к «организации», т.е. при переносе акцента в развитии социальных систем с элементов на их взаимодействие. Как, в частности, в практике мониторинга и медиаторства конфликтов «работать» с иррациональными компонентами массового сознания. Для этого необходимо изучить место стереотипов в структуре межличностных взаимодействий и хорошо представлять совокупность факторов, влияющих на их роль в оценке и динамике конфликтной ситуации.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678




Интересное:


Специфика и культурное значение современного свадебного обряда (конец XX - начало XXI вв.)
Свадебный ритуал и его символика
Социокультурное и общеисторическое значение религиозных преобразований средневековой Руси
Культурные основы и содержание русской народной свадьбы в XIX в.
Нравственные ценности в структуре мировоззрения и культуры
Вернуться к списку публикаций